In the shadows

      Амуму привык к бесконечной тьме и слабым проблескам света, что порой пробивались сквозь расщелины камня и древних руин. В темноте он не чувствовал себя одиноким. В темноте не было видно слез и скверны, что следовала за ним по пятам, сколько он себя помнил. Амуму привык к бесконечному путешествию по старым, забытым гробницам, по истлевшим костям древних королей и воителей, некогда считавших, что весь мир принадлежит им. Их имена стёрлись со страниц истории и позабылись… Некогда горделивые лики растворились в памяти, и канули в забвенье, чего нельзя было сказать об Амуму, который в отличие от них всё еще жил.       Однако жил ли?       И если да, то ради чего? Имела ли его жизнь смысл, некую сокровенную цель? К чему все это, если ни одна живая душа не хотела с ним общения? Сколько Амуму себя помнил, от него сторонились как от прокаженного… Но разве его проклятие не было схожим с проказой? И если так, то страх смертных вовсе не удивителен, а вполне себе обоснован.       Поэтому лучше одному. В конце концов, компания скорпионов и подземных жуков тоже компания. И даже те страшные существа с могучими лапами и крепкими жвалами относились к Амуму вполне миролюбиво. Если под «миролюбиво» подразумевалось их совершенно равнодушное к нему отношение. Но не желали зла, и на том спасибо. Так что не все так уж и плохо. Ведь могло бы быть и хуже, не так ли?       — Да-да, Амуму, продолжай и дальше утешать себя этими мыслями, — скучающе молвил он, услышав как собственное эхо отразилось от стен обрушившейся гробницы. — Смирись уже наконец, что тебе никогда не найти друзей. Что ты никому не нужная забытая мумия, не забывай об этом!       Отчего-то свой собственный голос его смешил. Казался чужим и странным. Конечно, он и раньше время от времени разговаривал с собой, но это происходило настолько редко, что привычный голос постепенно вытеснился вымышленным. Додуманным собственным воображением.       Но как бы там ни было, а Амуму не желал оставаться на одном месте дольше положенного. За века своего тяжкого, и отнюдь не радостного существования, он успел исходить Шуриму вдоль и поперек. Добирался даже до руин Икатии, оскверненной древним колдовством, но и там не задерживался подолгу. Нестерпимо яркий свет резал глаз и выжигал истлевшие бинты, словно пламя бумагу. Не говоря уже о том, что тамошние подземные жители тоже относились к нему с равнодушием, как и те страшные монстры, рыскающие на поверхности. Никому из них не было дела до древней мумии, распространяющей проклятье, и Амуму в конечном счете без лишних раздумий вернулся в Шуриму. К местам более знакомым и привычным. Ведь там хотя бы можно было наблюдать за людьми и втайне завидовать их счастью, а то и вовсе пробираться по ночам в их дома, и красть мелкие безделушки.       О да, Амуму любил безделушки! Любил плетёных из ниток кукол, вырезанных из дерева статуэток животных, всевозможные подвески и украшения из речного камня… Словом всё, чем пользовались люди, но ничего такого, что могло бы принести им вред. Иногда Амуму даже оставлял что-то взамен. Драгоценные камни, или золотые кольца зачем-то прихваченные из забытых гробниц, монеты и незатейливые вещицы, стоящие целое состояние. Для него все эти древние находки ровным счетом ничего не значили, а вот безделушки — дело совсем другое!       У Амуму имелась целая коллекция, которая пополнялась при каждой удачной возможности. И иногда он даже останавливался, чтобы полюбоваться ею и предаться счастливым воспоминаниям, связанным с их получением. Его последней безделушкой стала ракушка, украденная у неосмотрительной девочки, играющейся в песочнице. Золотистая, с переливчатыми карминовыми вкраплениями, она безумно восхищала Амуму. Пробуждала разыгравшееся воображение и желание уподобиться той девочке — поиграть с песком, и зачерпнуть в ракушку воды, чтобы затем вылить ее в искусственный ров.       Для этих целей Амуму специально вышел к подводному источнику — небольшой реке, что текла спокойно, омывая древние остовы монолитных руин. Подземные реки не были редкостью в Шуриме, но все как одна стекались к священному источнику в самом сердце пустыни. Источнику, который, насколько знал Амуму, обладал могущественной силой, способной возрождать и творить чудеса. Сам он намеренно сторонился его, боясь, что скверна, живущая в давно истлевшем теле, окажется сильнее… Но все же время от времени задумывался о том, чтобы сходить туда и попробовать исцелиться.       В конце концов, кому нужны эти воды? Рассветный оазис не более чем руины, о которых давно забыли. Амуму пусть и сторонился мира поверхности, и событий, что там происходили при свете дня, а всё же многого не знал и не мог знать в силу одиночества. Однако все равно старался не поддаваться эгоизму и думать о последствиях. Думать о скверне, что могла уничтожить Рассветный оазис, а то и вовсе всю Шуриму…       Поэтому лучше остаться здесь и продолжить игру: набрать воды в ракушку, выкопать песчаный желоб… С этими мыслями Амуму подошёл к каменистому бережку и склонился над водой. Как и ожидалось, она оказалась очень холодной, но привлекло внимание мумии далеко не это. В кромешной темноте, слабо разбавляемой светом из растрескавшегося потолка, Амуму увидел нечто яркое и светящееся — нечто, похожее на огонёк, или небольшой светоч, танцующий на поверхности воды.       Присмотревшись внимательней, Амуму заметил прозрачную бутылку, в которой мерцал этот огонёк. Без лишних раздумий, он выбросил вперёд бинт и подцепил обнаруженную находку, подтянув ее к себе. Бутылка оказалась прозрачной и гладкой наощупь, сделанная из поистине крепкого стекла, закупоренная причудливой пробкой, больше похожей на волшебную печать. Он не знал, что это такое, но огонёк внутри казался живым, и словно хотел выбраться из своего заточения. Не долго думая, Амуму вынул пробку из узкого горлышка и даровал пленнику свободу.       — Кто ты такой? — робко поинтересовался он. — И что забыл в этих подземельях?       — Кто я такой?! — неожиданно гулко и грозно, как для своего вида, спросил огонёк. — Впрочем, оно и не удивительно. Полагаю, я выгляжу более чем ничтожно в этой форме.       — Почему же ничтожно? — спросил Амуму. — Как по мне, очень даже мило.       — Мило! — ядовито бросил огонёк, резво взметнувшись вверх. — Меньше всего мне хочется выглядеть мило! Даже та коса, в которую меня заточили и то выглядела более угрожающе! А теперь что?! Меня насильно усадили в бутылку, благополучно потеряли и оставили гнить в каком-то богами забытом подземелье вместе с… мумией? Ты же мумия?       — Можно и так сказать… — застенчиво промолвил Амуму, потупившись в песок.       — Что ж… Не самый лучший вариант для переселения, но как говорится, на безрыбье и рак рыба!       — О чем это ты? — недоумевая спросил Амуму.       Огонёк не счёл нужным отвечать, вместо этого набрал разгон и попытался войти в его тело, скрытое многовековыми истлевшими бинтами. Амуму не сразу понял, что произошло. Почувствовал лишь слабый, едва болезненный толчок в грудь, но ничего более. Проклятие сделало всё за него, оттолкнув позарившийся на чужое тело светоч темной и наверняка болезненной вспышкой.       — Ничего не понимаю! — воскликнул огонёк, отлетев от мумии на безопасное расстояние. — Этого просто не может быть! Я думал, ты обычная нежить, баккай, если будет угодно… Но нет! Эта сила, эта тьма — она куда древнее, чем может показаться на первый взгляд.       — Откуда ты знаешь? Кто ты такой? — нетерпеливо спросил Амуму, любопытство которого сменилось обидой.       — Мое имя Рааст, — представился огонёк. — И я даркин. Точнее то, что от него осталось.       — Даркин? — переспросил Амуму. — Никогда не слышал о даркинах.       — Оно и не удивительно! Похоже ты просидел в этих подземельях слишком долго, чтобы не слышать о даркинах, и том, что происходило все эти века на поверхности. Как твое имя, дитя?       — Я… — замешкался Амуму. — Меня зовут Амуму.       — Хм… Знакомое имя, но я в упор не могу вспомнить где слышал его. Ведь вряд ли мы когда-то встречались. Однако теперь мы здесь, и ты освободил меня. Правда толку от этого немного, если учесть, что я не могу в тебя вселиться.       — Так вот что это было? — переспросил мертвец. — Ты хотел в меня вселиться! Но проклятие не позволило.       — Значит так ты называешь силу, живущую в тебе? Проклятием?       — А как иначе?! — не сдержался Амуму. — Ты говорил, что я слишком много просидел в подземелье? Не видывал внешнего мира? Как бы не так! Когда-то я часто выбирался на поверхность, следил за людьми, пытался подружиться с ними, но потом… Потом проклятие вырывалось, и уничтожало всех, к кому я привязывался. Из-за меня погибло несметное число людей… А я так и не подружился ни с кем, решил, что будет лучше скрыться от посторонних глаз, ради их же блага.       — Не пойми меня превратно, но ты выглядишь не очень-то располагающе к себе… Все эти мерзкие грязные бинты, истлевшая плоть, скрытая под ними… Живые, знаешь ли, не очень жалуют мертвецов. Особенно если те прокляты. Но на твое счастье я тоже мертв, и мы могли бы помочь друг другу, если тебе интересно.       — Друг другу? — словно смакуя эти слова, переспросил Амуму. — Но не ты ли хотел минуту назад поработить мое тело? Разве друзья поступают так друг с другом?       — Назовем это старой привычкой, — бросил Рааст. — К тому же, у меня все равно бы ничего не вышло, кажется, теперь я просто не способен на это. Не способен вообще ни на что, кроме болтовни, и мельтешения перед глазами.       — Тогда что же тебе нужно? — спросил Амуму.       — Попасть к Рассветному оазису, — ответил даркин. — И ты поможешь мне добраться туда, уверен, ты отлично разбираешься в подземных маршрутах, и тебе не составит труда отнести меня к целебным водам.       — Я… Не думаю, что это хорошая мысль.       — Почему нет? Ты поможешь мне, а взамен получишь небольшое приключение в моей компании. Ну сам подумай! Что ты теряешь? Остаться наедине со своими игрушками ты всегда успеешь, а вот отыскать в этих руинах живого собеседника — это вряд ли.       Амуму с трудом удержался, чтобы сразу не выкрикнуть «да!», так то он действительно ничего не терял, но больно подозрительно вел себя этот огонёк по имени Рааст. Сначала попытался атаковать, потом сделал вид, что ничего не произошло и пошел на мировую… Да и к тому же, что ему нужно было в Рассветном оазисе? Найти себе новую жертву? Это вряд ли. Кроме аистов, журавлей и переливчатых скарабеев там никого нет. Если только он тоже не хотел исцелиться, но исцелиться от чего? С виду он не выглядел оскверненным.       — Зачем тебе нужен Рассветный оазис? — прямо спросил Амуму.       Огонёк ожидаемо ответил не сразу, и ответил не очень-то искренне, как показалось Амуму:       — Впрочем, какое тебе дело? — в конце концов фыркнул Рааст. — Да, я хочу обрести былую форму, и да, я заслуживаю её! Но к чему вообще все эти пререкания? Не хочешь мне помогать, так оставь и иди дальше! Уж как-то сам справлюсь, не привыкать…       Амуму, естественно, не порадовал такой ответ. Альтернатив у него действительно не было: или дальнейшая дорога в одиночестве, или нежданное путешествие к Рассветному оазису хоть в какой то компании.       — Ладно! Помогу я тебе, — недолго подумав, согласился он. — Но путь нам предстоит не близкий, и не самый безопасный, так что будет лучше, если ты расскажешь мне все начистоту, чтобы я знал, чего стоит ожидать от тебя по окончании пути.       — Тебе бояться нечего, — пообещал Рааст. — В конце концов, на такого как ты даже рука не поднимется!       — Я, знаешь ли, могу и передумать, — обиженно бросил мертвец. — Чтобы добраться до Рассветного оазиса, нам придется пройти через подземные лабиринты копающих чудовищ. И будет лучше, если ты не станешь болтать почём зря. Во всяком случае, пока не выйдем к местам более безопасным…       — Буду нем как могила, — пообещал Рааст. — Но и ты, не держи меня подолгу в этой склянке. За долгие годы заточения, я выработал клаустрофобию…       — Хорошо, — кивнул Амуму. — Пока вопросов больше нет. Но если я скажу прятаться, ты должен спрятаться. Ради твоего же блага.       — Как будет угодно моему проклятому другу, — рассмеялся Рааст. — Пока же я полечу рядом с тобой, если ты не возражаешь…       Амуму и не стал возражать, напротив, только порадовался перспективе относительно адекватного общения. Так-то Рааста сложно было назвать приятным собеседником. Несмотря на красивый сияющий вид, обладал он достаточно скверным характером и постоянно язвил... Но Амуму неожиданно заинтересовала его история: то кем он был в прошлой жизни, когда имел целостный облик. Был ли таким же сверкающим и милым? Либо же желчным, невзрачным и язвительным человечишкой?       — А как ты вообще стал таким? — решил озвучить свои мысли Амуму. — Ну то есть… Ты говорил, что желаешь вернуть себе прежнюю форму, и мне вот стало интересно, какой она была?       — Ужасной в своем великолепии, — без лишних раздумий ответил Рааст. — Для кого-то я был великим, для кого-то ужасным… На словах сложно объяснить.       — И что же ты сделаешь, когда вернёшь себе привычное тело?       — О-о! Нужные вопросы ты умеешь задавать! — рассмеялся Рааст. — Конечно же первым делом брошусь уничтожать мир, если ты об этом!       Амуму остановился на месте, с силой сжав горлышко бутылки, и пробку, находящуюся в другой руке.       — Да шучу я! — объяснился Рааст. — Возможно, каких-то пару лет я хотел этого, но теперь… Теперь я не знаю, чего хочу. Не знаю, зачем вообще рассказываю тебе все это, но раз уж мы плывём в одной лодке… Почему бы и нет?       Амуму остановился у самой кромки воды, и понял вдруг, что лодка им действительно не помешала бы. В воде его тело быстро напитается водой и пойдет ко дну… И не то, чтобы Амуму боялся утонуть (смерти он давно не боялся в силу своего бессмертия), просто не хотел лишний раз шагать по дну и метаться по потоку, как тряпичная кукла. К тому же с таким драгоценным грузом в руках. К счастью для него, среди обломков подземных руин, обнаружились и деревянные фрагменты, на манер сломанных дверей и колонн. Один из таких фрагментов и использовал Амуму, чтобы сплавиться по течению. Сломанная дверь выглядела не очень надёжной, но вполне могла удержать истлевшее тело и стеклянную бутылку на поверхности воды.       — Смекалистый ты парень, я погляжу! — воскликнул Рааст. — Не думал, что эти твои бинты на что-то пригодны…       — Они часть моего тела, и повинуются моим приказам, — сообщил Амуму. — Многие недооценивали меня, считая слишком беззащитным… Но всех их сгубило проклятие, живущее во мне.       — Так и поделом им! Не твоя вина, что они глупы настолько, чтобы пинать живую мумию. Лично я бы обошел тебя десятой стороной, будь на их месте.       — Ты так говоришь потому что у тебя нет тела, и я нужен тебе. А будь ты в своей прежней форме, наверняка не погнушался бы пнуть, или оскорбить меня.       — Я уже говорил, что не стал бы этого делать, — посерьезнел Рааст. — Но что толку обсуждать одно и то же? Ты умеешь постоять за себя, и это заслуживает уважения. Так что завязывай с самотерзаниями. Во всяком случае, пока находишься со мной.       Амуму спорить не стал, покрепче зафиксировал удерживаемый на волнах фрагмент двери и ловко перескочил на него, надежно прибинтовав к себе бутылку Рааста. Яркий огонек тут же занырнул в нее, дабы поспеть за набирающим силу течением. Затыкать её магической пробкой Амуму не стал, а лишь удобнее разместился на импровизированном плоту, и поплыл вперед, влекомый подземными водами. Деревянную дверь кидало со стороны в сторону, колыхало на волнах сравнительно спокойной реки. Но в целом сплав протекал на спокойной ноте, пронося одинокую мумию и её спутника по лабиринтам подземных пещер и руин, которые время от времени встречались на их пути. В какой-то из моментов Амуму решил было, что это неплохой и достаточно веселый способ перемещения под землей, но затем впереди показалось знакомое лиловой сияние, и он насторожился.       Не то, чтобы он боялся мест, где царила иная в его понимании жизнь, просто не знал, как эти существа могли отреагировать на бутылку, и заточенную в ней душу Рааста. Возможно к самому Амуму они не проявляли интереса исключительно из-за того, что он уже был мертв, однако он неоднократно видел картины побоищ, оставленные копающими и не только существами. Все они без исключения любили плоть и кормились жизнью, а Рааст… Был ли он живым? В любом случае, проверять и экспериментировать не очень хотелось. Амуму без лишних слов заткнул пробку бутылкой, и набросил на нее ещё несколько слоев бинтов, дабы начисто скрыть свою находку от посторонних глаз.       А между тем, его плот пронесся над покосой аркой и выплыл в обширный подземный храм, наполовину затопленный водой. Здесь течение ожидаемо замедлилось, испещренное многочисленными рухнувшим балками и скелетами древних стен. Амуму мог видеть яркие лиловые очаги, проевшие многовековые монолитные сооружения, густо вытекающую из них субстанцию, которая, при соприкосновении с водой входила в реакцию и порождала клубы бесцветного дыма. Здесь же обнаружились и чудовища, заполонившие все пространство, находящееся над поверхностью воды. Они копали, перемещались, перекликались меж собой, но не обращали никакого внимания на плывущий по воде обломок с мертвой мумией на борту.       «Течение остановилось, а я по-прежнему не вижу выхода» — пронеслось в голове у Амуму.       Разумеется это место не могло быть тупиком — в противном случае его давно бы затопило. Вот только как им отыскать выход? Спасительный лаз, через который река продолжала свое движение? Да ещё и так, чтобы их не заметили существа. Спрашивать сейчас совета у Рааста было не очень разумным решением, соответственно, Амуму мог рассчитывать только на себя. Так то он не мог покинуть свой плот, чтобы продолжить путь по обломкам скал и руинам древних комнат. Однако мог использовать свои бинты, дабы зацепиться за уступ, и подтянуться по воде к нужной точке. Возможно, таким образом Амуму удастся продвинуться вперёд и найти желаемый выход. Да и твари вряд ли обратят на него внимание.       «Пока всё идёт неплохо» — подумал Амуму, миновав ещё один затопленный переулок. Идея с подтяжкой себя на плоту оказалась не такой уж и плохой, а главное — очень продуктивной. За каких-то полчаса, Амуму удалось пересечь половину павильона, пока не возникла проблема. В какой то момент, его плот вынесло на открытую местность и движение полностью остановилось. Ближайшие остовы зданий находились слишком далеко, чтобы дотянуться до них бинтами, а нырять на дно было слишком опасно — мало ли что могло поджидать их на глубине?       «Я могу попробовать дотянуться до вон того барельефа, но тогда мне придется распутаться сильнее, и тем самым явить бутылку с Раастом…» — пронеслось в мыслях у Амуму. Других вариантов у него, в общем-то и не было, кроме как рисковать. Что уж там, он уже рискнул, сунувшись в логово копающих существ, и тем самым подвергнув жизнь (если ее можно было таковой назвать) Рааста опасности. Теперь оставалось идти до конца, и надеяться, что существа не заметят их…       Впрочем, надежды Амуму в скором времени рассыпались в прах, стоило ему выбросить вперед свои бинты. Не случись того, что случилось, и на них с Раастом никто бы не обратил внимания, однако стоило бинту подтянуться к барельефу, как тот пошел трещинами и обрушился прямо в воду, образовав громкий плеск. Существа ожидаемо заскрежетали и среагировали на посторонние звуки, оставив свои дела. Амуму чуть ли не явственно почувствовал сотни пар глаз, сосредоточенных на себе, но не растерялся, и снова выбросил бинт вперед, едва-едва зацепившись за хлипкий край стены. Его плот постепенно начал движение, но начали его и твари, сползающиеся с вертикальных стен и потолка к источнику шума. Такие как они не побоятся даже воды, если дело станет за охотой на добычу. И плевать, что плоть потенциальной добычи давно истлела и исказилась проклятием — существа не преминут воспользоваться возможностью, и пустить в ход инстинкты, призванные убивать и разрывать на мелкие кусочки…       «Еще немного!» — мысленно взмолился Амуму, оставив за спиной затопленный павильон. Импровизированный плот пронесся меж двумя рядами разрушенных зданий и снова попал в течение, двинувшись к узкой арке, выводящей из логова копающих тварей. Однако те не собирались так просто прощаться со своей добычей, и дружно ринулись следом, сгруппировавшись над аркой, готовые в любой момент подхватить плывущую мумию своими хитиновыми лапами. В любой другой ситуации, они наверняка бы справились с добычей, плывущей прямо в западню, но Амуму не был простой добычей. И уж точно не был беззащитным. Его бинты могли душить и сковывать, соленые слезы прожигали плоть и кожу, но что страшнее всего — это проклятие, способное мгновенно уничтожить любого недоброжелателя.       И видят боги, Амуму не хотел этого. Однако другого выбора у него не было, и он поддался. Высвободил заточенное в нем проклятие аккурат в тот момент, когда плот пронесся над аркой. Волны темной энергии просочились сквозь бинты и сковали в неволе всех попавших в зону действия тварей, моментально умерщвив их. Безжизненные тела посыпались в воду словно прибитые морозом плоды, застигнутые врасплох внезапно наступившей непогодой. Амуму же пришел в себя, и безвольно рухнул на покачивающийся плот, отчего бутылка с Раастом чуть не угодила в бурную воду.       — Лучше не покидай своего пристанища, — обессиленно произнес он, вынув магическую пробку из горлышка сосуда.       — Это было… Впечатляюще! — воскликнул Рааст с искренним восхищением. — Жаль только, что мы не были знакомы в те золотые годы, когда Бездна только проклюнулась в землях Икатии. В те годы твоя мощь оказалась бы полезной в битве против безднорожденных.       — Мощь? — затравленно ответил Амуму. — Пока эта «мощь» не принесла мне ничего хорошего, кроме боли и страданий.       — Напрасно ты так низко оцениваешь свой потенциал, — фыркнул Рааст. — Возможно твоя проблема в том, что ты не можешь контролировать свой дар должным образом, но это всегда можно исправить, если отыскать подходящего учителя или колдуна.       — Легко сказать, когда каждый встречный шарахается от тебя как от прокаженного! — обиженно возразил Амуму. — Пожалуй, я уже смирился с тем, что мне никто не поможет. Бесполезно надеяться на чудеса в мире боли, страданий и одиночества.       — Ну давай, продолжай жалеть себя дальше. Вот только лучше от этого точно никому не станет! — все так же цинично ответил Рааст. — По правде сказать, никогда не любил сопляков и слабаков, но в тебе есть сила и мощь, которые не стоит недооценивать. Возьми уже наконец себя в руки, а там гляди и люди к тебе потянутся. Во всяком случае, я бы занялся тобой, будь у меня силы и возможности. Гляди и вышел бы из тебя достойный боец, способный справляться со своими эмоциями.       Амуму ничего не ответил, и снова заткнул бутылку, не желая слушать слов Рааста. Конечно ему польстило восхищение, прозвучавшее в его словах, ведь прежде никто и никогда не видел в силах Амуму ничего прекрасного и впечатляющего. Они лишь отпугивали и повергали в ужас каждого, кому не посчастливилось встретиться с печальной мумией. Рааст же рассуждал иначе, пусть и в несколько грубой и язвительной форме. Пока же ему лучше побыть взаперти и не светиться особо, ведь подобного рода логово с копающими существами могло быть далеко не последним. А между тем, силы Амуму постепенно иссякали… Ведь не мог же он пользоваться способностями своего мертвого тела бесконечно? Даже проклятия нуждались в подпитке и временной перезагрузке… Но если им с Раастом повезет, возможно в скором времени подземные реки вынесут их к Рассветному оазису.