Оставайтесь на линии

      Детектив заявляется на работу через два дня, когда дальнейшее пребывание в квартире становится невозможным — Гэвин по привычке посылает нахуй «существо» на другом конце трубки, пока вдруг не осознаёт, что звонит далеко не Ричард, а Фаулер.       Мечты о премии удаляются в открытый космос, в то время как сам детектив тащится в департамент, «предвкушая» тонну бумажной работы и выговор в придачу. Ричард старательно игнорирует появление напарника в отделе, раскладывая готовые отчёты по отсекам, параллельно проводя небольшую ревизию там, куда давно не «ступала нога человека»; в архиве пыльно, но андроид предпочитает коротать время именно там, почитывая ради интереса раскрытые дела своего предшественника, пока Рид недовольно вышагивает между столами, любезно напоминая коллегам о том, какая же он всё-таки свинья.       Они не собираются обсуждать произошедшее, очевидно, решая для себя, что так будет лучше для них обоих, вот только RK чувствует что-то непонятное — то, что буквально гложет изнутри, и, переступая собственную гордость, спешит за советом к Коннору, который, казалось бы, только и ждал этого момента. Они с Андерсоном напряженно переглядываются, будто ведут между собой немой диалог, а после Хэнк растеряно хлопает новую модель по плечу и что-то бурчит о том, что на Гэвине свет клином не сошёлся, и что у Ричарда есть ещё шанс попытать удачу, но с кем-нибудь другим.       Андроид, конечно, понимает его только отчасти — недоумевает, скорее, переминаясь с ноги на ногу, но лицо не выдаёт никаких эмоций, кроме излишней сосредоточенности. Система сбоит на протяжении нескольких дней, но он не спешит в Киберлайф, нет, с энтузиазмом возвращается к привычной работе, но к Риду близко не приближается — оба держат дистанцию, хоть и старательно изображают наигранную вежливость и уважение по отношению друг к другу, но дальше рабочих моментов короткие разговоры не заходят. Ричард лижется по углам с уликами, пока Гэвин поливает грязью бестолковый наряд полиции — всё идёт своим чередом.       Рид возвращается в привычный рабочий ритм не сразу, постепенно реабилитируясь в глазах непосредственного начальства, но вечера неизменно коротает в местном баре и постоянно шутит про то, что, кажется, медленно превращается в поехавшего лейтенанта, раскладывая на барной стойке хрустящие купюры — дома после того случая больше не пьёт. Бармен старательно делает вид, что ему не всё равно, мысленно отсчитывая последние часы своей смены — Рид надоел ему до чёртиков, но работа есть работа, да и сам детектив это замечает, но ничего не говорит, в конечном итоге заливая в себя несколько шотов и устремляя взгляд на футбольный матч.       В тот вечер он напивается до потери пульса, оплачивая счёт наперёд, пока ещё в состоянии пересчитывать деньги в кошельке, и мотается между туалетом и барной стойкой, умываясь холодной водой. Ему нужен ледяной душ и красивая девчонка на ночь, но в руках только пузатый бокал и пачка сигарет, которую он удачно спиздил под шумок с соседнего столика. На экране телефона высвечивается вызов от Ричарда, и Гэвин с довольной улыбкой разбивает старенький смартфон об пол, выкрикивая что-то нечленораздельное, и тут же шипит от боли, когда два здоровых амбала вытаскивают его, сопротивляющегося, «проветриться».       Мужчина опирается о ближайшую шершавую поверхность, вытирая капающую из разбитого носа кровь рукавом куртки, смеётся и пропускает свободную пятерню через взмокшие пряди волос, а потом вдруг понимает, что в тёмной подворотне находится не один. Где-то копается в мусорном баке довольная жирная крыса, за которой внимательно наблюдает ободранный кот, снуют туда-сюда парочка ворон, вот только это всё не то. Рид медленно поворачивается к тёмному проёму, нащупывая дрожащими пальцами кобуру, и мямлит заплетающимся языком, не совсем понимая, кто на него «охотится». — Блять, полиция Детройта, не советую приближаться ко мне, стреляю…без предупреждения. — Детектив?       Ричард выглядит как-то непривычно без формы, одетый в тёмные джинсы и чёрный свитер, с замазанным чем-то светлым диодом, на всякий случай скрытым прядью волос. Пришлось импровизировать — в бар, где коротает вечера детектив, вход андроидам закрыт. Неудивительно. – Почему Вы не отвечали на мои звонки, мистер Рид? Я пытался дозвониться до Вас последние полтора часа. Фаулер срочно требовал нас обоих на ковёр – неотложное дело, и мне пришлось заниматься Вашими поисками в ущерб работе. – Да мне насрать на тебя, на Фаулера и на работу. У меня выходной, понятно? Кати отсюда свои механические шары, – Рид опирается рукой на стену, едва удерживаясь от того, чтобы согнуться пополам, и в какой-то момент ощущает сильные руки, обнимающие за талию – блять, приехали.       Андроид прижимает детектива к стене, опаляя горячим дыханием нежную кожу у основания шеи, не давая мужчине окончательно сползти на грязный заплёванный асфальт. И какого хрена эти роботы вообще дышат? Что дальше? А дальше становится ещё хуже; мозг Рида не успевает обрабатывать информацию так быстро, как хотелось бы, пока наглые механические руки исследуют заметно похудевшее тело детектива, поддерживающего особенную «алкогольную» диету последнюю неделю. От Ричарда пахнет дорогим одеколоном и сигаретным дымом, и Гэвин даже спрашивать о причинах не хочет, пока колени предательски слабеют, вынуждая вжаться в грудь напарника. – Отпусти. Отпусти, иначе я тебе прямо сейчас разнесу всё, до чего смогу дотянуться. – Да Вы идти самостоятельно не в силах, детектив, – андроид усмехается тихо, прикрывая глаза, шарит носом по открывающемуся участку шеи мужчины, едва различая сенсорами целый букет ароматов. Рид всегда пахнет одинаково. И сопротивляется как-то неуклюже и смешно, но тело его не слушается, зато Ричард – да. Резко отступает назад, толкает Гэвина к противоположной стене и разворачивает с силой, завороженно наблюдая за выступающими капельками крови на рассечённой брови. Мужчина матерится бодро, но всё ещё путается в словах, цепляясь пальцами за плотную ткань чужой одежды, и тянет на себя, отпихивая ногой какую-то коробку. – Да в пизду.       Целуются они жадно, отчаянно, кусая губы друг друга до выступающей крови и тириума, лихорадочно изучая ладонями разгорячённые тела – красный и синий смешиваются прямо во рту, образуя ярко-фиолетовую жидкость, медленно стекающую по подбородку обоих мужчин.       С Рида пот течёт так, словно ему вновь десять и он бежит марафон под палящим калифорнийским солнцем, да и сам Ричард перестаёт контролировать поддержание комфортной температуры, посылая критические предупреждения системы к чёртовой матери. Андроид сцеловывает хриплые выдохи с кровоточащих губ и скользит пальцами по позвоночнику ниже, предусмотрительно задирая мятую тёмную футболку детектива выше, но тут же оказывается прижатым к кирпичной стене. – Думаешь, я позволю сделать тебе это со мной? Рид рычит в полуоткрытые губы, стискивая бёдра напарника – он почти не чувствует опьянения, хоть и ноги до сих пор какие-то ватные. Справится. И справляется, перехватывая у железки инициативу, проталкивает язык в чужой рот, хозяйничая так, будто это его собственная территория, а потом несколько мучительно долгих секунд хватает ртом воздух, с силой сжимая бёдра RK, забывая о том, что последний боли, конечно, не чувствует.       И кислорода ему не надо – прижимается синюшными от тириума губами к шее детектива, вылизывая вверх-вниз «ходящий» кадык в результате глотков, и мучительно долго играется с ним губами, оставляя рядом несколько ярких отметин, резко просовывая руку в джинсы детектива. Рид давится воздухом, прижимаясь к андроиду всем телом, и лихорадочно шарит ладонью в поисках ширинки на чужих брюках.       Они похожи на двух обезумевших подростков, зажимающих друг друга в тёмном углу на перемене в школе, вот только выглядят куда более помятыми – Рид весь красный и мокрый, с быстро бьющимся сердцем, с Ричардом в обнимку, который самозабвенно лижет его в сонную артерию, а потом с силой кусает ореолы сосков. И Гэвин разворачивает его спиной к себе, рывком стягивая чужие брюки и расстёгивая собственные, звонко шлёпает оттопыренные ягодицы андроида – синтетические, как и всё остальное, – и упирается ладонью в стену, потираясь вставшим членом о соблазнительные округлости – да, Ричард лучше любой его девочки. Стоп. Ричард? Р и ч а р д.       Гэвин вдруг шарахается назад, лихорадочно шаря руками в поиске точки опоры, и успевает лишь опереться рукой о мусорный ящик – выпитое ранее в баре стремительно подступает к горлу, и он склоняется куда-то в сторону обшарпанной стены соседнего магазина, опускаясь на колени и прочищая желудок.       Его рвёт мучительно долго, смесью желчи и алкоголя, на глазах выступают предательские слёзы, а дрожащие пальцы еле застёгивают пуговицу на брюках. Ричард сидит рядом, уже одетый и, блять, прилизанный – настоящий пижон, – гладит его плечи и молчит как-то неловко, думая о чём-то своём. Потом вдруг поднимается с места и исчезает в неизвестном направлении, но возвращается так же быстро и протягивает Риду бутылку воды. Детектив пьёт жадно, долго умывается, отфыркиваясь, смывая пот и слёзы в дурно пахнущий сток неподалёку – молчит, как обычно, и впервые в жизни не знает, что ему делать. – Я могу вызвать скорую, детектив. – Засунь себе эту скорую в задницу, понял, – Рид скалится, швыряя бутылку в мусорный бак и, кажется, попадая точно по ужинающей крысе, тащится в сторону освещённой фонарями улицы, мечтая как можно скорее покинуть подворотню, и отмахивается от протянутой механической руки. Но Ричард упорно следует за ним, не пытаясь завязать никому не нужный диалог, оттирая мерцающий жёлтым диод от «маскировки». Рид тормозит через несколько минут, разворачивается и сталкивается лбом с андроидом, не ожидавшим таких резких движений. Долго о чём-то думает, но всё же, видимо, решается. – Слушай, по-хорошему пока прошу – вали в департамент и держи язык за зубами, иначе я вынесу тебе то, что там у сраных роботов вместо мозгов находится, понял меня? – Понял, – Ричард коротко кивает, и уже тянет руку к удаляющемуся Риду. – Мистер Рид, я… – Иди нахуй, жестянка. И больше никогда не заявляйся на порог моего дома. Взорву нахер весь ваш Киберлайф.

***

      Рид не появляется на работе неделю, предварительно оформляя отпуск за свой счёт – Фаулер рвёт и мечет, но бумагу подписывает, прилюдно посылая в задницу «блядскую» бюрократию, и временно приставляет Ричарда к другому детективу. Андроид знает, что в глубине души они все только и надеются на то, что Гэвин к работе больше никогда не вернётся – уволится по собственному желанию, а они, «наконец», смогут вздохнуть спокойно.       Ричард звонит ему только на четвёртый день, но дозванивается далеко не с первого раза – в гости к нему больше не заявляется, опасаясь за собственную целостность, и… переживает? Он понятия не имеет, чем занимался Рид все эти дни, но, судя по охрипшему в конец голосу – ничем новым. Гэвин дышит в трубку несколько долгих минут, после чего всё-таки оживает. – Чего тебе от меня нужно на этот раз? – Хотел поинтересоваться, мистер Рид, когда Вы соизволите вернуться к работе. Я временно определён в напарники Коллинза, и если Вы не появитесь в ближайшее время… – Туда тебе и дорога, – из трубки доносятся шорохи, назначение которых Ричард определить не может. – Что Вы делаете? – Заряжаю пистолет. – Для каких целей?       Рид на другом конце протяжно смеётся, приставляя пистолет к припухшим губам. Входная рана в области твёрдого нёба, не иначе. – А ты подумай сам, жестянка, если ещё не разучился. – Ваша жизнь в Ваших руках, детектив.       А на том конце уже приторный женский голос: «Пожалуйста, оставайтесь на линии».