Небеса неподвластны

      Яр отшатнулся от Саши, почувствовав прикосновение чужих пальцев на коже, а потом, медленно начиная складывать кусочки пазла в своей голове, в цельную картинку, выпалил: — Ты заберёшь мою бабушку?! Поэтому я тебя видел, там, в больнице? — Мимо, она проживёт ещё не один год, — недовольно ответил Саша и, хмурясь, отступил на шаг. — Тогда… тогда я не понимаю, — прошептал Яр, наблюдая, как брюнет нервно передёрнул сложенными за спиной крыльями. Было видно, что отвечать ему не очень хочется. — Я пришёл за тобой, — наконец констатировал Александр. — За мной? — Руки Яра моментально стали ледяными, и, впервые за весь вечер, ему стало действительно страшно.       Ангел молча стоял, слегка прижмурив глаза, и наблюдал за парнем, как к тому приходит осознание только что услышанных слов. — Я умру? — Ярик поднял глаза на Сашу, а тот в ответ только кивнул. — Как же так? Я ведь… Хотя, многие умирают молодыми. Правда? — он всё ждал, что брюнет улыбнётся своей ехидной улыбкой и скажет, что просто пошутил. Такой себе чёрный ангельский юмор. Но Ангел молчал. — А когда? Когда именно это произойдёт? — спросил Яр. Сердце бешено стучало в грудной клетке. В голове крутились глупые мысли о том, сколько ещё он не успел сделать… А бабушка? Как же бабушка без него? — Скоро, — скорее выдохнул, чем проговорил Александр и потом уже громче добавил: — К сожалению, я не могу точно ответить на твой вопрос… Боишься? — Что? — В голове всё перепуталось. — Подожди, но ты сказал, что забираешь только грешников. А я… — Яр остановился, собираясь произнести слово «хороший», но разве он безгрешен? Разве вообще бывают такие люди? — В основном, в моём списке люди, которым уже ничего не поможет, чтобы очиститься. Но иногда я забираю таких как ты. Я создан для этого и обычно не обсуждаю свою работу, а беспрекословно выполняю её. — Чего же ты тогда ждёшь?! Аа-а-а… Тебе нравится издеваться, да?! Хочешь посмотреть, как я буду трястись от страха? — Яра била нервная дрожь. Он сам даже не понимал этого. — Ну, давай! Давай! — парень давно сорвался на крик, хотя сам даже не заметил этого. — Успокойся. Ещё не время, — стараясь говорить, как можно спокойнее, ответил Саша. — И тебе не зачем знать, когда. Поверь… — Поверить? — Ярик нервно растянул губы в улыбке, больше похожей на оскал. — Думаешь, моя жизнь зависит от тебя? — в глазах его зарождалось безумие и ужас от того, что он собирался сделать. — Ты ошибся! Это не так! Я сам могу решить, когда мне умереть… Раз всё равно умру. Зачем ждать?  — Яр? — Александр протянул руку, но успел схватить только воздух. Даже его способностей не хватило на то, чтобы предугадать следующий шаг этого перепуганного парнишки.       Как в ступоре он наблюдал как тонкая фигура метнулась к окну и без труда распахнула скрипучую оконную раму, роняя на пол горшки с цветами. В комнату тут же ворвался холодный ветер, принося с собой сырость и запах дождя. Белые занавески забились ранеными птицами, скрывая за собой Ярика, который, подгоняемый неведомой силой, уже запрыгнул на подоконник.        Чёрные крылья распахнулись, сметая с низкого столика разложенные книги и снося острыми краями старые стеклянные бусины, из которых состояла люстра.       Всего миг и дрожащая фигура в окне делает шаг в пустоту. Но крепкие руки подхватывают уже на лету, прижимают к груди так, что дышать нечем, не то что кричать. А кричать хотелось, не потому что не дали упасть… Нет. От осознания того, что всего секунду назад был на шаг от смерти. До безумия хотелось жить! И пусть у Ярослава есть месяц, или неделя, или всего пару дней… Пусть это даже часы, которые можно пересчитать на пальцах. Яр не хотел умирать…       Не понимая, он неосознанно жался к тёплой груди, искал защиты у того, кто пришёл убить его. Может глупо, но сейчас в этом мире у него больше не было никого, кроме этого странного парня, чьи объятия убаюкивают и погружают в странную нирвану, отключают мысли, оставляя только ощущение тепла.  — Поплачь… — горячие ладони прошлись по мокрым щекам и прижали растрёпанную русую голову к себе ещё ближе. — Будет легче.  — Будет легче? — Яр зацепился за эти слова, как за маленькую надежду.  — Конечно не будет… — тут же ответили ему в макушку. — И вообще, я не мастер успокаивать, так что прости, как могу.  — А можешь сделать так, чтобы я забыл, о том, что ты мне сказал? — Яр вжался в чужую грудь щекой, с удивлением понимая, что не слышит стука сердца.  — Прости. Не могу… — Александр аккуратно отстранил парня от себя, заглядывая тому в глаза. — Я и так стараюсь взять часть твоей боли на себя… Но стирать память мне не дано.  — И тебе сейчас больно? — рука Ярослава коснулась гладкой щеки, и Саша вздрогнул. Почему он такой тёплый? Он ведь не живой?  — Очень, — брюнет всего на несколько секунд прикрыл глаза, отдаваясь чужому прикосновению, и в следующий миг наклонился и коснулся холодных влажных губ напротив.       Странное чувство, как будто бы весь мир перестал существовать, и остались только они одни. Только эта комната с разбросанными вещами, сорванными занавесками и гулящим между стенами холодом.       Огромные крылья сами собой обернулись вокруг, защищая двоих, сидящих на полу у окна парней, от ветра и первых капель дождя, беспрепятственно влетающих в окно. Отгородили от огромного мира, где каждую минуту вершатся чужие судьбы.       Для обоих это было впервые… И если один отдался в чужие руки и чужим губам, чтобы заглушить страх и отчаяние, то второй наоборот — только учился чувствовать.