Хорошие привычки

      Несколько месяцев тому назад — Ма-ри-мо! — Алкаш. — Маррримо! — Иди проспись, я уже еду. С кем ты надрался? — С очвр… очывыр… овчыр… с прекрасной Нами-сан! — Ладно, утром узнаю, чего она от тебя в этот раз хотела. Раздевайся и спи… Хотя нет, просто ляг на кровать и спи. Не хочу находить одежду в неожиданных местах. Какого хера ты орал на меня за ботинки в морозилке, хотя сам их туда по пьяни поставил «чтобы до утра не испортились». Ляг и лежи, сам раздену твое пьяное тело. Даже ботинки оставь! — Ма~ ри ~ моу~       Французский мечник отбил последнюю атаку, и Зоро хищно улыбнулся — наконец достойный противник. Многие болтали, что выдавать свои техники сопернику — глупо, но Зоро хотелось схватки, хотелось победить достойного претендента, и Кавендиш показал себя таким уже на первой совместной тренировке.        Не сговариваясь, они хором кивнули: перерыв. Пот капал и с загорелого лба лучшего мечника и пропитывал светлую челку Кавендиша. Зоро закинул на шею полотенце и блаженно сел на край настила додзе, наслаждаясь видом знакомого с детства садика. Немного погодя умытый Кавендиш сел рядом. — Спасибо, что вернул шляпу. И в кого я такой растяпа, уже пятую в ресторане забываю, это первая вернулась. Обычно кто-то умыкает их, — подал голос Кавендиш после пары минут молчания. — Это все бровастый. У него в «Барати» не забалуешь, — счастливо потянулся на солнышке Зоро, вспоминая, какие «проводы» устроил ему отклик сегодня в темном продуктовом чулане прямо в этой шляпе. — Он разбирается в винах, — сказал вдруг Кавендиш. Зоро только пожал плечами: ну да, и что. — И, кажется, в искусстве? — Зоро хмыкнул. — Точно следит за книжными новинками. — Зоро закатил глаза, показывая, как его достали книжные новинки, где авторы не могут писать нормально, а все пытаются перещеголять друг друга в умничаньи. — Я видел фотографию с симфонического вечера, кажется. — О-о-о, — наконец устало подтвердил Зоро, вспоминая ту пытку музыкой и тугим фраком. Завитушке бы в инквизиции работать. — А ты любишь кендо, — заключил вдруг Кавендиш. Зоро опять пожал плечами: ну да, и что. — У нас тоже так было, — вздохнул как-то печально и задумчиво Кавендиш. Зоро приподнял бровь: — Хм? — С моим откликом. Было так здорово, когда мы встретились. Казалось, что ничего не нужно, чтобы быть вместе, только мы сами. А он у меня, знаешь, очень талантливый музыкант. Знаменитый. Не буду говорить, кто, он этого больше не хочет… — Кавендиш грустно замолчал. Зоро не встревал, слушая. Кажется, они больше не вместе со своим откликом, бедный парень, каково ему. Вот Зоро без Завитушки было бы фигово.  — И мы жили в маленькой квартире вместе, я занимался искусством меча, он — музыкой. И хотя я тоже люблю все новое, разбираюсь в винах и новинках, я все равно все больше и больше не вписывался. Понимаешь, он весь такой… человек эмоций, творец. Он говорил о музыке, а я не понимал. Я его любил, но… этого оказалось недостаточно. В какой-то момент я перестал удовлетворять его потребности — был слишком далек от того, что ему действительно нравилось, — Кавендиш опять помолчал, не поворачиваясь к Зоро. — И потому… я немного вам завидую. Ты же вообще не стараешься заниматься тем, что интересно твоему отклику. А он такой утонченный, но все равно принимает тебя таким, какой ты есть… спортсменом, хах. У нас так не вышло… в какой-то момент быть просто откликами для моего отклика перестало хватать. А это оказалось всем, что я мог дать! Но это было так много. это было все, что у меня есть! — Кавендиш потерял над собой контроль, выпалив с горечью эту фразу.       Сердце Зоро сжалось — быть счастливым с откликом, а потом оказаться выброшенным за борт? Он и вообразить себе не может, через что пришлось пройти Кавендишу. А он держится, дерется отлично, он даже сильнее, чем Зоро себе представлял. — Мне так жаль, чувак, — проговорил он, а что еще скажешь? — Ничего, — покачал светлой головой Кавендиш. — Просто… следи за своими отношениями. Если вовремя успеть перехватить падающую чашку, она не разобьется.  — Да не, — хмыкнул довольно Зоро, вспоминая сегодняшнее утро. — Завитушка ничего такого не отколет. И вообще — у него пунктик на откликах. — Да? Ну, хорошо бы, — опять томно-печально вздохнул Кавендиш. Зоро снова его пожалел: станешь тут нервным после такой истории.       И все же техника у французского мечника была отличная — такая легкая! На третий раз Зоро уже завидовал этой легкости, она проскальзывала в движениях Завитушки, когда они дрались из-за очередной очень важной ерунды или просто — перед сексом. Потому тренировки с Кавендишем ему нравились, это всегда был будоражащий вызов. — Подкинуть тебя сегодня опять до «Барати»? — они уже заканчивали спарринг. — Ага, бровастый на работе почти что живет. А мне надоело одному в нашей квартире, — довольно разминая мышцы, кивнул Зоро. — Хмм… — задумался Кавендиш. — Что? — Да ничего, я просто… — Кавендиш упаковывал свои мечи с особым усердием, намерено избегая взгляда Зоро. Для дерзкого мечника это было не характерно. — Да скажи уже. — Он же не всегда там пропадал? Изначально вы проводили больше времени вместе? По крайней мере, он возвращался домой ночевать. А то у меня сложилось впечатление, что ты всегда за ним гоняешься. — Да нет! — возмутился Зоро. — Просто изначально после операции на руке он ничего сам делать не мог. Я ему чисто физически был нужен… — Зоро осекся, поняв, насколько неправильно звучит. — В смысле, он не мог готовить из-за руки, а ведь он так любит готовить. Вот и проводил время со мной… — Зоро опять проглотил слова. Как-то не так все получается, на словах звучит, что Завитушка был с ним только потому, что у него болели руки, а когда они вылечились, то теперь ему важнее Барати… А это не так, нужно объяснить Кавендишу. — Хорошо, хорошо! — примирительно поднял руки Кавендиш. — Если у вас все так хорошо, значит — хорошо. Тебе же виднее, какие у вас отношения.       В этот день Зоро лежал в постели и гладил Санджи по волосам, думая, какие же слова нужно было подобрать. Но все время получалось, что Завитушка нуждался в нем, только когда не стоял самостоятельно на своих ногах. Чем самостоятельнее он становился, тем реже появлялся в их с Зоро квартире. — Я почитал ваши интервью в интернете, — сказал Кавендиш, помешивая виски в бокале.       Всего час назад Кавендиш чуть не разрыдался посреди улицы. Ей богу, услышал какую-то песенку из чужого динамика, сказал, что ее написал его отклик, и давай сопли на кулак наматывать. Французишка был вообще-то не из плакс, а такой крепкий орешек, тем сильнее впечатляла такая реакция. Зоро чувствовал себя ужасно, он же не долбаный эксперт по чувствам, вроде бровастого. Чуть не позвонил Завитушке советоваться, что делать-то? Но решил вести себя, как взрослый. Пришлось успокаивающе обнять Кавендиша за плечи, он тут же вцепился в него, как утопающий в спасательный круг. Рыдал на груди минут пятнадцать, всю футболку изгваздал, но вроде — полегчало.       Зоро подобного от безупречного французишки не ожидал. Но даже как-то проникся, никто из нас не сделан из металла, в конце концов. Чтобы тот не раскисал, Зоро согласился составить компанию в баре. Конечно, речь зашла об отношениях с откликами: — Ты выбрал кого-то другого, а не его, еще в детстве, и пропал на пятнадцать лет. А потом он все же принял тебя. Прямо чудо какое-то, сказка. Не знал бы вас, ребята, в жизни, ни за что бы не поверил. Вы прямо веру в добро мне возвращаете. — Да, Завитушка он такой, — довольно кивнул Зоро, счастливый обладанием. — Кстати, а как ты просил прощения за все это? Я прямо не представляю, что такого надо сказать. — Прощения? — недоумевает Зоро. С Завитушкой все было так хорошо, что Зоро никогда не задумывался, что в первую очередь их не-встреча — его вина. А потом вспомнил — сегодня же в «Барати» общий сбор с ребятами! Завитушка его прикончит.       Зоро обрадовался, что у Чоппера появился отклик. Пацан был так забавно взволнован, а Санджи сказал, что девчушке всего десять лет. После разговора с Кавендишем, Зоро задумался. Практически столько было и им и Санджи, когда они впервые заговорили по связи. А потом Зоро замолчал на долгие пятнадцать лет, и что бы тяжелого ни случалось с Завитушкой, тот соблюдал обещанную тишину в эфире. Не смел тревожить своими несчастьями и болью человека, который должен был стать ему самым близким. Но не пожелал стать. А что если все эти пятнадцать лет Зоро терял его понемногу? Втаптывал эту наивную завитушкину мечту об откликах в мерзкую к нему реальность? Тогда Зоро последний человек на земле, кто может заявлять права на Санджи.       Зоро резко проснулся в кровати, моментально ощупывая рукой постель рядом. Завитушки не было, но простыня была еще теплой. Он поспешно пошлепал босыми ногами на кухню. Завитушка в фартуке, нацепленном прямо на голый торс, колдовал над завтраком. Сердце Зоро моментально перестало болеть, он с облегчением прижался виском к косяку. — Почему бы тебе просто не говорить, мол, не хочу готовить, хочу секса, а не придумывать все это — полуголые танцы в переднике? — Это фартук! — А со всем остальным, ты, значит, согласен, — муркнул Зоро, прокрадываясь на кухню и прижимая своего отклика к одному из шкафов. — В твоих снах! — моментально парировал Санджи, впрочем позволяя Зоро делать что угодно и запускать руки куда угодно. — Завитушка… — пробормотал тот, вдыхая запах разгоряченной со сна кожи. — Ты был зол на меня, что мы так и не встретились в детстве?       Санджи хохотнул, смех приятно перекатывался в груди под рукой Зоро. — Откуда вдруг такие темы, Маримо? Конечно поначалу я злился, — Зоро замер, губа в миллиметре от плеча Санджи. — Но я злился на своего дебильного отклика, что лишил меня романтических переживаний, которые были у всех. Но когда я встретил тебя, то понял: ты такой балда, что злиться на тебя за это невозможно, — хохотнул Санджи, и Зоро расслабленно уткнулся носом в плечо, зажмуриваясь. — Хэй, Маримо, завтрак? — Санджи взъерошил его волосы. — Ммм? Я уже, — нагло заявил Зоро, подхватил своего отклика за бедра и усадил перед собой на кухонную стойку. — Ну нет, на работу я опаздывать не намерен! Зефф меня взгреет. — Я тоже владелец ресторана, — Зоро принялся покрывать поцелуями лоб и щеки своего отклика. — Напишу тебе освободительную записку. Я ведь намерен совершить инвестицию. — Черт, Маримо! — Санджи вдруг застыл, и лицо его медленно начало заливаться краской. — Я только что понял, что имела в виду Нами-сан, когда спрашивала «как часто Зоро производит личные вклады».       Зоро с полсекунды озадаченно пялился на Санджи, а потом они разом громко расхохотались.       И все было хорошо, ерунду какую-то Кавендиш болтает. — По крайней мере, — говорит Кавендиш, сдувая со лба мешающую видеть противника золотистую прядь, — вы везде ходите вместе. Мой отклик перестал звать меня на музыкальные сейшены, когда понял, что я в этом не разбираюсь.       И он контратакует. Зоро ловко парирует удар, но все же отступает на шаг — противник очень быстр. — Ага. Сил нет уже на эти презентации кулинарных книг ходить, в очереди одни тетушки и мы с ним, — хмыкает Зоро, — Хорошо, что в последний раз он взял с собой Виви, с ней же и на концерты свои таскается, — и в этот раз он идет в яростную атаку. — Да? — приподнимает Кавендиш бровь, отступая под шквалом приемов, когда он почти упирается спиной в стену додзе, он выдает: — Он нашел тебе замену для выхода в свет?       Ошарашенный Зоро на миг замирает, что дает Кавендишу шанс перехватить инициативу и перестать отступать. Теперь он ловко гарцует, высматривая слабые стороны в стойке Зоро. Удар! — Да не, просто в этот раз Виви свободна была, — трясет головой Зоро и отбивает удар. — Он меня зовет. Ну, когда не с Робин. И не с Нами. И не с Чоппером. Или с Усоппом. — И как давно он прекратил звать тебя куда-то с собой? — Зоро удивленно смаргивает. И этой наносекунды для Кавендиша достаточно, чтобы ударить по мечу противника и лишить его стойку силы. Деревянный меч оказывается прямо у горла не ожидавшего подобного Ророноа. — Кстати, я победил.       Дома Санджи орет на него:  — Это потому что у тебя скоро чемпионат, балда! Тренировки на износ! Я же о тебе забочусь, неблагодарная зелень!       И морщина между бровей Зоро сама собой разглаживается.       Кавендиш делает селфи в додзе Ророноа для своих подписчиц, сверкает белыми зубами. Зоро отмахивается, не желая попадать в кадр, и без промо-фото достают так, что спасения нет. Телефон Кавендиша тут же начинает безостановочно вибрировать от комментариев и сообщений. Зоро хмыкает: — И не лень тебе, от кендо время отнимает. — Почему же лень. Они любят меня, мне это приятно. За это я люблю их. Разве тебе не пишут? — Я в сети не сижу. Это к бровастому. Он там с ними переписывается. Они ему комплимент, он им десять. Если интернет лопнет, так точно из-за бровастого с этими девками.       Кавендиш фыркает. «Интернет лопнет». — То есть он постоянно переписывается с сотнями девушек? — Ну и что, — пожимает плечами Зоро. — Это же мои поклонницы. Я им доверяю присмотр за Завитушкой, — и зубасто улыбается. — А ты смотрел? Он между перепиской с ними не чатится с какой-нибудь конкретной девушкой? Например, с его фанаткой. Он же сам мегапопулярен. — Ну и что… пусть переписывается, — недоумевает Зоро. — Он же мой отклик. Правда, достали, в последнее время и на телефон принялись строчить. Как только номер узнали? — Раньше, значит, на телефон не писали, а недавно начали? — Кавендиша почему-то это очень беспокоит. — А кто пишет? Ты читал? — Да зафига мне! — Потому что самый простой способ узнать чей-то номер телефона — это чтобы тебе его сам владелец продиктовал. И чтобы он хотел, чтобы ты ему писал. То есть из тысячи девушек, какой-то одной Блэклег дал свой номер, — поучает Кавендиш. Зоро хмурится, выпрямляя спину. Хочет что-то сказать, открывает рот… и ничего не говорит. Его Завитушка в оправданиях не нуждается.       Сообщение о том, что на Барати напали бандиты и даже взяли заложников, прислала Нами уже вечером. Зоро едва просмотрел ролик про Санджи с чайником, как принялся набирать Завитушке. Тот не отвечал, и Зоро сиганул в чем был в сад, когда его окликнул Кавендиш. — Ророноа, ты куда босиком?! — Барати… захват… ресторан… бровастый… вот, — беспомощно показал Зоро телефон. — Стоять, — Кавендиш выхватил телефон и быстро пробежался глазами по новости. — Тут написано, что жертв нет, полиция отправила преступников в отделение еще три часа назад. — Но Завитушка не отвечает! — рыкнул Зоро, как смеет Кавендиш не пускать его?! — С мистером Блэклегом все в порядке, вот же, в комментариях под видео поклонницы пишут. — Почему я должен узнавать это из комментариев?! Почему он не отвечает на звонок в такое время! — рявкнул Зоро, однако постепенно успокаиваясь. Кавендиш прикусил идеальный ноготь. — И правда, это не шутки, а он позволяет себе так тебя пугать. Плохой знак… — выражение лица у него было ну очень встревоженное. — Что? — Так, мелочи, — тряхнул головой Кавендиш. — Он больше не выходит с тобой в свет… — Это из-за тренировок перед Чемпионатом! — протестует Зоро.       Кавендиш смотрит понимающим взглядом. Дескать: мне тоже так говорили, ага. — Он переписывается с кем-то в телефоне, но не пишет тебе сразу после нападения на ресторан. Как думаешь, с кем он поделился пережитыми эмоциями? — С кем, с кем… с Зеффом. Поорали там друг на друга, как у них обычно бывает. Может, разбили что, — Зоро ворчит, но как-то неуверенно. — Очнись, Ророноа! — Кавендиш вскрикивает так, что Зоро аж подкидывает вверх. — Твоего отклика чуть не пристрелили, поставили на колени у всех на виду, а он не спешит излить свои переживания. Он что у тебя — ледяная глыба?! — Зоро мотает головой, Завитушка очень эмоциональный. И Кавендиш кивает. — Вот и я так не думаю! А я думаю, что он уже поделился пережитыми эмоциями с кем-то другим! Не с тобой! Вы теряете эмоциональную связь!       Зоро сморгнул. Подумал. Набрал Санджи — нет ответа. Просто Завитушка очень занят… очень занят, чтобы позвонить Зоро и сказать, что у него все в порядке?! — Но… как же это? — Зоро в с удивлением осознает — он растерян и не знает, что делать.       Кавендиш хлопает руки ему на плечи и тяжело вздыхает. — Ророноа, ты — безнадежный случай. Но не бойся, не все еще потеряно. Думаю, Блэклег всегда знал, что ты эмоциональный болван. — Хэй! — Молчи и слушай. Давай не будем держать Блэклега за дурака, он все про тебя понимает. И что встретились вы друг с другом с опозданием, потому что ты тупил, и что ты не слишком-то эмоционально отзывчивый. Понимает, но что-то же в тебе это все перевешивает?       Вместо ответа Зоро смотрит внимательно на Кавендиша, взвешивая каждое его слово и обреченно понимая — он прав. Но что же делать?! Кавендиш решительно выдыхает: — Скажи мне, Ророноа, твой отклик секс любит?       Лицо Зоро против воли начинает расплываться в довольной улыбке. Да, Завитушка от этого дела никогда не откажется. Кавендиш морщится. — По лицу вижу, что да. Это хорошо. Потому что я тебе сейчас как спортсмен говорю, Ророноа, тело у тебя — зависть богов. Я столько занимаюсь, но у меня плечевые все равно в два раза меньше. Я мало кого видел с такой безупречной выкачкой и выносливостью коня. Так что подозреваю, что секс — твой главный козырь в отношениях. Судя по тому, как твой отклик раздает дамочкам комплименты, он не изначально гей. А значит, что секс с тобой перевешивает все, даже то, что он больше по женщинам.       Зоро хмурится, не любит он напоминания, что Санджи встречался с девушками до него. Но Зоро подозревает, что мыслям о бывших бойфрендах Завитушки он был бы не счастлив точно так же. — Спокойно, Ророноа, у нас есть еще, чем отвоевать позиции назад, — доверительно хлопает его по плечу Кавендиш. — Доверься мне. Я не позволю тебе совершить моей ошибки и потерять собственного отклика. — Потерять? — выдыхает Зоро. Потерять Завитушку? Нет, нет, откуда он вообще слово такое выдумал?! — Ты сейчас слеп, как был слеп я. Твой отклик давно не выходит с тобой в свет, пропадает по три смены на работе, чатится с кем-то целыми днями, но не звонит тебе даже при нападении бандитов. Думаешь, все это типичные атрибуты отношений?! Очнись, Ророноа, единственное, что пока твой отклик не забросил — это спать с тобой. И подозреваю, это потому что в сексе ты чертовски хорош. Если этот якорь еще держит Блэклега, нужно попрочнее его на него подсадить. А то соблазнит его какая-нибудь девчонка и все — поминай, как звали.       Зоро неверяще смотрит на Кавендиша: а ведь правда, один к одному, и телефон, и выставки, и постоянная занятость в Барати, и вечные сообщения, которые Зоро никогда не читал. Завитушка отдалился от него как никогда раньше, будто между ними осталась только одна натянутая нить — порви ее, и Санджи сорвется, улетит, а Зоро не успеет схватить.       Зоро тяжело сглатывает. — Думаешь?       В «Барати» Зоро приезжает гораздо позже, обговорив все с Кавендишем. Тот полон энтузиазма, отношения нужно просто чуть укрепить, и Завитушка снова будет принадлежать всецело Зоро, смотреть только на него. На кухне Эйс как раз ради хохмы клеится к Санджи, тот его, конечно, посылает, но на секунду Зоро замирает в дверях. Почему он раньше не задумывался, что увести Завитушку может любой? И девушка, и мужчина, и Кейми, а может, Гин? Кто еще у них на кухне работает?       Он пригвождает Санджи к стене прямо здесь же на кухне, возле холодильника. Санджи любит секс, а Зоро в этом хорош, лучше, чем в разговоре о чувствах, современном искусстве или умении вести светские беседы. Завитушка привычно тает под ласками, и плечи Зоро, до этого стиснутые в напряжении весь день, медленно расслабляются. Как вдруг Санджи начинает отбиваться, требовать отпустить его. Говорит, что там кто-то есть.       Зоро оборачивается — никого. Глупости, Завитушка, иди сюда. Зоро ни за что тебе не признается, но сегодня ему было немного страшно. Сначала, что потеряет тебя из-за нападения бандитов, а потом — что ты сам его оставишь. Но как Завитушка, так томно стонущий только от прикосновений, может оставить его? Конечно он всегда будет принадлежать Зоро…       Санджи опять отбивается, вырываясь из объятий. Снова позади никого не оказывается. Зоро хмурится — это просто повод отбрить его? Но ведь Кавендиш сказал, что секс — это последний козырь… Он с силой прижимает Санджи к стене. Только дай ему шанс, Зоро покажет, какое удовольствие может доставить. Санджи велит ему убрать руки, и те вмиг теряют силы — разжимают объятия. Неужели Зоро упустил последнюю перемычку между ними? За окном не оказывается никакого Гина, и это страшно.       Пока Санджи закрывает кухню, Зоро получает сообщение от Кавендиша. «Как все прошло? Без сучка, без задоринки?» Зоро сжимает зубы до скрипа, но пишет честный ответ: «Отбрил меня по выдуманному предлогу. Не понимаю, это впервые». Кавендиш тут же отвечает: «Фигово». Будто Зоро сам не знает, что фигово! И что ему с этим фигово делать? Завитушка уже возвращается в комнату, Зоро думает выложить все карты на стол. Пусть Завитушка честно ответит, если охладел к нему по всем фронтам. Но тут приходит еще одно сообщение от Кавендиша: «Спокойно. Не все потеряно. Наверное, его накрутила та девка, с которой он переписывается. Не надо выяснений отношений. Помни, ночная кукушка всегда дневную перекукует. Просто постарайся совратить его, он сразу вспомнит, что лучше тебя у него никого не было».       Зоро хмуро захлопывает телефон и смотрит на Завитушку. Тот как раз положил руку в кювету для реабилитации и прямо сейчас никуда не денется. Лучше момента напомнить ему, насколько хорошо может быть, и не представишь.       Он тут же дернул Санджи за ноги, стаскивая с подушек, прижимаясь всем телом. Это его Завитушка, у всех бывают взлеты и падения, но он не позволит их отношениям прерваться. Нет, нет, чтобы его Завитушка потом целовал кого-то другого, лежал в постели, тихо переговариваясь, с кем-то другим?! Надо это исправить, скорее, скорее.       Зоро рвет рывком рубашку на Санджи, та не снимается до конца из-за капсулы на руке, но это не важно. Завитушка податливо позволяет делать с ним, что угодно, и это хорошо, он больше не сопротивляется, как в кухне. Зоро мягко входит, шепчет Завитушке, что тот только его, чтобы он не смел думать о расставании. Но Санджи не слушает его, он где-то не здесь, глаза зажмурены изо всех сил. Зоро шепчет, просит открыть глаза, посмотреть на него. Но только странно дергается кадык Завитушки. Будто его… — Тебя что, укачало? — громко спрашивает Зоро, и Санджи наконец открывает глаза. В них — ни грамма удовольствия или нежности, только какой-то загнанный страх. Зоро отшатывается от этого выражения глаз, отпуская Санджи. Тот пользуется моментом, вскакивает, сбрасывая с себя Зоро, и убегает в ванную.       Зоро остается потрясенно сидеть на кровати. Начинает литься вода, и Зоро готов поклясться, что слышит через шум воды, как Завитушку тошнит после их секса прямо в раковину.       Что делать? Спросить совета у Кавендиша или сначала дождаться Санджи из ванной, чтобы уже серьезно поговорить?       Телефон сам решает за Зоро, пиликает новым сообщением. Но это не Кавендиш, а неизвестный номер.       «Привет, Санджи чем-то занят и не отвечает. Но я там в постели оставила кое-что свое, не поищешь?».       Зоро тупо пялится в экран. В какой такой постели. У Зеффа что ли? У Зеффа есть подружка?       «Где?» — печатает он.       «Да в комнате Санджи. Поищи уже!» — ответ приходит моментально.       «Ты сдурела. Это наша с Завитушкой спальня. Откуда тут твои вещи. Да и кто ты вообще такая?» — зло клацает по кнопкам Зоро. В ответ приходит другое:       «Посмотри под подушкой».       Зоро чисто на автомате засовывает руку под подушку и шарит там. Ничего же нет, и тут ниче… го. Он вытягивает какую-то узкую черную ленточку с крючком на конце. От нее исходит аромат приторных женских духов. Зоро понятия не имеет, что это за фигня. Он тупо пялится на шутку, держа ее на вытянутой руке, словно ядовитую змею. Телефон снова пиликает, на этот раз Зоро получает ответ.       «Я — та, кто успокаивает Санджи после того, как ты его трахаешь. Потому что его уже тошнит от этого».       Все внутри Зоро сжимается в одну точку, так больно, будто вселенная схлапывается. Кто она? Какое отношения она имеет к Завитушке?! Но секундные эмоции — это еще не повод верить всяким психопаткам.       «Ты врешь», — пишет он ей. И ничего не делает — просто напряженно смотрит на телефон.       «Или ты врешь сам себе. Неужели ты думаешь, что человек, переживший насилие от братьев в детстве, будет счастлив от того, что его каждый день кто-то трахает? Санджи всегда мечтал об отклике, потому решил, что сможет это вытерпеть, лишь бы быть со своим откликом. Но тебе же все мало, ты же заставляешь его делать то же самое, что они. Он постоянно твердит мне, что ты не такой, как они. Но я-то со стороны вижу. Ты как они».       Пальцы у Зоро холодеют, откуда она про все знает: и про травму Завитушки, и про его одержимость откликами? Психованная фанатка этого знать не может, это секрет между Зоро и Завитушкой. Был раньше. Зоро упрямится.       «Ты сумасшедшая. Завитушка не такой, он посмеется над твоими словами» — и где там Санджи, когда он уже выйдет из душа?       «Ха-ха, зато ты такой, как они. Ты никогда его не отпустишь. Давай, спроси его напрямую, и он будет вынужден ответить, что все прекрасно. Что ему вовсе не хочется кричать всякий раз, когда ты его лапаешь. Ты же его отлик, он никогда тебя так не ранит. Даже если это будет убивать его. Ты — точная копия Ичиджи, ты загоняешь его в угол и никогда не отпустишь. Просто у него были фотографии, а у тебя — Связь. Я единственная, кто правда на его стороне».       Зоро в ярости, что мелет эта девка, он всегда на стороне Санджи! Он заботился о том, чтобы гребаные Винсмоуки и издалека на него не смотрели, а она сравнивает его с Ичиджи! С этим мерзавцем! Наконец он догадывается набрать этот номер — в трубке гудки, а потом звонок сбросили. Чертова сучка. Почти сразу приходит еще одно сообщение.       «Ага, наори на меня, вынуди Санджи сказать, что он всегда будет с тобой. Делай с ним что угодно, он все тебе позволит, ты же его отлик. Он никогда не бросит своего отклика. Он знает, что это слишком больно. Ведь его самого бросали в детстве, когда он больше всего нуждался в близком. Санджи сказал, что если бы у него в детстве был отклик, ему было бы у кого попросить помощи и сбежать из дома раньше. Пока Ичиджи не искалечил его».       Зоро ничего не отвечает, потрясенный. Да, он виноват, его не было рядом с Санджи, когда тому было труднее всего. Но теперь он ни за что от него не откажется, всегда будет рядом. И он был уверен, что именно это Завитушке и надо. Он принуждает его покорно быть рядом, словно он… Ичиджи? Зоро давно ничего не пишет, а та девка не унимается.        «Спроси его, сколько раз за день он вспоминал об Ичиджи. Спроси его, сколько раз из этого числа это происходило, пока ты его трахал?»       Зоро в ярости запускает телефон в стену. Это бред, это сумасшествие, он бы никогда так не ранил Завитушку. Они любят друг друга, пусть Завитушка и… берет по три смены в ресторане, зависает неизвестно с кем в телефоне, старается не ходить с ним в места, которые ему нравятся.       Он уже с нервным напряжением ждет возвращения Санджи из ванной, чтобы сказать ему: «Из-за того, что сделал Ичиджи, тебе отвратительно спать со мной?» Он готов принять, если Завитушка ответит да… Погодите. Санджи всю жизнь мечтал об отклике, никогда в жизни он не ответит Да. Будет стискивать зубы, улыбаться как ни в чем ни бывало, и вовсе не потому что расставание с откликом разобьет Завитушке сердце. А потому что это разобьет сердце Зоро. А Завитушка никогда и ничем не ранит своего отклика. Завитушка соврет ему.       Когда Санджи возвращается наконец в спальню, Зоро в тупике. Он ложится на бок и закрывает глаза, обдумывая, как поступить. Он не может обратиться за советами к ребятам, ведь Санджи хранит в секрете свою детскую травму, и раскрыть ее будет предательством. Санджи же решает, что Зоро спит, и устраивается рядом. Шепчет в бок: — Спокойной ночи, Маримо.       Зоро вцепляется зубами в подушку, чтобы не повернуться и не вжать Санджи с силой в кровать поцелуями. Потому что это его Завитушка, его, его, его…