Хорошие привычки

— Куст косорукий! Испортил лучшую рубашку. — Они у тебя все одинаковые. Неврастеник. — Дальтоникам слова не давали. Спорим, до пяти лет ты считал, что у тебя серые волосы. — По-твоему дальтоник — это оскорбление? Это так тупо, как твой фруктовый суп. — Это высокая кухня, придурок. — Это компот, дуро-кок. — Голова-трава. — Наркоман никотиновый. — Мы уже трахаемся, Маримо, или ты никак без прелюдии?       Первым, что увидел с утра Санджи, было лицо до предела серьезного Зоро. Тот уже не спал и пялился на него со своей половины кровати. Санджи блаженно потянулся: — Хэй. — Хэй, — глухо ответил Зоро. — Слушай, а тебя не мучают кошмары из прошлого? — Пхто? — подавился зевком Санджи, тут же усаживаясь в кровати. — И тебе доброе утро, Маримо. Пойду приготовлю завтрак, за которым мы сможем обсудить твои любимые методы пыток и расчленения людей. Весь в нетерпении, какую криповую тему для беседы ты выкатишь за ужином. Или перед сном.       Санджи принялся споро одеваться, тихонько поругиваясь за испорченную вчера рубашку. Зоро только цыкнул, он заметил, как напряглись плечи Санджи от его вопроса. Значит, эта мысль не оставляет его и сейчас, когда они казалось бы так долго и весьма счастливо вместе. — Завитушка, а что это? — Хмм? — Санджи мельком глянул на черную ленточку в руках Зоро, та так и ночевала рядом с ним на кровати. Склонил голову на бок: — Фиговина какая-то. Это что, игра в Черный ящик? — Так ты не знаешь, бровастый? — облегченно выдохнул Зоро. — Если хочешь, могу поспрашивать. А зачем? — Санджи споро надевал рубашку, пиджак, явно спешил вниз на свою любимую кухню. — Не… не надо, я так, — быстро спрятал ленточку в кулаке Зоро. — Спускайся на завтрак, Маримо, — и Санджи потрепал его по ершистым зеленым волосам. Зоро потянулся вслед за его рукой и чуть не свалился с кровати. Завитушка победно хохотнул и был таков.        Обычно Зоро завтракал до открытия ресторана, чтобы пораньше отправиться на тренировки, но на пути к любимому столику с ним столкнулся заявившийся раньше положенного Гин. Будто специально тут мялся. — Ророноа-сан, послушайте, — с жаром кинулся он вперед. — Послушайте, Санджи-сану нужно поехать в отпуск. Как можно скорее. Он… он слишком много работает! — Хах? — нахмурился Зоро. С чего бы такая забота, и от Гина. Еще вчера он подумал, что Завитушку может увести любой, и вот тебе — заботливый поклонник? — Если нужно, я возьму больше смен, чтобы заменить его в зале. Зефф-сан заменит его на кухне, мы справимся. Санджи-сан должен поехать отдохнуть, с вами конечно же, — лопотал Гин. Последняя фраза несколько успокоила Зоро, но он все равно был зол за навязчивое внимание к его Завитушке. — С чего бы? У меня Чемпионат, я не могу уехать с тренировок. — Нет, Ророноа-сан, нужно сейчас. Обязательно нужно до Чемпионата. Я забочусь о Санджи-сане, — Гин прямо-таки повис на его руке, и Зоро зло зыркнул на него: это он заботится о Санджи, это он всегда на его стороне. Он собирался уже рявкнуть на Гина, как получил освежающий удар по макушке подносом. — Не смей запугивать наш персонал, Маримо, — хмыкнул Санджи. — И сядь уже. Что такое, Гин?       Гин при Санджи почему-то стушевался и быстро испарился. Зоро проводил его внимательным мрачным взглядом. — Эй, эро-поварешка, а у тебя есть поклонницы? — брякнул не умеющий держать вовремя язык за зубами Зоро. Санджи засиял. — Да, — глупо захихикал он, а потом вольготно оперся локтем о плечо Маримо. — А что, Маримо. Хочешь узнать, у кого из нас больше поклонниц? Есть пара способов это проверить… — Балда, — резюмировал Зоро. Завитушка ведет себя нормально, и чего Зоро беспокоился. Он проводил его взглядом и взял из вазы какой-то продолговатый фрукт.       Перед тем, как прикрыть дверь на кухню, Санджи немного понаблюдал, как Маримо за столиком сосредоточенно жрет манго прямо в кожуре, и не сдержал усмешки. Маримо просто что-то. Как можно такого не любить?       Город сегодня издевался над Зоро пуще прежнего, путая следы. Еще и события вчерашнего дня все никак не покидали голову, всплывал снова и снова один и тот же вопрос: если спросить Завитушку прямо, мучительна ли для него близость с Зоро, соврет ли тот ради счастья своего отклика? И всякий раз ответ был один — соврет. Завитушка такой идиотически добрый, что скажет, что счастлив. И пойди пойми — правда это или нет.       Посоветоваться с ребятами он не мог. Завитушка ревностно хранил казавшуюся ему постыдной тайну своего прошлого, а без нее как объяснишь? Нет, этот вопрос Зоро должен решить сам. Вот только как?       Когда Зоро очнулся от мрачных мыслей, то был уже в совершенно неизвестном ему районе. Всюду подстриженные кусты, аккуратные цветные заборчики, яркие пятнистые грибочки… Что за херня, зафига тут грибочки?! — Зоро? — он обернулся на мелодичный голос, уже зная, кто это, и с облегчением выдыхая — спасен. Перед ним, искренне обрадованная встрече, стояла Виви. — У тебя перерыв на тренировке? — Ну… типа того, — спрятал он глаза, и Виви улыбнулась, тут же раскусив, что мечник снова потерялся. — А я детей на площадку поиграть привела, — тут она нахмурилась, быстро складывая руки рупором. — Чака, Пелл, не ешьте песок у качелей, там собачки какают! Ешьте из песочницы! — Э?! — Теперь точно его есть не станут. Реверсивная психология, — подмигнула Виви, а потом будто уловила какую-то растерянность во взгляде друга. — Присядем?       Где-то там, быть может, уже ждал его на тренировку Кавендиш, строча на разбитый о стенку телефон, но сегодня Зоро не спешил. Он не знал, что ответить на его расспросы. Как ни крути — вчера Завитушку стошнило прямо во время секса. А потом еще девка какая-то начала написывать… Кавендиш конечно сделает самые депрессивные выводы. — Виви, — наконец выдавил он. — А ты знаешь, что это такое?       Зоро достал из кармана злополучную благоухающую ленточку. Виви озадаченно на нее уставилась. — Ну да… Зоро, откуда она у тебя! Ты же ничего такого? — Какого? — Такого! — строго сказала Виви, Зоро аж поежился. Умела их принцесса иногда «включить Нами». — Я вообще не знаю, что это за фигня! Я ее в постели нашел. — Чьей? — не поняла Виви. — Я во многих постелях бываю?! — возмутился Зоро. — Ах, да, прости, — Виви опомнилась. — Это пристяжная подвязка, — столкнувшись с непонимающим взглядом, она пояснила: — это для белья, — Зоро продолжал не понимать. Виви вздохнула и совершенно неожиданно закатала на бедре теплую юбку. Оголился край чулок и прицепленная к нему точно такая же тонкая ленточка с зацепкой. Зоро чуть не спросил, надушены ли ее подвязки. Просто тупо пялился на ленточку, контрастирующую с полоской светлого бедра. Вдали начали громко шушукаться мамы других детей. Потому что человек, которому их товарка сейчас показывала чулки, был определенно не отцом Чаки и Пелла, которого они хорошо знали.        Зоро попытался сглотнуть, но оказалось, что во рту все пересохло. — Понятно, — выдавил он наконец. Женская штучка от чулок. В их с Завитушкой постели. Дверь на кодовом замке, девушка не вошла туда сама, Завитушка впустил ее. Завитушка усадил ее на их с Зоро кровать. Завитушка медленно присел перед ней на колени, запустил руки под такую же, как у Виви, юбку и отстегнул сначала один чулок, медленно стягивая его с ноги, затем второй… Зоро затряс головой, как пес. — …попал? — донеслось до него. Кажется, Виви интересовал тот же самый вопрос. Черт его раздери, если бы Зоро знал. Но Завитушка сегодня утром сказал, что не знает, что это за фигня. Снова врал, чтобы не ранить Зоро, или правда — все это безумная случайность? — Я… я пойду, меня Кавендиш ждет, — ответил невпопад тараторящей что-то Виви Зоро и поднялся. Ноги повели его по диагонали площадки, он неловко лавировал между детскими грибочками.       Кажется, Виви пыталась остановить его: «Зоро, Зоро». Но он не мог рассказать ей всего, никому не мог. Если Виви решит, что Завитушка ему изменяет, то начнет осуждать Санджи. Но он этого не заслуживает! Завитушка никогда не обидит своего отклика, это Зоро виноват, что нашел его так поздно. Что позволил длиться и длиться издевательствам Ичиджи, искалечившим психику Завитушки. Так что Зоро сам виноват, если Завитушку тошнит всякий раз о мысли разделить постель с мужчиной. Глупо думать, что в этом есть хоть толика вины Санджи. Что бы он ни сделал, ребята не посмеют винить его, Зоро им не позволит!       В додзе Зоро добрался уже после обеда. Кавендиш оставил записку: «Возмутительно! Ушел в салон красо тренажерный зал. Следующая тренировка в пятницу». Зоро облегченно выдохнул, не придется отвечать на его допытывания.       Всю последующую неделю он ежеминутно одергивал себя. Заставлял себя идти в ванную, а не липнуть сонно по привычке к помешивающему в турке кофе Санджи, пока у того руки заняты. Просыпался за секунду до того, как закинуть во сне руку на Санджи и прижать к себе, мозг на инстинктивном уровне давал ему сигнал — сейчас ты сделаешь что-то, что может сделать больно Завитушке! И Зоро просыпался. Единственные поблажки: он оставался покорно сидеть на диване, если они вместе смотрели телевизор и заснувший Санджи ронял на его плечо голову.       Сказать, что это сводило с ума — выразиться убого. Зоро бился, как рыба от лед, над самым главным вопросом: если Завитушка никогда не признается, болезненна ли для него связь с мужчиной, потому что бережет Зоро, то как в такой ситуации уберечь самого Завитушку? Постоянно болела голова.       К четвергу Зоро принял волевое решение: можно оставаться откликами и без физической близости. Если это ради Завитушки, Зоро выдержит. Вопрос, морально ли яростно дрочить в туалете на неприкосновенный объект мечтаний, которому одна мысль об этом противна, пока оставался подвешенным. Но хоть какое-то решение сняло с души Зоро тяжкий камень. Он будет отличным откликом бровастому!       Потому, когда Санджи в этот день притащился со второй смены в ресторане в их с Зоро квартирку, то замер в недоумении. Он пораженно рассматривал открытую кухню и гостиную, поспешил к шкафам, забыв снять ботинки, и принялся открывать один за другим. Подумал, и открыл духовку: так и есть, все чайники, подаренные различными фирмами после инцидента с абордажем Барати, были плотно (чувствовалась сильная рука лучшего мечника) запиханы в духовку. Санджи присвистнул, и просунул голову из-за косяка двери в спальню. — Раздери меня на кусочки, Маримо, ты что — прибрался?       Зоро неопределенно хмыкнул. Он сосредоточенно чистил катану, сидя на кровати. Санджи нахмурился, пристально изучая Зоро: что на него нашло? Белая горячка? А потом его губы расползлись в понимающей ухмылочке.       Санджи танцующей походкой проскользнул в спальню, все еще в уличных ботинках, но — плевать. Аккуратно вынул из рук Зоро катану, проигнорировав его возмущенное: «Хэй!». — Что, Маримо, упахиваешься на тренировках перед чемпионатом так, что сил совсем не остается? — вкрадчиво промурлыкал Санджи. Зоро вскинул на него удивленный, даже испуганный взгляд. — Я-то думаю, что с тобой эту неделю творится? Конечно, начнешь тут чудить от одной пахоты и недостатка тактильного контакта.       Катана оказалась на своей стойке, и в тот же момент Санджи с силой толкнул Зоро ладонью в грудь, роняя спиной на кровать. — Ты че… — Ай, заткнись, Маримо, — Санджи ослаблял узел галстука, по-хозяйски осматривая заваленного им отклика. — Если у тебя «тактильный голод», так бы и сказал.       Он скинул пиджак, и это Зоро не понравилось. Не понравилось то, как радостно отозвалось тело, когда Санджи склонился над ним и провел умелыми руками по мышцам ног, пусть даже и поверх штанов. Зоро испугался, как моментально откликнулся его член, стоило наглому Завитушке оседлать его бедра. Тот тоже все заметил, и с вызовом усмехнулся, смотря сверху вниз на обескураженного партнера. — Ты чего? Надрался? — завозился Зоро, чуя: еще немного, и он не в силах будет придерживаться своего решения. Санджи только еще наглее заухмылялся и нагнулся низко к лицу Зоро, одновременно приподнимая свои бедра, чтобы стянуть с себя брюки. — Ты еще заверещи: помогите, насилуют! — Я меч вообще-то чистил, — привел беспомощный аргумент Зоро, и рука Санджи тут же легла поверх его ширинки, сдавливая с той самой, идеальной силой. — Вот и я предлагаю тебе почистить меч, — прошептал Санджи, и запустил руку под брюки. Зоро сжал веки и схватился руками за покрывало, запрещая себе реагировать, трогать Завитушку. Но запретить что-то собственному члену было нельзя, он попытался подняться, но Санджи снова уложил его на спину. — Лежи, Маримо, я сам.       И раскомандовавшийся сегодня Завитушка расстегнул ширинку Зоро. Против воли с его губ сорвался легкий стон. Все это время Зоро запрещал себе даже думать о таких вещах с Завитушкой. А теперь тот по собственному желанию грубо ласкает его член, нетерпеливо покусывая губу. Он же сам этого хочет? Зоро его не принуждает. Или просто Завитушка видел, какими голодными глазами пожирал его утром Зоро? — За…завязывай, — скорее себе, чем Санджи, простонал Зоро. — Да расслабься ты. Я знаю, что ты бережешь силы для тренировок, так что сегодня для вас — полное обслуживание, дорогой дерьмовый клиент. Только чайники из духовки потом вытащи, у нас не музей абстрактного искусства, — мягко заговаривал его Санджи, а сам уже…       О да, готовился насаживаться на Зоро сверху. Как он так быстро успел подготовиться? Или скорее — насколько Зоро отрубился под требовательной лаской этих рук? Впрочем, сейчас Зоро думал, что нужно еще быстрее, прямо сейчас, скорее, зачем ты так тянешь, насаживаясь по мучительному сантиметру, Завитушка.       Когда Санджи наконец впустил в себя Зоро полностью и судорожно выдохнул, по его спине пробежала судорога. «Черт, Маримо», — пьяно прошептал он, и принялся двигаться. Он был почти полностью одет, даже ботинки, что он забыл снять при входе, все еще были на нем, упирались в чистое покрывало. Но обоим его владельцам сейчас было глубоко плевать, они отдались медленному, ноющему ритму движений. Зоро все еще сжимал покрывало в кулаках, чувствуя, как промокает оно от ладоней.       Но позволил себе открыть глаза. Уже немного вспотевший, с липнущей ко лбу челкой и красными щеками, Завитушка возвышался над ним, и взгляд его помутневших от страсти глаз сейчас был хитрым и развратным, точно из эротических снов Зоро. И тот не выдержал. Громко застонал, сжал измятое покрывало еще сильнее и позорно кончил, хотя Санджи даже еще не успел как следует разогнаться.       Санджи хрипло застонал, ощущая этот толчок внутри, и немного обиженно уставился на Зоро: — Маримо, ты намерено не дал мне как следует повеселиться, потому что по знаку зодиака ты говнюк?       Все линии обороны Зоро рухнули. На нем сидел вспотевший Завитушка, сетовавший с сексуальной хрипотцой в голосе на то, что Зоро не дает подольше на себе попрыгать. Как это все могло быть ложью? Или нет — другое, как Зоро мог подумать, что должен от этого отказаться.       Новое решение созрело за секунду. Зоро резко рванулся вверх и обхватил Санджи руками, прижимая к себе и увлекая на кровать. Тот с легким «ох» упал ему на грудь, утыкаясь носом куда-то в ключицу. Зоро крепко-крепко сжимал Санджи. Пусть брюки у того все еще были спущены, руки Зоро не блуждали жадно по телу любовника, и не искали чувственных удовольствий, они просто держали то, что ни за что не хотели отпускать.       Санджи фыркнул ему в ключицу, протестуя — он ударился о твердого Зоро носом. — Пфыр, если хочешь спать, то я сначала в душ, — пробубнил Санджи. Зоро только крепче сжал объятия и буркнул: «Нет. Не пущу». Санджи уперся руками в кровать, пытаясь поднять себя: «Дай мне помыться, Маримо». Зоро с силой уложил на место голову Санджи и уткнулся носом в его непокорную макушку: «Нет, не пущу. Не пущу. Не пущу, не пущу, не пущу…», — повторял он.       И Санджи бессильно расслабил плечи, поддаваясь чужому порыву, скрывая уже совсем другую, робкую усмешку, говорящую: ну как можно такого не любить? Пряча это смущающее выражение, он устроился удобнее лицом на груди Зоро, а его руки ответили наконец на объятия, обхватывая Зоро за плечи, пробираясь под затылок, где от прикосновения пальцев начинали бегать мурашки. — Хорошо, хорошо, верзила, полежим так, — прошептал Санджи. — Я же говорил, тактильный голод сводит с ума. Еще пару дней, и начал бы бедного Кавендиша в спарингах щупать. — Фу, — фыркнул Зоро. — Я тебя спас, — засмеялся Санджи. — Все равно не отпущу, — сказал Зоро сжимая объятия еще туже. Подумал, и не нашел ничего лучше, кроме как еще раз повторить. — Не отпущу.       Это его отклик, он чувствует Санджи. Он, а не какая-то сумасшедшая девка. Есть она или нет в жизни Завитушки — это не главное. Главное, что Зоро не намерен никогда ей его отдавать.