Хорошие привычки

      Когда Зоро очнулся, он словно медленно выплыл в реальность по мягким порогам реки. Она несла его, приятно покачивая на волнах, и таким же размеренным и приятным было пробуждение. Когда он открыл глаза, все равно было темно, но Зоро не испугался. Он узнал слабый мерцающий свет от больничной аппаратуры и запах чистоты и лекарств. Когда у Завитушки была операция на руки, он провел четыре дня на стуле в его палате.       Зоро лежал на удобной подушке, было спокойно и тепло. Тело не слушалось после долгого сна. Но по всему телу разливалось тепло, а его источником почему-то была левая ладонь. Зоро постарался сосредоточиться на ощущениях: так и есть, это потому что кто-то держит его за руку. Зоро аккуратно провел пальцем — длинные пальцы, гладкие короткие ногти, он легко узнал руку Завитушки. И счастливо улыбнулся. Мышцы вдруг заболели, даже на лице, но это были мелочи. Та «подружка» дурного Завитушки у Дофламинго оказалась лишь обманом, а значит — ноющая боль в груди, убивающая Зоро последние месяцы больше никогда не вернется.       Он плотнее сплел свои пальцы с Завитушкиными и позволил реке дальше баюкать свое сознание. Она не унесет его течением туда, откуда не возвращаются, ведь его отклик крепко держит его за руку.       Следующее утро началось для Санджи с нечесаной головы Эйса в дверном проеме. Он торчал оттуда башкой и счастливо пялился на Марко. Вчера, несмотря на то, что Марко немного расстроился из-за того представления, что они разыграли с Нами, все закончилось отлично. — Признаться, это немного ранит. Я ведь подумал, что еще не совсем заржавел и мог сам обаять девушку на свидании, — сказал Марко, когда родство между аферистами Эйсом и Нами было раскрыто. — Да не расстраивайся, Марко. Я правда в активном поиске и ходила на свидания, и не уступила бы тебя никому, — подмигнула Нами, — Ну, кроме Эйса. Ну тут уж пойми, Эйса я люблю больше.       Эйс радостно возопил, подкидывая Нами на руках: — Ура! Меня назначили любимым братом. — Да опусти же ты меня! — засмеялась Нами. — Мне нужно извиниться перед Марко.       Эйс аккуратно выровнял ее, держа за талию перед собой на вытянутых руках. Так, чтоб Нами приняла вертикальное положение, но не касалась пола загипсованной ногой. Он торжественно поднес ее к кровати Марко, как стяг на параде. — Марко, прости, что так вышло, — начала Нами, и Эйс наклонил ее так, что она неволей отвесила небольшой поклон перед собеседником. Собрав волю в кулак, Нами не стала на него орать. — Не буду врать, что будь у меня второй шанс, я поступила бы иначе. Но так было лучше, чем если бы Эйс разбивал сердца ни в чем не виноватым девушкам, откликнувшимся на твою анкету, — Эйс покачал Нами из стороны в сторону, показывая, как она переживает за гипотетических девушек. Нами только устало вздохнула, закатив глаза и кивнула украдкой Марко на Эйса. — Эйс, - позвал тот. — Я молчу, — отозвался Эйс из-за Нами. — А ты ничего не хочешь мне сказать? — М? — он робко выглянул из-за Нами. — Все же манипулировать чужими надеждами на отношения — не просто не красиво. Это нарушение личных границ. — Я… я знаю. Я так не прав перед тобой. Я погорячился. Не знаю, что на меня нашло. Я шел просто по улице, увидел тебя в ресторане с девушкой… Но там была Нами, и я так обрадовался, что наконец кто-то будет на моей стороне, что оно само вылетело, — Эйс бурчал, спрятавшись за выставленной перед собой как щит Нами. И сердце Марко легонько кольнула то ли вина, то ли жалость, то ли еще что-то. На своей последней миле перед тем, как стать искусным ужином, он думал о том, как суров был к Эйсу. Что был излишне строг к нему. Но сейчас, когда парень действительно дал маху, Марко может немного искупить свою черствость и извинить его. — Хорошо, что ты это осознаешь, — строго сказал он. — Эйс, да посмотри ты на меня уже, — Эйс притянул к себе Нами, взял ее на руки и уже открыто, но робко, как наказанный щенок, взглянул на Марко. Даже веснушки на носу старались попрятаться от строгого взгляда. — Но ты спас мне жизнь там в Дресс Розе. Потому, думаю, что могу позволить себе не циклиться на мелочах и простить вас. — Правда?! — веснушки на носу Эйса вновь загорелись темным огнем и повылезали на видное место. — И ты будешь с нами дружить? Эй, а ты не исполнишь мое желание в обмен на то, что я тебя спас?! — Желание?! А того, что я простил твои выкрутасы, не достаточно? — свел брови Марко скорее для вида, чтобы Эйс совсем от радости не распоясался. — Нет, не достаточно, — ответила за Эйса Нами и счастливо улыбнулась. — Ты же сам это ощущаешь, Марко. За новый шанс жить и быть свободным, чего угодно недостаточно.       Нами была права, Марко ощущал себя заново родившимся, пьяным от того, что ему подарили целую жизнь заново. И он сможет наслаждаться книгами, вкусной едой, вечерними прогулками… — Поедешь с нами, в смысле со мной и ребятами, в домик на море в этом году?       … запахом моря. Он не был на море со смерти Моне, и вдруг ощутил, что теперь — он готов снова с ним встретиться. И это не будет поминальной службой по любимой жене, это будет счастьем встречи с их общим другом. Это будет продолжением жизни. И Марко с легкой улыбкой кивнул. — Поеду.       Эйс даже не сразу поверил. Сначала смотрел на него ожидающим взглядом, хотя Марко уже ответил, и никак не мог переварить информацию. Марко читал, как меняются эмоции на его лице: секунда, и Эйс уже не может контролировать улыбку и та расползается от уха до уха, в глазах загорается какой-то мальчишеский восторг. — Ура!!! — закричал он, запустил Нами под потолок и немножечко не поймал. Она приземлилась на кровать Марко, прямо на его накрытые одеялом ноги. Героическим усилием Марко сдержался и не зашипел от боли. — Эйс, твою мать, неси меня уже обратно, пока ваша братия еще чего-нибудь мне не сломала. — Несу, несу, — Эйс сгреб Нами как попало в охапку, не отводя восторженного взгляда с Марко. И понес ее к двери, не замечая, что держит ее на руках лицом вниз. — Ах да, мне же еще Белоуса нужно позвать. Он сказал ему первому сообщить о том, что Санджи пришел в себя, никому не говорить. Завитушечка, — обернулся счастливый Эйс к Санджи. Он ничего не мог поделать с улыбкой, потому произнес это невероятно вдохновенно: — Ты, кажется, вляпался.       И вот, пожалуйста, уже на следующее утро Эйс торчит башкой в палате и громко шепчет: — Ага, вот ты и проснулся, Завитушка. К тебе ну очень важный посетитель, начальник полиции Белоус. Мне принести тебе тревожную кнопку? — Что? Нет, зачем? Что от меня нужно самому Белоусу? — Санджи не очень понимал с утра, что происходит, потому не почувствовал, как крепко сжимает его руку посапывающий мерным сном Зоро. — Мало ли что старикан выкинет. Хотя… памятуя твоего старикана, ты может и похуже чего видал. Интересно, если выставить папашу Белоуса против старикана Зеффа, кто победит… — Не заставляй Зеффа драться с полицейским, — поморщился Санджи. — В ворчании! Я имел ввиду в ворчании и упертости. Потому что Белоус такой упрямый хрыч… — Спасибо, что представил, Эйс, дальше я сам, — Эйс с неожиданным «Ой!» исчез за дверью перед тем, как она широко, но аккуратно распахнулась. И тут же весь проем от косяка до косяка занял высокий и очень широкоплечий мужчина, начальник полиции Гранд Лайн Белоус Э. Ньюгейт был известен своими внушительными размерами. — Доброе утро. Марко, рад, что ты жив, надеюсь на продолжение сотрудничества с полицейским департаментом. А то Эйс сведет с ума твою замену, если уже не свел, — Марко кивнул в ответ, и высоченный мужчина повернулся к напрягшемуся Санджи. — Мистер Блэклег, насколько я понимаю. — Вы чертовски правы, — слегка настороженно ответил Санджи, не забывая о манерах. — Проходите, прошу, чем обязан. — Хм… — Белоус в два шага преодолел просторную палату и уже нависал скалой над Санджи. — Совсем забыл, что это первая наша личная встреча. Начальник… — Не утруждайтесь, весь город знает, кто вы. Обычно народ больше интересует, что такого могло стрястись, что вы лично явились к больному в палату. Неужели из-за Дресс-Розы? Я расскажу, что знаю, об их планах, но я был в заложниках, как и Марко, и мне не дозволялось покидать моей камеры… — Нет, дело не в Дресс Розе, — Белоус очень заинтересованно изучал лицо Санджи, так что тому стало не по себе. — Дело, кмх, несколько личное. Но из-за необходимости охранять всех, мы не могли расселить вас в разные палаты. Однако я не в праве беседовать об этом при докторе Фениксе, Ророноа же все еще не приходил в себя? — Не припомню, чтобы у меня были какие-то тайные дела с полицией. Потому можете смело говорить при Марко, — скривился Санджи, сам уже изнывающий от нетерпения — да что стряслось? — Правда? — Белоус неловко покосился на Марко. — Дело касается Ичиджи Винсмоука.       Когда с губ Белоуса слетело это имя, ни от Марко, ни от самого него не скрылось то, как моментально побелел до оттенка мела и без того бледный Санджи. Как сжала покрывало его свободно лежащая ранее рука. Даже пульс Ророноа на мониторе слежения забился быстрее. — Все еще не понимаю, я не имею к Ичиджи Винсмоуку никакого отношения. Где простой повар Барати, а где главный прокурор, — натянуто фыркнул Санджи и отвернулся в сторону от внимательного, и как теперь стало понятно, сочувственного взгляда Белоуса. — Мистер Блэклег, это очень щепетильное дело. О нем практически никому не известно из департамента. Оно включает в себя некие фотографии…       Зрачки Санджи расширились так, что глаза стали почти темными, рука под одеялом вцепилась в руку Зоро еще сильнее. — Не… не знаю никаких фотографий. Я вас не понимаю, почтенный начальник полиции, — выдавил он. — Мистер Блэклег, прошу, нам нужно поговорить наедине… вы же понимаете, о чем… — Нет, не понимаю. И не думаю, что пойму, — произнес он с нажимом, наконец вперивая упрямый взгляд в Белоуса. — Я не понимаю, какая связь между Санджи Блэклегом, — он выделил свою фамилию голосом, — и Винсмоуками.       Белоус нахмурился, сталкиваясь с упрямством. В дверь сунулся любопытный Эйс, но тот коротко цыкнул: — Закрой плотно дверь и никого не впускай! Если кто будет спрашивать, я здесь с визитом вежливости к сотрудничающему с нами доктором Марко.       Эйс скрылся, а Белоус задумчиво почесал затылок огромной рукой. — Мистер Блэклег, вы же знаете, что Ичиджи Винсмоук баллотируется в мэры в этом году. — Мне то что за печаль, — огрызнулся Санджи. — А мы знаем, что он связан с криминальным миром. Однако не можем собрать ни единого доказательства. Если Ичиджи Винсмоук станет мэром, то Гранд Лайн будет править мафия, город погрязнет в беззаконии под прикрытием закона… — Да у вас серьезные проблемы, господин начальник полиции, — сказал Санджи безразличным тоном и посмотрел на Белоуса уже с дерзким вызовом. — Хотите, чтобы я похлопал вас по спине в утешение?       Густые брови Белоуса сошлись на переносице, увидь такое повидавший многое Эйс, он бы непременно прокомментировал: «Ой, ой, валим». Но Эйс остался снаружи, а Санджи не знал Белоуса так хорошо. — Ичиджи Винсмоук? — спас ситуацию Марко. — Да, я был потрясен, увидев его в гостях Дофламинго и Роба Луччи. Похоже, он правда покрывал то отвратительное Чаепитие. Я дам показания, Белоус-сан, если потребуется. — Ичиджи посещал при вас тайный корпус Дресс Розы? — выпрямился Белоус, забывая о Санджи. — Да. Похоже, он не скрывался от нас, считая, что мы с мистером Блэклегом и мисс Микан списаны со счетов и никогда не попадем на волю. Я готов это подтвердить, и уверен, Мисс Микан тоже… — Мисс Микан все отрицает, — перебил его Белоус. Марко даже сморгнул от неожиданности. — Что, с чего бы… — Рыжая чертовка пошла в полную отказную. Пользуется тем, что этот вздорный хрыч Гарп не позволит на нее давить. — Нами-сан… — прошептал Санджи. Забота о тайне его происхождения и отношениях с Винсмоуками со стороны Нами согревала душу и придавала уверенности. — Это очень странно. Я отчетливо помню тот день, главный прокурор пришел явно ради беседы с Блэклегом. У них был короткий разговор, суть которого мне неизвестна, но я точно помню, что Блэклег испытал сильное эмоциональное потрясение. Кажется, Луччи пришлось ввести ему успокоительное, — начал припоминать Марко, не замечая гневных упреждающих взглядов, что бросал на него Санджи. Черт, он даже и не подумал поговорить с Марко заранее! — Любопытно, и о чем же вы беседовали с господином Винсмоуком, мистер Блэклег? — Думаю, Марко чем-то накачали, чтобы он не покончил с собой до ужина. Им нужно было свежее мясо, все такое, вот ему и привиделось… Сейчас постеры кандидатов вешают повсюду, не удивительно, что во время прихода… — Мистер Блэклег… — Я ничего не видел, — Санджи уже с яростью смотрел на Белоуса. Ичиджи и фотографии, фотографии и полиция. Постыдные, разрушившие половину жизни Санджи фотографии попались случайно какому-то копу не на кормушке у Ичиджи. Быть может — сразу в руки Белоуса, единственного честного копа кроме Эйса во всем участке. И теперь они хотят возбудить это дело столько лет спустя? Попросят Санджи показать на кукле, где его трогали? Вспомнить, остались ли на футболке пятна, а может «Не могли бы вы отыскать эту футболку, мистер Санджи Винсмоук?». От одной мысли об этом Санджи тошнило.       Полиция не спасла его после трех побегов из дома, его возвращали домой оперативно и с мигалками, сдавали в руки цинично улыбавшегося Ичиджи. И теперь они пришли к нему за помощью! Они, к кому он с ревом убежал вскоре после первого раза, потом — после второго, и еще раз через несколько лет, решив, что теперь будет умнее, соберет доказательства, от которых не отмахнуться… Но никто не услышал боли Санджи тогда. Он кричал о помощи, но в глазах других был смешно открывающей рот глупой рыбой. Так себя Санджи и ощущал, глупой рыбой на разделочной доске Ичиджи.        А теперь полиции потребовалась помощь в сражении против окрепшего и запустившего свою гниль во все управление Гранд Лайн Ичиджи. И они просят ее у Санджи? Да он готов был расхохотаться Белоусу в лицо!       Но не желал выдавать своих эмоций. — Я ничего не видел. К тому же вы знаете, что как только дело будет сформировано, все улики из него пропадут, а оно погрязнет в бюрократии машины правосудия. Вам не хватит свидетельств контуженных в обрушении, чтобы утопить главного прокурора. Вы же начальник полиции, не будьте так наивны! — фыркнул он. — Эй, эй, парень, — лицо Белоуса вдруг смягчилось, ушла жесткость из складок рта. Он заботливо положил свою почти что огромную руку на плечо Санджи. — Послушай, я пришел сюда не только потому что мэр Винсмоук опасен для города. Я пришел сюда потому, что подобные преступления не должны замалчиваться. Их жертвы не должны оставаться жить с уверенностью, что никто не накажет обид…       Санджи расхохотался. Нервно и прямо в лицо Белоуса на глазах ничего не понимающего Марко. — АХА-ХА-ХА! Не должны оставаться безнаказанными, хотите вы мне сказать? Вы? Мне? Вы правда думаете, что проблема в замалчивании? Проблема в моем страхе? Или в том, что вы так слепы, чтобы не видеть, что все в полиции уже давно принадлежит не вам! В том, что обращаться к вам раз, два, три, десять — это как кричать в стену? И теперь вы пришли просить… — Санджи закашлялся. От нервов пульс прыгал и перед глазами начали появляться черные точки. Черт, сегодня ведь только второй день, как он пришел в себя… — Вы — просите о спасении меня? Меня?! Аха-ах-ха… И главное — сейчас, когда горят ваши задницы?!       Белоус сжал плечо Санджи сильнее, удерживая бьющегося в истеричном смехе на месте. Он тряхнул Санджи, чтобы тот пришел в себя: — Эй, полег…       Запищали бешено медицинские приборы слежения. От нервно сжимавшей его пальцы руки, от крика Санджи и его болезненного неживого смеха Зоро не просто проснулся, он подскочил резко на кровати, отрывая от своего тела капельницы и датчики.       В коридоре послышался топот ног. Ророноа был под особым наблюдением из-за тяжелого состояния, уже через пять секунд в палату ворвались два врача. Они бесцеремонно отодвинули ошарашенного Белоуса: «Сэр, вам лучше уйти. Это тяжелый больной». Не церемонясь, они выставили начальника полиции из палаты, здесь не было его власти. — Ророноа пришел в себя! Давление… в пределах! Вы слышите нас? Реакция зрачков присуств…       Зоро замотал головой, отмахиваясь от светящего ему фонариком в глаз доктора. — Что ты мне эту херню в рожу тычешь? — он быстро осмотрелся, нашел глазами справа от себя напуганного — почему его Завитушка так напуган, все же хорошо?! — Санджи. И хотя все ошарашенно смотрели только на Зоро, как на внезапно восставшего, он покачал головой и сурово спросил: — А ты чего орешь, как марал, Завитушка?