Хорошие привычки

[21:15]: Ребята, три дня не слышала ничего от Санджи, ничего о нем не знаете? [21:17]: Мне звонил Зефф-сан с тем же самым вопросом. [21:17]: Зефф звонил тебе, Робин? Почему именно тебе? [21:19]: Потому что он разумный человек, Нами, который нацелен на результат. [21:23]: И? [21:23]: Согласно моей последней информации — Санджи не сел на рейс в Бангкок, билеты на который забронировал три дня назад. [21:24]: Он собирался улететь в Бангкок, никого не предупредив?! Что еще ты знаешь, Робин?! [21:24]: Боюсь, ничего конкретного. [21:25]: (◕‿◕✿) [21:28]: Эйс? Колись, если что-то знаешь! [21:29]: Скажу, если обещаете назвать племянника именем по моему выбору! [21:31]: КАКОГО НАХРЕН ПЛЕМЯННИКА!!!       Зоро бросился к Санджи, как только его увидел. Он всю неделю жил в плену у этих маньяков и пил подавители Связи. А все потому что Марко запретил ему лично говорить с Санджи, якобы тот только все хуже сделает! С тех пор, как Марко открыл для него эту тайну, Зоро неделю лез на стенку и похудел на шесть килограмм. Как мог он сидеть в квартире у Марко, играть с Эйсом в дурацкие видеоигры, когда Завитушка все это время был там снаружи в полной уверенности, что Зоро нашел ему замену? И кого — ломаку Кавендиша! Как он вообще мог подумать, что тот может его заменить, да никто в мире не может заменить Завитушку?! Неужели Завитушка мог вообразить, что все их тихие вечера на диване вместе, летние ночи в гамаке в летнем домике, быстрые поцелуи в ванной на чужой вечеринке — все это было не по-настоящему, а временно, для развлечения. Зоро ненавидел временные вещи, и если хотел быть с Санджи то только по-настоящему, что в его понимании означало — навсегда. Он сходил с ума и лез на стенку, сломав Марко две входных двери, пока на третий день не приехала Робин и не уговорила его потерпеть, а она присмотрит, чтобы с Санджи было все в порядке. Отдельно она пообещала проследить, чтобы за эту неделю Санджи не успел встретить новую любовь всей своей жизни и жениться на ней.       И наконец, неделю спустя, Зоро как под конвоем ввели в кабинет Марко. Там сидел Завитушка — в одном из своих идеальных дорогих костюмов он все равно выглядел таким потерянным и одиноким. Теперь Зоро понял этот его задумчивый взгляд, который ранее принимал за очередную причуду. Глупый идиотский Завитушка, как ему в голову могла даже случайно закрасться такая мысль, что Зоро может быть нужен кто-то другой.       Зоро бросился к нему, но тот смотрел удивленными глазами и непонимающе хлопал ресницами. Когда на Зоро напялили такие же наушники, он понял — тот ничего не слышал. Он чуть не сломал столик перед собой: быть рядом и снова не иметь возможности сказать Завитушке, что все это глупости и ложь!       В закупоренной тишине наушников Зоро сначала слышал только шум своей крови и стук сердца, а потом ее разбил голос Завитушки в наушниках.       » — Будем рациональны, Марко. Я хочу построить новые здоровые отношения, которые больше не разрушить призракам прошлого. Потому давайте уже о будущем, а не прошлом. — Прошу прощения, Санджи, но я должен проработать ваши травмы и блоки. Осознав их, вы не позволите им разрушить новые отношения. Я говорю о вашем детстве и насилии… — О, нет, опять! Баста! Мы же даже опросили свидетелей и дружно посмотрели семейное фото, что еще? — Это сказывается на вашей сексуальной жизни. — Экхм… погодите, что-то в горло попало… ну…экхм, да. Ожидаемый ответ, правда? И поверьте мне, я прекрасно знаю, чего я лишал Зоро, и даже рад, что теперь он сможет получать больше. — О чем вы? Вы не занимались со своим партнером сексом? — Почему же, занимались. Я говорил, что у Маримо в голове какая-то счетная машинка, и если он не сжег чертовы десять тысяч калорий на тренировках, он обязан догнаться в постели? Просто в отличие от обеденного стола, тут я могу предложить своему отклику весьма скудное меню. Ненавижу позы, где не видно лица партнера, ненавижу любые признаки доминирования, сразу настроение ни к черту. Но вы психолог, думаю, нет смысла объяснять вам причины. Бедняга Маримо со мной мучился поначалу, что ни решит сделать — сразу напарывается на мину запретов. Было дело, даже как подступиться не знал. Нет, я секс люблю, тем более с Зоро, просто ненавижу все эти якорьки, которые выцепляют старые воспоминания. Вытаскивают как крючками из-под кожи. — Вам казалось, что лишали вашего отклика разнообразия в сексе? — Почему «казалось»? Так и было, представьте себе из сотни вариантов пользоваться максимум тремя? А ведь Зоро в расцвете сил, он заслуживает чего-то… нормального. А не в тысячный раз трахать кого-то в миссионерской позе. — Погодите, вы не меняетесь ролями? Признаться, я ожидал, что после пережитой травмы, вы с большим энтузиазмом будете выступать в активной роли, так как она точно не вызывает «якорей» из прошлого. Или Ророноа категорически отказывается от смены ролей? Это на вас давит? Это может быть одной из причин, почему вы не желаете возобновлять отношения? — Что? Нет! Вот навешали же на беднягу Маримо! Я же говорю, Зоро заслуживает полноценного разнообразия, которого я не могу ему дать. Знаете, у нас была шутка, что мы поменяемся ролями, когда я хотя бы месяц перестану пропадать на работе с ночевками. А я иногда… намеренно брал по три смены. Всякий раз, когда счетчик на календаре подходил к тридцати дням, я буквально заставлял себя вырвать у Зеффа дополнительную смену, даже если мне хотелось домой к Зоро. Потому что… нет, я знаю, что я сознательно никогда не сделаю Зоро больно, и что это же приятно… Просто мой личный первый, да и последующий опыт был настолько дерьмовым, что у меня от одной мысли кровь леденеет. Будто я поступаю с Зоро так же. Иррационально боюсь, вдруг Зоро будет так же херово, как мне тогда? И даже если умом я понимаю… я просто не могу сделать что-то подобное с Маримо. Это выше моих сил, потому саботирую все раз за разом. Разве это нормально? — Определенно, нет. Вы говорили об этом с Ророноа? — … — Почему нет?»       Санджи в наушниках замолчал, о чем-то задумавшись, и Зоро на секунду опомнился, вынырнул из записи. Он завертел головой — на другой стороне дивана сидел Санджи и немного озадаченно смотрел вперед, хлопая глазами. — Эй, Завитушка, что у тебя там? — спросил Зоро, но тот не отреагировал — не слышал слов извне. Зоро цыкнул и догадался — Санджи сейчас слушает его сеансы! Он покраснел, как томат, и дернулся было содрать с чужих ушей наушники, но в это время Завитушка в его голове снова заговорил.       « — … думаю, я врал себе, что справлюсь сам. Не хотел вываливать на Маримо еще мешок дерьмовых проблем. Он и так в приданое со мной получил огромные траты на «Барати» из его личного гонорара, операцию на пару сотен тысяч белли на мои руки, неполноценного секс-партнера. Маримо и без этого никогда особо не мечтал об отклике. Мне не хотелось демонстрировать ему, что он был прав, и от соулмейтов одни проблемы. К тому же, я взрослый человек, думал, с такой ерундой справлюсь сам».       Зоро сжал кулаки, резко поворачиваясь к Завитушке. Он хотел сказать, что это не проблема, что ничего из перечисленного Санджи никогда не было для него проблемой. Спроси Зоро, так его куда больше волновали постоянные комплименты Завитушки каждой встречной бабе и то, о чем он болтает со всеми по-французски на всяких выставках, а Зоро не понимает и чувствует себя чужим.       Но перед ним предстала картина: Санджи изо всех сил пытался содрать с себя наушники. Дергал за замок на подбородке, терзал накладки на уши, тряся головой, как пес. — Эй, эй, ты чего! — Зоро кинулся к нему, хватая за руки, пока Санджи сам себя не придушил. Тот глянул на Зоро широко распахнутыми напуганными глазами, и замер, тут же пряча взгляд. Зоро сжал руки сильнее, ну нет, он не отпустит, даже если Завитушка начнет пинаться и отбиваться. Зоро склонился ближе к своему отклику, тот инстинктивно отклонился. Насупившись, Зоро остановился, но отпускать не стал. Так они и замерли, Зоро держал руки Санджи, — оба слушая то, что звучит в их наушниках.       Правда была в том, что Санджи не хотел дослушивать. Он угадал план Марко почти в самом начале, но слишком поздно — хитрый Эйс застегнул на нем наушники сразу, как достал из коробки. В противном случае Санджи бы никогда не согласился. Слушать рассуждения Зоро о Кавендише, о том, что он не может покинуть Санджи из чувства долга перед соулмейтом? Полное дерьмо. « — Вы так и будете молчать, Ророноа? Это уже пятый наш сеанс. — Я же говорю, я в порядке. Это Завитушке нужно прочистить тарахтелку, чтобы перестал дурить. — Почему, по вашему мнению, Санджи отказывается возобновлять отношения? — … — Ророноа, так не пойдет. Молчание не поможет нам продвинуться вперед. — ….»       Санджи улыбнулся — именно таким он и представлял сеанс терапии для Зоро. Тут еще не понятно, кто кого измором возьмет, Марко пациента, или Зоро доктора. Но потом Зоро тихо сказал:       » — Потому что Кавендиш был прав».       И сердце Санджи заледенело и упало на дно груди, обкалывая края. Он был в ловушке — наушники не снять, и теперь ему придется выслушать все, что Зоро думает о Кавендише, о том, как он тяготится текущими отношениями, но не может расстаться с Санджи из-за Винсмоуков. Санджи хотел оставить свои иллюзии при себе, потому попытался содрать наушники. Безуспешно — ну конечно.       Зоро держал его за руки и что-то быстро говорил, сжимая крепче ладони. Санджи лишь качал головой и говорил тоже вслух: «Не надо, Зоро, не надо. У меня все будет хорошо».       В наушниках Зоро запись закончилась, голос Марко буднично проговорил дату нового сеанса. « — Ророноа решительно настроен возобновить ваши отношения. — Я решительно намерен послать его к черту. — Не думаю, что он послушает вас. — Не думаю, что принимаю милостыню. Маримо имеет право жить, как пожелает, а не быть привязанным к опостылевшему отклику из чувства долга. — С чего вы взяли, что это из жалости? — Я закурю? — Если вам так комфортнее.       Послышался шорох, потом привычное для Зоро щелканье зажигалки. Он почувствовал, как Санджи выпустил первую струю дыма, это всегда успокаивало его. — Марко, скажите, вы любите ходить в зоопарк? — Да как-то не очень… мне и не с кем. И животных жалко. — Жалко животных в неволе. Не правда ли тигр в клетке — это печальное зрелище? — Не могу не согласиться. — Вот и я не хочу быть клеткой для Маримо, заставлять его быть со мной против воли. Свободу тиграм, хех. — Хм… я не вижу в намерениях Ророноа никакого принуждения. Он весьма искренен в своих желаниях. Более того, я бы сказал, что по психотипу Ророноа никто не может заставить поступать против его желания. — Бинго! Именно про это я вспомнил, когда увидел его с Кавендишем. — Вы о чем? — Я о том, что однажды утром завез Зоро в додзе обед, а натолкнулся на то, как Зоро и Кавендиш на полу изучали анатомию для восьмиклассников на практике. — Они?       Еще одна длительная затяжка. Зоро замер, не помня, но чувствуя на уровне инстинктов, что Санджи говорит о самом важном. — Целовались, Марко. Поначалу я было думал ввалиться внутрь и заявить свои права, проломить кому-нибудь из них череп, а лучше сразу двоим. Так, чтобы стресс снять, уже было ногу на ступени занес… Но знаете, какая мысль меня остановила? Что Ророноа Зоро нельзя заставить ничего делать против воли. Маримо же прямой, как рельса, мне ли не знать. Потому он определенно целовал Кавендиша, потому что хотел этого. И какой после этого может быть спор? Какие разборки? — Как он объяснил свое поведение? — А нужно было объяснять? Они дрались, нечаянно упали друг на друга так, что язык одного попал в горло другому? Поверьте, мой мозг панически пытался найти этому невинное объяснение. Но я не хотел заниматься самообманом. Не в характере Зоро вести двойную игру, ему это противно. Но почему же тогда он не сказал мне? Я тогда уже получал от анонима весьма двойственные фотографии Зоро с Кавендишем, сейчас я понимаю, что это было дело рук Роба Луччи, уже тогда посадившего нас с Зоро под колпак. Он весьма разумно решил, что «отбив овцу от стада», меня гораздо легче будет извлечь без следов. Хах, наверное, я должен быть ему благодарен, что он пытался открыть мне глаза. Ненавижу быть злодеем, который стоит на пути к чужому счастью. Мое амплуа — герой-любовник. Я выкидывал те фотографии, не задумываясь, безгранично верил Зоро. Знал, что если Зоро посчитает отношения изжившими себя, я узнаю первым. Но когда увидел Зоро на полу с Кавендишем, меня как по голове ударило. Маримо ненавидит врать, но это я заставляю его это делать! Он прекрасно знал, что он был моим щитом перед Винсмоуками, без него мне приходилось скрываться много лет после побега из дома. Из-за Зоро я потерял свою анонимность, и теперь он не может позволить себе оставить меня! Вот почему Зоро хочет целовать другого, но длит этот фарс со мной. Никогда бы Зоро не стал изменять из скуки или из-за слабости натуры. И если он поцеловал Кавендиша, значит, это было что-то настоящее, и значит, он не мог не поцеловать. — Потому вы сами решили разорвать отношения? — Конечно, я же не подлец, которому нравится мучить своего отклика»       На этом моменте Зоро не выдержал, заглянул безумными глазами в напуганные глаза Завитушки. — Как ты мог подумать, что мне нужен кто-то, кроме тебя, — сказал он, но Санджи его, конечно же, не слышал. — Тупой Завитушка, такой тупой, что говори-не говори, все равно не поймешь, как я тебя люблю, — прибавил Зоро, чувствуя свою безнаказанность.       Как он мог думать так все эти месяцы, что Зоро хотя бы минуту хотел с ним расстаться?! Как мог Завитушка ходить с такой раной на сердце и еще шутить с Зоро, лежать с ним в одной палате, пойти на суд с Ичиджи, думая, что он теперь один?! А самое ужасное — как Зоро дошел до того, что позволил Санджи сидеть на суде, слушать все эти мерзости от Ичиджи и думать, что его отклик мечтает отказаться от него. Зоро перехватил руки Санджи выше, притягивая того к себе.       Санджи заупрямился, пытаясь отстраниться. Но Зоро не собирался отпускать, больше — никогда. Он вцепился мертвой хваткой в Санджи, будет надо — будет бороться за Завитушку с самим Завитушкой. Крепко почти до хруста сжал в объятиях. — Дуро-поварешка, — как Санджи мог поверить, что у Зоро в сердце может поселиться кто-то, кроме него. — Дуро-Завитушка… — Пусти, дебильный мечник, — зашипел Санджи, но Зоро не слушал. Против воли прижал к себе, укладывая голову на плечо. Ладонь Зоро плотно легла на затылок Санджи, не позволяя вырваться из объятий. Санджи зажмурился: за какие грехи ему такое — слушать про новую любовь своего отклика из его же уст, покоясь в его объятиях. Как будто едва склеенное сердце хотят разбить заново. Наушники неумолимо вещали. « — Это семнадцатый сеанс, Ророноа. А мы не продвинулись ни на йоту. — А как дела у Завитушки? — С Блэклегом мы продуктивно работаем. — Хм. Вот и хорошо. Я подожду. — Ророноа, ваш отклик не намерен возобновлять отношения. — За что вам только Ведьма деньги платит! — Не за склонение Блэклега потакать вашим желаниям. Я пытаюсь вывести мистера Блэклега из сложившейся ситуации с минимальными потерями. И хотел бы такого же для вас. — Кха. — Ророноа, вы понимаете, что для вашего отклика вернуться на прежнее положение неприемлемо? После стольких сеансов я могу заявить, что романтический склад характера Санджи делает для него измену необратимой причиной для расставания. — Измену? Бровастый что, все же начудил там с какой-то девкой? Нет, это конечно дерьмово, но вы ему скажите, чтобы трагедию не ломал, и что я готов и обдумать все, если он как следует извинится… — Нет, другую измену. — Другую?! Так все-таки этот долбанный Роб Луччи?! — Нет, Ророноа. Давайте наконец поговорим на чистоту, как долго длится ваш роман с Кавендишем? — Пф! Все знают, что это утка. Больше газеты эти тупые читайте, они еще пишут, что мой отклик меня бьет. — Боюсь, Ророноа, вы должны перестать отрицать слона в комнате. Давайте уже перейдем к продуктивной стратегии и признаем, что ваши отношения в глубоком кризисе после того, как Санджи узнал о вашем романе на стороне. — Э? В смысле?! — Он утверждает, что однажды утром наткнулся на вас с Кавендишем, целующимися вместо тренировки в додзе вашего сенсея. — Что? В смысле… нет, все не так! Вот же дурень! — Куда вы, Ророноа?! — Я должен с ним поговорить! Если он правда так считает, все не так! Плевать мне на Кавендиша! Вот же дебил, в голове одна кинза да паприка! — Сядьте на место, Ророноа! У вас был миллион шансов поговорить, но это ни к чему не привело. — Вы не понимаете! Я тут, а Завитушка там, правда думает, что я… — Держи его, Эйс! — Нет, я пойду! — Ура, драчка! — Эйс, ты думаешь, что завалишь чемпиона мира? — Марко, он кинул меня через бедро, видал, как круто?! — Он уйдет, лови его! — Да все путем, я запер дверь на ключ. Всю задницу мне отбил… — Он что там — ломает дверь?! — Спокойно, Марко, у меня есть электрошокер!»       Санджи слушал шум и грохот в наушниках, топот Эйса по квартире, возгласы Марко. И увлеченный, не заметил, как Зоро еле ощутимо целует его в волосы. Наушники беспощадно вещали:       « — Итак, Ророноа, вы погнули мне дверь и едва не сломали Эйсу ключицу. Надеюсь, вы успокоились и готовы продолжить. — Дайте мне ему позвонить! Как вы не понимаете, Завитушка же дурная башка, он всякое может натворить, если правда думает, что я с Кавендишем. Вот идиот! — Но вы не отрицаете, что целовали Кавендиша в додзе? — Да! — И? — Как вы не понимаете! Он ничего не значит! Хватит молоть тут чушь с серьезным видом, пустите меня к Завитушке. — Это вы ему и скажете? «Кавендиш ничего для меня не значит, я люблю тебя». — Э? Ну да… — И думаете, он простит вас после этих слов? — Э…. а что, нет? — Это фраза всех мужей, пойманных с любовницами. Думаю, ваш отклик слишком тонко чувствующая натура, чтобы успокоиться после таких слов. Зная его, он запустит в вас ножом. — Пусть запустит, я уклонюсь! Но что же мне сказать Завитушке?! Как подумаю, что он там… все это время. Он же не стал общаться с Робом Луччи из-за этого?! — Сядьте, Ророноа. Ничего ему говорить не нужно. Поговорите со мной. Почему вы решили начать отношения с Кавендишем, будучи несвободным? — Марко! И ты туда же! Нет у меня ничего с Кавендишем!»       Зоро в наушниках отрицал близость с другим, Зоро рядом прижимал Санджи к себе, но ему с каждой секундой становилось только больнее. Он готов был купиться на все это, чтобы наконец перестало бесконечно ныть сердце. И сам подписать себе приговор каждый день, когда Зоро на тренировках в додзе, заставлять себя не думать, где он и с кем на самом деле. Ведь все хорошо, если ночью Зоро будет возвращаться к нему?       Санджи судорожно выдохнул, и Зоро почувствовал его дрожь своим телом. Отстранился, всматриваясь в несчастное лицо, и накинулся — принялся целовать Санджи в лицо, не обращая внимания на попытки отбиться. Быстро шептал что-то конечно же не слышное Санджи прямо в губы в перерывах между поцелуями. Тот кривился, пихаясь руками. Зоро повалил его на диван. Почему-то вспомнились их первые поцелуи в комнате Санджи еще в старом Барати, они тоже лежали на диване, и у него голова соображать отказывалась, как его вело от Зоро. Казалось, что в его жизни теперь будет нескончаемая белая полоса, словно над Санджи включился вдруг защитный купол. А ведь он даже не знал, что они отклики. — Пусти, придурок! — яростно и отчаянно зашипел он на Зоро, елозя под ним. Тот не мог знать, что говорит Санджи, но проговорил в ответ — Санджи прочел по губам — «Нет, не пущу». Почему ситуации так похожи, но у Санджи ощущение, что не просто купола нет, а само небо крошится и падает. В наушниках шуршало:       « — Вы с ним целовались? — Да! Но Кавендиш… он сказал, что Завитушка меня скоро бросит. — И вы ему поверили? — Ну да… Кавендиш сказал, что Завитушка знает несколько языков и умный, а я ничего, кроме кендо, не знаю. И что он не берет меня с собой на всякие умные выставки, потому что со мной не интересно. И что пропадает на работе, потому что готовить ему больше нравится. И что у меня были на него права в самом начале, пока я от него не отказался в детстве, у нас было бы много общего, если бы мы росли вместе, как отклики. Но мы выросли порознь. А теперь я с ним на общих основаниях, а не как отклик, и на общих основаниях я до него не дотягиваю. Кавендиш… он ведь правду сказал. Иногда я чувствую себя таким дураком, когда Завитушка начинает болтать с этими снобами о новой книге. Я пытался угнаться, но я читаю одну книгу три месяца, и когда заканчиваю, они уже все говорят о новой. Кавендиш сказал, что он со мной, потому что я купил Зеффу новый «Барати», а Санджи очень любит Зеффа. И он со мной из чувства благодарности, тем более операцию на руках тоже оплатил я… Но если сравнивать нас, то мы не равны, и Санджи выбрал бы кого-нибудь более утонченного. — Но ведь он выбрал вас. — Потому что я его отклик! Завитушка всегда хотел встречаться со своим откликом, это была его мечта. Но Кавендиш был прав, я его терял. — Погодите, Ророноа, верно ли я помню из статей, что вы начали встречаться с вашим откликом незадолго до его операции на руки? — Ну да. — И после операции он не мог сам себя обслуживать, и вам приходилось одевать его и кормить с ложки? — Да, Завитушка даже задницу себе почесать не мог, целых полгода медленно восстанавливался. — То есть отношения начались с его полной беспомощности и абсолютной потребности в вас, чтобы выжить, а потом Санджи смог нормально жить и работать. Ророноа, вы понимаете, что это совершенно естественно? Ваше ощущение, что ваш отклик отдаляется, было ложным, он просто начал жить полноценной жизнью. Кавендиш же, как и я, заметил эту тенденцию, и воспользовался ей, как вашей уязвимостью, чтобы начать с вами роман. — Да не было у меня никакого романа! — Ророноа, ваш отклик видел, как вы целовались с Кавендишем. Сядьте! Вы даже меня не переубедили, вы ничего не докажете Санджи. — Как вы не понимаете, я делал это ради Завитушки! Далось мне целоваться с этим хлыщом! — Поясните. — Ну, в смысле, зря я так на Кавендиша. Он не плохой парень, он хотел мне помочь. Сказал, что мой единственный плюс — это физическая сторона, я же спортсмен. И что единственное, где я могу удивить Санджи — в постели. Но он же не знал про Ичиджи, и что Санджи не любит всякие такие штуки… Он сказал тогда, что французские поцелуи всем нравятся. Я сказал, что это фигня, и разве французы целуются как-то иначе… но потом вспомнил, как Завитушка говорил об этом с кем-то. Даже не со мной! Марко, мне тогда реально стало страшно. Я не знал, что я буду делать, если мы расстанемся. И я был прав, без Завитушки я до сих пор не знаю, что делать… Я уже доказал сенсею и Куине, что могу быть чемпионом, последний раз титул я взял, чтобы Винсмоуки и не думали приближаться к Санджи. Но без него, мне даже как-то титул Чемпиона был не нужен, Кавендишу он нужнее… — Теперь все проясняется. Кавендиш пытался втянуть вас в отношения с ним с целью рассорить с откликом и лишить вас морального настроя перед Чемпионатом. Он весьма не глуп, этот мечник. — Нет, он пытался помочь мне сохранить Завитушку! Марко, в последние месяцы я так боялся, что он вдруг скажет, что мы расстаемся! Эта сумасшедшая сучка из Дресс-Розы начала писать мне, что у них с Завитушкой роман. А я вел себя как последний трус. Я никогда не был трусом, Марко, но я просто боялся спросить напрямую, а вдруг Санджи ответил бы, что да. И что он уходит? — Вы тоже получили информацию об измене отклика от Роба Луччи, но повели себя совершенно иначе. Как любопытно, ваш отклик напротив, принял моментальное решение, узнав, что вы не верны. — Я понимаю… Завитушка в своем праве. Ведь это я его бросил в детстве. Если бы я тогда не отказался от общения с ним, то ему было бы, кому рассказать об Ичиджи. Да мы жили недалеко, он бы просто сбежал из дома, мы бы с сенсеем точно его приютили. Но он был таким гордецом, ни разу не связался с откликом, который от него отказался. Он ведь не заставлял меня любить его, я дурак… Я бы мог просто общаться, просто спрашивать, как у него дела… — Санджи сказал, вы сделали это ради девочки, которая вам очень нравилась. Вы были в нее влюблены? — В Куину? Да конечно нет, мне было десять! Пока я не встретил Санджи, я и ни в кого влюблен не был. Я даже понятия не имел, каково это! Я наверное из тех, кому не светят отношения ни с кем, кроме отклика, потому что я ни к кому никогда подобного не испытывал. Просто Куина была первым человеком, на которого мне захотелось быть похожим. Она была такая честная, такая волевая и сильная. Она никогда не шла на компромиссы, не отступала перед враньем и подлостью, не трусила даже когда знала, что победить почти невозможно. Я всегда смотрел на нее с открытым ртом снизу вверх. Даже когда вырос выше нее. — Она была вашим образцом для подражания? — Да. Я всегда хотел быть похожим на нее. Но мне никогда не хотелось ее выбесить до трясучки только ради того, чтобы она еще раз посмотрела на меня. — Как Санджи? — Да. Черт… я так проебался. Сначала отказался от него в детстве, теперь повелся на советы Кавендиша… Завитушка не даст мне еще один шанс. Я знаю, я совсем не знаю, — голос в наушниках стал прерывистым, словно Зоро задыхался. А потом выдохнул стон гибнущего человека: — Что мне делать, Марко, я его так люблю»       У Санджи никогда не было однозначных плюсов, все его сильные стороны уравновешивались слабостями. Он был эмоционален, но порой ветренен. Он был упрям и потому порой надоедлив. А еще он был горд, и гордость делала его таким, какой он есть, но при этом у него было слабое сердце. И чертово слабое сердце не выдержало, когда Зоро говорил на записи таким голосом, сломило гордость.       Он медленно, словно с опаской, обвил руки вокруг шеи Зоро.       Тот замер, нависая сверху, и уставился на него полным волнения взглядом. А потом что-то затараторил, но Санджи не слышал. Он слышал то, что нарезал для него из всех записей доктор Марко.       «Как я могу «перестать», если я его люблю?». «Какой в этом вообще смысл, если там не будет Завитушки?». «Отклики — это глупости. Будто я любил бы Завитушку меньше, если бы он не был моим откликом». «Я не чувствую жизнь как раньше без Завитушки». «Я не смогу от него отказаться, я так не умею». «Я знаю, что никогда не силен в словах и никогда не смогу сказать ему, насколько я его люблю». «В школе дико бесил меня, потому что когда он входил в класс, то сначала смотрел на Усоппа, потом на Луффи, потом на Козу, и только четвертым на меня!». «Когда мы начали встречаться, я сходил к врачу, потому что думал, что у меня тахикардия, сердце билось как сумасшедшее». «Я пялюсь на то, как он спит. Сам себя маньяком считаю, а перестать не могу!». «Брокколи — дрянь, но когда Завитушка на меня смотрит, то вроде даже съедобно». «Матерится даже сквозь сон, да еще забористо так, не любил бы — прибил бы». «Кто бы мог мне понравиться кроме него? Э-э-э… а клон Завитушки считается? Тогда никто». «Я б в любую фигню поверил от этого Кавендиша, лишь бы не потерять Завитушку». «Когда он смеется, я ревную его ко всем».       Настоящий Зоро здесь, в кабинете Марко, тоже что-то говорил, склонившись над Санджи, кажется, перемежая все ругательствами. Санджи не слышал. Но было не важно, что, потому что Зоро наверняка хотел сказать то же самое, если бы умел вовремя находить слова. Хитрый Марко просто сделал немного работы, которая мечнику никак не давалась, за Зоро: собрал слова вовремя и в нужном месте, но все остальное — страсть, преданность и неуклюжая из-за непривычных к этому рук нежность, принадлежали Зоро. Санджи же знал без всяких слов, только по взглядам и прикосновениям, как Зоро по-настоящему его любит, почему он позволил себе забыть? Почему он был таким дураком и ранил это большое любящее сердце, которое готово простить его и за это?       Санджи зачарованно провел рукой по загривку Маримо, а потом коснулся пальцем губ. «Тссс, тихо». Зоро озадаченно замолк, замирая под прикосновением.       Санджи приподнялся на локте и сам его поцеловал.