Хорошие привычки

Самый посещаемый форум Гранд-лайн «Сплетницы», создана новая тема «Я хочу его прикончить!»:

Альвида: Нет, девочки, вы видели трансляцию с концерта Бартоломео?! Ширахоши: Да, оказывается Кавендиш — его отклик. Невероятно! Альвида: Да я не про это! Он же признался, что намерено рассорил Блэклега и Ророноа. Разве за это не сажают в тюрьму?! Коала-каратистка: Ророноа должен зарубить его катаной за такое! Морковка: Скорее Блэклег изобьет его чайником! Ширахоши: Я бы сама Кавендиша чайником… Miss_One: Давайте постить его уродливые фотки! Маншерри: Давайте! Апефандра: Давайте! Виола: Давайте! Альвида: И никто не постит. Я верно понимаю, девочки, что у Кавендиша просто нет некрасивых фоток?       Марко посмотрел на часы: запись в наушниках закончилась, плюс прошло еще десять минут сверх — чтобы пациенты смогли как следует все обдумать. Он поднялся с дивана, тревожа развалившегося по соседству Эйса. — Я бы тебе не советовал, — промурлыкал он, растекаясь по всему дивану. — Что? Почему? — Марко уже открывал дверь в кабинет. Замер, немного удивившись — пациентов не было. Он даже поправил очки на носу, пока не заметил, что над спинкой дивана мелькнула рука Блэклега в голубой рубашке. При том, что пришел он в пиджаке. Пиджак валялся рядом на полу. Диван заскрипел, кто-то дышал, почти постанывая на выдохе. — Иди сюда, придурок, — громко прошептал Ророноа, а ему в ответ страстно шептали: — Маримо, я такой дурак. — Так, — сказал Марко, забывая даже, что его не слышат. Вдруг Эйс беспардонно перехватил его за талию и вытянул прочь из кабинета. И как успел, вот только же нежился как котяра?! — Тсс! Не будь сухарем, эта парочка мучила друг дружку с лета, дай им хотя бы полчаса эйфории.       Марко вздохнул и вернулся в гостиную. — Хорошо, если сваришь мне кофе. — Будет сделано! — радостно тявкнул Эйс, и направился на кухню, напевая под нос. — Марко, мы с тобой богаты! Билеты в первый ряд на все этапы Чемпионата! Бесплатные ужины раз в месяц или даже раз в неделю в «Барати»! — проорал он из кухни, потому что пациенты его сейчас определенно не слушали. — Пожалуй, про ужины надо с Зеффом напрямую говорить, он больше отвалит. У старикана дыра в его непробиваемом панцире черствости по поводу Санджи. Если Зоро будет нас представлять, старикан в позу станет. — Об этом, кстати. Я должен провести еще один сеанс, касательно отношений Блэклега и его приемного отца. После недавних событий Санджи его избегает, — задумался Марко. — А, это… — Эйс в переднике на голое тело вынес дымящийся кофе. Марко не стал спрашивать, куда он дел рубашку, в которой только что был. Пожив месяц с Эйсом, Марко уже не спрашивал о таких мелочах. — По этому поводу забей, старикан кремень, сам разберется. — Почему я принимаю советы по психологической практике от копа с нездоровой любовной зависимостью? — приподнял Марко бровь, принимая чашку. — Потому что человек, который готовит такой чертовски хороший кофе, не может быть неправ!       Они сделали попытку второго вторжения через сорок минут. На этот раз не пришлось искать пропажу. Ророноа сидел на диване, спиной к дверям, и держал на коленях Блэклега лицом к себе. Когда Марко с Эйсом вошли, Ророноа как раз аккуратно целовал костяшки Санджи, бережно держа в руке его ладонь, а второй рукой гладя его шею. Санджи увидел их первым и, слегка смутившись, сполз на диван рядом с Зоро, слегка толкая его в плечи, чтобы отпустил.       Зоро нехотя ослабил хватку, когда увидел прошедшего на свое кресло напротив Марко. Но руки не разжал, двое остались сидеть близко-близко на диване, робко держась за руки. Марко внимательно изучил каждого взглядом, Блэклег слегка смутился, отводя глаза, Ророноа было плевать, он даже не смотрел на Марко. Он плавно поглаживал большим пальцем ладонь своего отклика.       Эйс у них за спинами хмыкнул и сложил пальцами сердечко. Марко нахмурился — нечего тут из лечения балаган устраивать. И достал планшет, быстро надиктовывая текст. Потом протянул его пациентам.       «Я не буду снимать с вас наушники сейчас. Вы получили слишком много информации, и если будете обсуждать ее сейчас, обязательно опять поругаетесь из-за недопониманий. Вы поедете вместе домой и останетесь в этих наушниках на три дня.       Я дам вам пульты и плееры с музыкой, взамен вы отдадите мне свои телефоны. Переписка друг с другом запрещена».       Зоро с Санджи переглянулись и уставились на Марко. Три дня не слышать друг друга? Не иметь возможности сказать «какой я был дурак»? Но рука одного отклика так спокойно лежала в руке второго, что все остальное было лишь мелочами. Они не касались друг друга долгие месяцы, они снова были вместе, а три дня — это ничто.       Санджи понимающе кивнул. Марко меж тем протянул планшет с новым текстом.       «Если будете заниматься сексом, включайте всегда мелодию номер один. Это часть терапии, чтобы установить новые эмоциональные триггеры. Блэклег будет ассоциировать близость с Ророноа с этой мелодией, и ему не понадобится со временем видеть именно его лицо для того, чтобы расслабиться. Музыка заменит визуальную систему подтверждения партнера».       Эйс, тихонько склонившийся за спинами парочки, тоже прочел и многозначительно вздохнул. — Ну нифига себе, какой ты продуманный, Марко.       Марко испепелил его взглядом и показал пальцем на дверь. — Эйс, будь добр, вызови такси Макино. Нам ни к чему, чтобы в прессе появились слухи раньше времени, что Ророноа Зоро вместе со своим откликом направились к себе домой в странных наушниках. — Иду, иду! Как надумаешь нанять ассистента, знай, еще десяток лет, и я смогу выйти на пенсию в полиции! — Эйс гордо развернулся. Марко вздохнул и вернулся к своим пациентам. Те конечно уже не читали планшет. Ророноа держал за подбородок своего отклика и мягко целовал в висок, не давая ему увернуться. На шее у Блэклега над расстегнутым воротом расцветали бордовые пятна засосов. Эту парочку надо было паковать и выставлять за дверь, все равно ведь внимание к Марко нулевое.       Макино приехала не сразу. Извинялась, что машина опять барахлила, хорошо, что ради Зоро и Санджи Фрэнки моментально ее починил. Пока Эйс выводил парочку, Марко успел поболтать о выставке своей племянницы и искренне поблагодарить. Из всех вещей, что поломал в его доме беснующийся Ророноа, оригинальное украшение для стола от Мисси пережило все падения и даже само оставило глубокую вмятину в книжном шкафу.       Эйс быстро затолкал парочку на заднее сиденье такси, озираясь в поисках журналистов. Они уже были глубоко заняты друг дружкой, когда Макино села за руль. — Домой, — выдохнул с заднего сиденья Зоро, сгребая тут же в объятия Санджи, и Макино тронулась, улыбаясь. Она не стала уточнять, где это «домой» и не в «Барати» ли. Она знала, что парочке сейчас самое место на их квартире.       Заднее сиденье скрипело, обжимания перешли в горизонтальную плоскость. Иногда доносились тихие смешки и «Притормози, Маримо». Пятка Санджи ударилась в окно заднего сиденья, и Макино мысленно поблагодарила Фрэнки за совершенно бессмысленное пуленепробиваемое стекло. — Тихо, Маримо, леди услышит! — громко на весь салон прошептал Санджи. — Мы же в общественном месте! — Тихо, бровастый, не шуми, мы же в такси, — так же громко прошептал Ророноа, на секунду отлепляясь от Санджи, чтобы переложить его под себя удобнее. — Руки, Маримо, руки! — яростно шептали ему в ответ       Макино рулила и улыбалась, ее никогда не напрягали целующиеся парочки, скорее поднимали настроение. Она вспомнила, как впервые подвозила эти двоих, и подыграла Зоро, «случайно» забыв высадить Санджи. Но когда нога Блэклега влепилась в потолок такси, Макино все же прибавила газу.       Зоро с Санджи не совсем помнили, как вошли в дом, как ехали на лифте. Одежду начали срывать с себя еще в прихожей, рубашка осталась в гостиной, как в первую ночь, которую провел Санджи в квартире Зоро. — «Пуф», Маримо, — вспомнил Санджи ту ночь и рассмеялся. Зоро не понимал, о чем он, но чувствовал, как содрогается грудная клетка Завитушки под его руками, и сжимал его крепче, мешая идти, приподнимая от пола. — Завитушка… — шептал он, и хорошо, что тот его не слышал. Зоро все равно не мог бы выразить всего словами.        Санджи рухнул на кровать уже без одежды, Зоро упал рядом, запутавшись в штанах, а потом и футболка подвела. Голова в больших наушниках нелепо застряла в вороте. Разозлившись, Зоро просто разорвал футболку.       Санджи фыркнул: — Неандерталец.       Он знал, что Зоро его не слышит, и вдруг нашел в этом не недостаток, а невероятную свободу. — Такое облегчение, что это ты, Маримо. Я боялся, что следующим, с кем я пересплю, будет Луччи по приказу Нами-сан. Полное дерьмо даже думать о сексе с тем, кого не любишь.       Зоро склонил голову на бок, не понимая длинной тирады Завитушки. — Забей, — засмеялся Санджи, притягивая его к себе за шею.       Все было такое родное: их кровать, их уютная комната, в которой с Санджи никогда не случалось ничего плохого. Матрас привычно проседал под ним, когда сверху наваливался Зоро, Санджи даже мог вообразить этот скрип.       В голове вдруг заиграла музыка. Он выплыл из ощущений и уставился на Зоро, тот сосредоточенно тыкал в пульт от наушников. Ах да, рекомендации доктора Марко. — Ты в курсе, что эта музыка играет в лифте в музее искусств? А, ну да, ты же никогда не был в музее искусств. А мне теперь обеспечен стояк всякий раз, когда я буду ходить с Чоппером на выставки Мисси.       Зоро конечно же не мог его слышать. Потому он сказал: — Много болтаешь, — и заткнул Санджи поцелуем.       Санджи готов был расплакаться от счастья, но он просто задумчиво улыбался, запуская в мягкие волосы Зоро пальцы. Улыбался, когда тот достал смазку и запустил ему руку между ягодиц, порывисто вздохнул и улыбнулся, когда Зоро ввел в него пальцы. — Ну чисто маньяк, — сказал Зоро, приподнимаясь над ним. — Черт, там так узко… Ой, прости.       Зоро смутился, осознав, что по привычке запустил в Завитушку сразу два пальца, но секса у того не было так давно, и пальцы вошли с большим и наверняка болезненным усилием. Он склонился, всматриваясь в глаза своего отклика, но тот лишь запрокинул голову, застонав. — Почему я должен слышать эту чертову музыку, а не твои стоны, Завитушка, — разозлился немного Зоро. И тут же одернул себя за жадность — он наконец снова вместе с Санджи, он был согласен быть с ним даже не прикасаясь, если ему противен секс, лишь бы Завитушка не оставлял его. И теперь злится на такую ерунду.       Он провел руками по бедрам Завитушки, тот участливо подался вперед. Когда Зоро устраивался между его ног, готовясь войти, тот подготовился и расслабился, ожидая проникновения. Но Зоро вдруг замер в этой позе, Санджи даже устал ждать толчка, закусив губу, и приподнялся на кровати, чтобы посмотреть на Зоро.       Зоро просто возвышался над ним в теплом свете настольной лампы, и смотрел внимательно и нежно. — Что? — немного испугался Санджи. Порой он опасался проявления настолько обнаженных чувств, подспудно боясь, что в минуты тотальной искренности Зоро признается, что не нуждается в отклике так, как другие. Как Санджи.       Зоро молча склонился вперед, нависая над ним и глядя прямо в глаза. Санджи сделал над собой усилие и не отвел взгляда. Черт, когда он уже престанет думать, что всякий откровенный разговор может закончиться расставанием? Зоро так же серьезно взял его руку и поднес к своим губам. Он поцеловал его прямо в мягкий венерин бугорок, потом спустился поцелуями вниз до запястья и прижался щекой к его ладони, прикрыв глаза. Кажется, Зоро замурлыкал про себя.       Губы Санджи задрожали против всех его усилий сдержаться. Он так любил Зоро, и так боялся его потерять, оказаться недостойным, лишним, что сразу поверил в это при первом же испытании отношений. Его страхи сделали больно Зоро, который любил его не меньше. — Прости, Маримо, — прошептал Санджи. Его рука ласково погладила щеку Зоро, заставляя открыть глаза. — Прости, я мог не верить в себя. Но как я позволил себе не верить в тебя? После всего дерьма, через которое я тебя протащил, я не заслуживаю, чтобы ты все еще… — Санджи попытался накрыть лицо рукой, скрывая стыд и вину. — Тссс, — Зоро отбросил руку Санджи и приложил палец к его губам, заставляя перестать болтать. — Я, конечно, не слышу, но точно знаю, ты там херню какую-нибудь говоришь.       Санджи не понимал, о чем говорит Зоро. Но тот склонился низко над его лицом, не разрывая зрительный контакт, и Санджи почувствовал член Зоро у самого входа. Зоро взял его за подбородок, не давая отвести взгляда, и начал медленно входить.       Санджи и правда отвык от секса, позабыл, как правильно расслабиться с немаленькими размерами Зоро. Потому он вздрогнул от неожиданного разрывающего напряжения, и Зоро тут же остановился, ловя признаки боли во взгляде. — Хорошо, все хорошо, не останавливайся, — зачастил Санджи, кладя руку на загривок Зоро, притягивая к себе. Но тот мотнул головой, сбрасывая с себя руку и тут же перехватывая ее в свою. Он положил ее на кровать возле головы Санджи и сплел их пальцы, все так же не отрывая взгляда. Санджи согласно сжал пальцы в ответ.       У него по спине ходили холодные мурашки от того, как внимательно Зоро смотрел на него, пока входил. Когда они ехали сюда, Санджи изнемогал от желания слиться с Зоро, охрипнуть от стонов, снова почувствовать на губах вкус его соленой от пота кожи, но теперь все было так странно. Первый секс после расставания не был безумным, как казалось еще на диване у Марко, он был пугающе интимным.       Не то чтобы Санджи не был готов отдать Зоро всего себя, по правде, только так любить он и умел. Но Зоро никогда не требовал этого настолько смущающе прямолинейно. Зоро не слышал его, и Санджи был счастлив, что может быть предельно откровенен в постели. — Когда ты делаешь так, меня еще больше пугает, что со мной будет, когда мы расстанемся, — сказал он.       Зоро не слышал его, но не смог сдержаться. Только что срывавший с себя одежду, а теперь притихший и почему-то такой напуганный Завитушка заставлял его сердце болеть. — Больше не бросай меня, я не смогу выдержать все это еще раз. У меня в груди была черная дыра, и она не затягивалась, только становилась больше.       Зоро легонько двинул бедрами. Санджи дернулся, все еще не привыкший заново. — Больно? — Зоро погладил его по волосам. — Нет, не больно, — замотал тот головой. Они не слышали, но понимали друг друга.       Санджи потянулся свободной рукой вниз к паху, но Зоро отвел его руку, сам накрывая ладонью его член. Он сжал его в руке и прошелся сверху вниз, заставляя Санджи все же прервать зрительный контакт и закатить глаза. Хмыкнув, Зоро начал постепенно наращивать темп, двигаясь синхронно бедрами.       Их руки все еще были сцеплены в замок на постели, и Зоро опирался на этот замок, наваливаясь на Санджи под его любимым углом.       Санджи наконец почувствовал нарастающий жар возбуждения без примеси страха или настороженности, чувство, которое он испытывал только с Зоро. Все остальные отношения в юности не приносили ему такого эмоционального отдохновения. — Зоро, Зоро, быстрее! — в такие минуты Санджи любил получать максимум, переходить на дикий, страстный секс. Его пальцы сжались на бицепсе Зоро, ногти вошли в кожу, но никто из них этого не замечал. Зоро до хруста сжал пальцы в замке, приподнял Санджи за бедра, кончая в него на весу. Санджи тоже выгнулся дугой следом, готовясь наконец разрядиться и предаться минутам блаженной тишины в объятиях Зоро.       Но тот вдруг резко убрал руку с его члена. Сразу же, как только сам кончил. Не замечая такой издевки, слишком возбужденный, Санджи закусил губу и сам потянулся к члену. Но вдруг Зоро перехватил его руку за запястье. Санджи недовольно нахмурился, заставляя себя сфокусировать взгляд на Зоро. Попытался опять дотянуться и довести себя до оргазма, тот упрямо перехватывал руки. — Что за херня, Маримо? Ты меня так наказываешь?       Зоро меж тем потянулся за смазкой на тумбочке. Ему пришлось выйти из Санджи, и тот почувствовал себя покинутым. Он зло свел бедра, сжимая Зоро. Вот же ублюдок! Зоро вернулся и навис над ним. В руках у него была смазка и почему-то настольный календарь. Зоро сунул ему почти что в лицо этот календарь, а потом показательно разорвал пополам. — Мы что, блять, в ребусы сейчас играем? — неудовлетворенный Санджи был на взводе. — Если решил меня проучить, дай хоть в ванной сам себе додрочу нормально!       Зоро выбросил на пол календарь, набрал на руку смазки и прошелся рукой с ней по всей длине мучительно требующего внимания члена Санджи. Тот задохнулся от неожиданного и такого необходимого касания.       А потом Зоро совершил преступление.       Он привстал, позволяя Санджи вытянуть ноги во всю длину на кровати. Санджи увидел Зоро во всем его великолепии — широкая гладкая, совсем без волос, грудь с ярко очерченными мышцами, пресс на темной коже, в самом низу которого все же начиналась возмутительно соблазнительная дорожка из темно-зеленых волос к паху. Сильные ноги, тоже сбитые из одних напряженных мышц, обтянутых блестящей кожей. Санджи засмотрелся на Зоро, как на сошедшего к нему на одну ночь бога, возжелавшего по своей минутной прихоти его, простого смертного.       А потом Зоро навис над ним, держа в руке его член. И насадился на него.       Санджи резко дернулся, пытаясь вырваться. В его голове загорелась красная лампочка — что он творит, он делает эту мерзость с Зоро! Тот, кого он любит, не пройдет через эту боль и унижение! Зоро все еще держал их руки сцепленными, его сильные ноги прижали Санджи к кровати, не давая уползти.       В ужасе тяжело дыша, Санджи уставился на Зоро. — Что ты творишь?! — Так мы никогда до этого не дойдем, Бровастый. Потому к черту эти шутки с календарем. — Нет, пусти, что ты творишь?! — они даже не сразу поняли, что настала полночь, и они говорят по Связи. — Трахаюсь с тобой. Да не елозь ты, я никак не попаду! — возмутился по связи Зоро. Он цыкнул, ловя свободную руку Санджи, которой тот пытался оттолкнуть его в грудь от себя. Он перехватил обе его руки, пригвождая над головой, а второй снова стал помогать себе медленно насаживаться на Санджи.       А тот внезапно замер, больше не сопротивляясь. Он испугался того, что не испугался. Быть может, дело было в том, что Ичиджи уже за решеткой, и Санджи зря думал, что его арест ему побоку. В мире рядом не разгуливал больше свободно Ичиджи, потому и бояться, даже когда его держали за руки и вжимали в кровать, больше было нечего. Или, быть может, дело было в смене ролей, не навевавших воспоминаний о травмирующем опыте. Потому он легко позволял Зоро доминировать над собой в такой позиции. В любом случае, Санджи настороженно прислушался к себе — ему не было страшно.        Зоро уже сидел на нем бедрами, насадившись до упора. Зрачки у него были темные и расширенные, взгляд еще более жадный, чем когда Зоро сам брал его.       Он заметил, что Санджи не вырывается, даже когда тот крепко держит его запястья. Он плотоядно улыбнулся и дернул руки еще выше, заставляя Санджи вытянуться по струнке под ним. Санджи со стоном выгнулся, подавая бедра вперед, и Зоро удовлетворенно ухмыльнулся.       После всей той боли и ощущения потери, именно обладать им, взять Завитушку, который не мог и пошевелиться под ним, было для Зоро лучшим лечением. Завитушка вечно ускользал от него, но больше он этого не позволит, тот будет принадлежать только ему.       Внутри Зоро было тесно, и как, Санджи не сопротивлялся самой мысли «сотворить такую грязную вещь с Зоро», его возбуждение никак не спадало. Слишком долго Зоро мучил его до этого, никак не давая кончить. Потому, когда Зоро задвигал бедрами, то возвышаясь над ним, то соизволяя спуститься ниже, Санджи не сдержался — громко и протяжно застонал, закрывая глаза.       Зоро двигался все быстрее, не давая Санджи даже на сантиметр дернуться под ним, вытягивая его в струну. Запястья горели от жестких пальцев Зоро, но Санджи уже хотел, чтобы на них остались синяки. Он уже чертыхался вслух на любовника. — Черт тебя выеби, Маримо. Если мы все-таки дошли до смены ролей, почему у меня такое ощущение, что ебешь меня опять ты, а не я тебя?! — вырвалось у него по Связи. И Санджи тут же пожалел об этом. Потому что Зоро на секунду остановился, даже отпустил его руки, а Санджи не хотел, чтобы он останавливался. Он нетерпеливо дернул бедрами.        И тогда одна рука Зоро скользнула назад за спину, проникла между бедрами Санджи. Тот еще не понимал, что произойдет, но по его телу уже пробежал горячий озноб. И когда Зоро вновь задвигался, Санджи ощутил, как одновременно в него вошли два пальца Зоро.       Он громко застонал и практически сразу кончил. Ощущения были странные, он немного боялся, что именно финал точно сделает больно Зоро. Но когда открыл глаза, Зоро возвышался над ним, по-прежнему бог, сошедший к ложу смертного. И у этого бога был огромный стояк.       Зоро со смехом склонился к Санджи, чтобы потрепать по волосам и поцеловать в лоб. Он что — потешается?! Санджи облизал пересохшие губы и показал ему фак. Зоро посмотрел на него, посмотрел на свой возбужденный член. И легко сполз с Санджи ниже, вновь закидывая его ноги себе на поясницу.       Фак Санджи распался, когда он нервно схватился за простыни, а Зоро вошел быстрым толчком в подготовленного любовника. — Черт, ты что теперь придумал способ, как трахаться вообще без остановки?!       Связь уже перестала работать, Зоро ничего не мог ответить, чтобы быть услышанным. Потому он закинул одну ногу Санджи себе на плечо и поцеловал его в лодыжку.