Чон Чонгук, ты — МУДАК!!!

Схватив Чимина за руку мёртвой хваткой, Чонгук потащил его в подвал. Хосок ничего не делал. Он тоже, как и все, очень боялся своего брата. В гневе он мог покалечить их папу, или даже отца... а тут... его омега... страшно даже подумать, что он с ним сейчас сделает... Кинув омегу на бетонный холодный пол, Гук закрыл железную дверь на замок и подошел к Чимину. В порыве гнева, Гук кулаком ударил Пака по скуле, где вскоре образуется гематома. Дальше пошли удары по груди, спине, животу, снова лицу, ногам. Чимин уже ничего не чувствовал кроме боли. Его тело уже было покрыто множеством синяков, гематом, ран. Чимин плачет... Чонгук смеётся... Гук приспускает брюки вместе с боксерами, доставая свой, уже возбуждённый, большой член. Ставит Чимина за волосы на колени и заставляет сосать. Паку противно, но делать ему нечего. Приходится. Чонгуку нравится. Чонгук кайфует. Ему плевать на то, что сейчас чувствует его омега. Кончив Чимину в рот, и заставив всё проглотить, Чон кидает его снова на пол и ставит в коленно-локтевую, спуская Паковские джинсы и боксеры. Чимин умоляет это не делать. Слёзно умоляет остановиться. Но, кого интересует, что там он говорит? Кого угодно, но не Чонгука, особенно сейчас. В тот момент, когда он будет трахать свою омегу. –Говорят, секс с истинным, просто великолепен. Проверим?–шепчет противным для Чимина голосом, Чонгук и входит в девственное тело Пака. В сухую. Душераздирающий крик из подвала услышал даже Хосок, который так же оставался за кухонным столом. Он зажмурился и закрыл уши. Чонгук начал двигаться. Паку с каждым толчком больнее и больнее. Крики громче и громче. Слёзы льются градом, но его будто никто не слышит. Всем плевать. Не выдержав такой боли, Чимин отключается. А Чонгук, кончив в омегу, натягивает на себя одежду, и, как ни в чем не бывало, уходит на третий этаж, в свою комнату.