Булочка с корицей. Руками не трогать

Такое с Маркусом было в первый раз. Лидеру девиантов уже приходилось перенимать часть чужих переживаний на себя. Он видел много андроидов с искореженными судьбами, сломанных, потерянных. Он всегда старался оказывать им помощь всеми доступными и недоступными средствами... он сопереживал, поддерживал и, как правило, им становилось легче. И если кому-то хотелось поплакать, Маркус всегда мог сказать что-нибудь спасительное, успокоить одним прикосновением и утереть, если что, слезы. Так почему сейчас плакал сам Маркус? — Нет, Коннор, все в порядке, ты... все хорошо, — пробормотал Маркус себе под нос, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Тут просто... растворитель в студии, на основе бензина... Осел на поверхности сенсора, надо было отчистить. Все хорошо. Не хватало ещё, чтобы пострадавший успокаивал успокаивающего. Чтобы не расплакаться снова, Маркус уставился в свой альбом. Он перевернул страницу, и рука сама заскользила по чистому листу. Что же с тобой такое, Коннор? Почему ты так говоришь о себе? Ты знаешь, как реагировать при нападении, при аресте преступника, знаешь, как нужно изменить голос, чтобы выбить из человека или андроида признание в убийстве... почему не знаешь, как реагировать на заботу? Маркусу было больно от того, как, будучи постоянно окруженным людьми, которые его любят, Коннор все ещё оставался одиноким. После всего того, что он сделал для лейтенанта или сопротивления, он, по-видимому, все ещё считал себя недостойным ласки, заботы, понимания. Как получилось, что этой милейшей булочке с корицей так отчаянно не хватает любви? Это все выглядело довольно несправедливо. ...Разве Маркус может оставить это просто так? Он вспомнил о пари, которое они заключили с лейтенантом Андресоном и капитаном Фаулером (40 страниц назад) сегодня утром. Тогда он про щеки Коннора брякнул просто так, но, если у него есть возможность сделать так, чтобы Коннор почувствовал себя хорошо хотя бы на 30 секунд, он не сможет пройти мимо. Он заставит эту булочку с корицей улыбаться! Но как же все-таки полминуты мало для того, чтобы сделать кого-то счастливым... Если только это не повторится снова. И снова. И снова. Маркус зашел в сеть. И создал общее задание с таким заголовком: «Давайте заставим эту булочку с корицей подрумяниться! :D» Дальше он подробно изложил ситуацию и условия спора. Все вместе они смогут заставить Коннора почувствовать себя хорошо. Обязательно! Маркус был уверен, что внимание других покажет Коннору, как много людей любит его и хочет видеть его весёлым, что они видят его милым и славным парнем, который заслуживает быть счастливым. Возможно, щупанье щёк может быть несколько специфичным способом, так как Маркус не помнит, чтобы люди так делали, но... Разве это не показатель того, насколько окружающие считают Коннора милым? Осознание этого должно заставить Коннора улыбаться. По крайней мере он сделает всё для этого. ...Через секунду Маркус понял... СТОП! Он же сам ещё не пощупал щёки Коннора! Это требовалось исправить. Коннор снова обратил внимание на план полицейского участка, когда Маркус медленно отложил холст. Маркус подошёл ближе. — Коннор, — позвал он андроида, и тот поднял голову. — Да? Они замолчали. Потом Маркус резко схватил Коннора за лицо и начал щупать его щёки. Они... мягкие. В чём нет ничего странного, потому что они должны быть мягкими. Но это первое, что пришло в голову Маркуса. Коннор же выглядел очень удивленным. Он думал, что это либо его системы барахлят и не могут нормально предсказывать события, либо Маркус действительно сделал что-то странное. Коннор смотрел на него ничего не понимающим взглядом. Маркус этого уже не замечал. Щёки Коннора оказали на него какой-то совершенно непредсказуемый эффект. Такие теплые, мягкие и приятные... Маркус чувствовал, как уровень его стресса приобретает отрицательные значения, как все его сознание медленно сосредотачивается на ощущениях на кончиках пальцев. Он несильно стискивал щеки большим и указательным пальцем, слегка поглаживая идеальную, бархатистую кожу... Было ли это хорошей идеей? — подумал Маркус. Да, может, внимание и любовь положительно скажется на состоянии Коннора, но едва ли он будет рад, если к нему сбежится весь Детройт. Слишком обильное внимание от посторонних андроидов не порадует его. ...С другой стороны, участие в этом споре совсем необязательно, верно? Едва ли к Коннору сбежится весь город просто ради того, чтобы потискать щёки. Маркус просто зря накручивает себя, боясь сделать хуже и лишь расстроить Коннора вместо того, чтобы взбодрить. В конце концов, как он уже подумал, это довольно специфичный и неоднозначный способ, возникший спонтанно и распространённый на эмоциях. Неудивительно, что рациональная часть Маркуса сомневается в его действенности. Но всё же... Если это поможет показать Коннору, сколько людей и андроидов вокруг любят его, несмотря ни на что — это всё не зря. — ...Маркус? — спросил Коннор, на что получил неопределённое «М?» Коннор с каждой секундой понимал всё меньше. — Почему ты это делаешь? — Потому что ты мой Друг. «Да, я делаю это ради Друга, а значит, это не может быть неправильным». Коннор застыл. Маркус сказал это спокойно, но с неопределимым для андроида тёплым оттенком, в котором можно было прочесть обеспокоенность, заботу и привязанность. Человек, знакомый с подобными эмоциями лично, понял бы, что это похоже на любовь и покровительство старшего брата. Руки Маркуса застыли. — ...Ну, у тебя... — Маркус занервничал, – у тебя краска на лице, вот пытаюсь оттереть. — Оу... — тихо произнёс Коннор. Да, так всё складывалось – Маркус не любил грязь и просто захотел помочь Другу отчиститься от краски. ...Коннор медленно моргнул. — Но, Маркус, мы же с тобой рисовали с помощью... — Маркус начал интенсивнее мять щёки Коннора, тем самым не позволяя ему договорить. — Я знал, о чем говорил, когда советовал тебе переодеться. Тебе не обязательно самому работать с красками, чтобы испачкаться. Ты сказал, что будешь аккуратен. Теперь терпи. — Маркус принялся делать вид, что старательно пытается отскрести несуществующую краску с лица Коннора. — Черт, не оттирается! Кажется, Маркусу пора было подаваться в актеры. И вот осталось совсем чуть-чуть... еще немного, и Маркус может притвориться, что у него все получилось, отпустить несчастного Коннора и вернуться к рисованию, как вдруг дверь мастерской с хлопком распахнулась, и комната наполнилась громким и угрожающим криком Норт: — А что это вы здесь делаете? — спросила она, застукав Маркуса за тисканьем щёк с поличным. «Так вот где щёки, чтобы тискать, да, Маркус?» — обратилась она прямо в голову по их личному каналу связи. «Норт, сейчас не время. Пожалуйста, дай мне закончить, и можешь потом присоединиться к флэш-мобу», — ответил Маркус, надеясь, что Коннор их не слышит. — Я... вот тут пытаюсь оттереть краску с лица нашего детектива. «И снова дать тебе победить? Дудки, Маркус», — ответил женский голос в его голове. — И как, получается? — переспросила уже вслух Норт как ни в чем не бывало. — Не очень, — честно признался Маркус. — Но согласись, ему идет этот цвет? — добавил он, сам не зная зачем. Возможно, потому что появление Норт выглядело чертовски подозрительно. — Этот желтый? — переспросила девушка, грубо выхватывая из рук лидера девиантов Конноровскую щеку и потянув её на себя, чтобы лучше рассмотреть. «Ах вот ты как!» — воскликнул про себя Маркус, хмуря брови. — Вообще-то это охристый, — художнику определенно не нравится, как его возлюбленная обращается с этой булочкой, и глупое и неуместное возражение было для него единственным способом хоть как-то это показать. — Желтый, — стоит на своем Норт, видимо, втянувшись в игру. — Он даже зеленым отливает, у тебя что, зрительный модуль полетел? — спросила она, резко дернув рукой вправо, чтобы Маркусу лучше было видно несуществующую краску. Голова Коннора вывернулась при этом как-то неестественно. — Просто краска бликует под холодными лампами! - пояснил Маркус. Уж про что про что, а про краски с ним лучше не спорить. — Да что ты нашел в этих своих красках?! — от резких движений Норт щека Коннора заискрилась голубым свечением. Это не могло быть приятно. — Много чего! Это довольно хорошие и дорогие краски... — Дороже меня?! — возмутилась девушка. — Норт, не начинай... — почти взмолился Маркус — И моего мнения?! — Норт, пожалуйста... — Маркус, пожалуйста... — тихо позвал на помощь Коннор, у которого уже виднелись прорехи в коже от такого тисканья. Маркусу пришлось сдать оборону ради товарища. — Ладно, желтый так желтый... Ты победила. — Маркус был вынужден признать это. Норт ответила ему на это громким «Ха!», явно наслаждаясь победой, но щеку отпустила. Коннор сразу же схватился за потисканное место рукой... Боже, бедная булочка с корицей. «Прости, если из-за меня тебя немного помнут, Коннор» — проговорил сам про себя Маркус, очень надеясь, что Коннор на самом деле его не слышит. В противном случае Маркусу было бы очень стыдно. И вот, казалось бы, на этом страдания закончились. Но раздался скрип колёс, и совсем рядом с андроидами очутился Карл, как будто он, чёрт возьми, телепортировался сюда. Кажется, все трое были так увлечены, что и не заметили его, и по смешинкам в глазах Карла Маркус мог понять, что да, так и было. Если бы Маркус не был в этом уверен, он бы посчитал, что Карл каким-то образом всё узнал и приехал присоединиться к соревнованию по тисканью-булочки-детектива-за-щёки. У андроидов может возникнуть паранойя? Хотя Маркус искренне верил, что Карл полон сюрпризов, так что насчёт него ни в чём нельзя быть уверенным. — Норт так неожиданно сорвалась в студию, что я уж было решил, что произошло что-то непоправимое, — с добрым смешком начал Карл, остановившись между Коннором и Норт. — Но это просто старые-добрые споры из-за цвета краски. Помню, один человек упорно доказывал мне, что закат на моей картине изображён синим цветом, хотя я точно был уверен, что он оранжевый. Потом оказалось, что этот человек страдает дальтонизмом, — Карл тихо рассмеялся, и почему-то Маркусу тоже захотелось улыбнуться, что он и сделал. Он помнит эту историю, она ужасно глупая. — Впрочем, тот забавный спор дал мне хороший толчок к тому, чтобы попробовать себя в другом стиле, о чём я не жалею. — Это другая ситуация, — мягко сказала Норт, тоже улыбнувшись. Она кивнула в сторону Коннора, скрестив руки на груди. — Вот правда, скажите Маркусу, что на лице Коннора жёлтая краска! Может, профессионал сможет окончательно убедить его? — Она с вызовом взглянула на Маркуса, чуть приподняв брови. «Кажется, наше соревнование может расшириться», — прозвучал голос Норт в голове Маркуса. «О нет», — подумал тот в свою очередь, наблюдая, как Карл щурится, всматриваясь в лицо нервничающего Коннора. — Хмм... — многозначительно произнёс Карл, подъезжая ближе и... хватая Коннора за одну щёку и поворачивая его лицо к себе. — Знаешь, так и не поймёшь... Где-то тут я оставлял свои очки... И Карл стал оглядываться в их поисках, при этом не отпуская щёку Коннора. В такт движений его дрожащей руки из стороны в сторону моталась голова несчастного девианта. Бедняга с мольбой поглядывал на Маркуса, и всё, что мог сделать виновник всего этого — это найти очки Карла. Маркус боялся представить, что скажет Карл, когда поймёт, что на лице Коннора нет никакой краски, но он не был уверен, что у него оставался выбор, который теоретически мог не привести к этому исходу. А Карл хотя бы мог подыграть. Но он и не помнит, чтобы Карл их тут оставлял. Поэтому Маркус возвращается в гостиную, где Лео уныло жмёт на клавиши, создавая какой-то... звук. Очки действительно обнаружились на обеденном столе, и Маркус на скоростях Соника врывается в студию со злосчастными очками, толком не услышав, что там в спину ему крикнул Лео. Сейчас важнее спасти булочку с корицей. Маркус вкладывает в свободную руку Карла очки. — Ты оставил их на столе. — Ах, точно! Я и забыл, — беспечно говорит Карл, надевая очки и всё ещё не спеша отпускать щеки Коннора на волю. Карл продолжительно и старательно рассматривал лицо Коннора (его диод уже пару раз моргнул жёлтым). Маркус сам запереживал, наблюдая за ними. Когда уже уровень стресса обоих андроидов повысился на 10 процентов, Карл улыбнулся, слегка кивнув. — Это хороший цвет. Он очень подходит Коннору и на ощупь приятно! — произнёс Карл, тихо хмыкнув. Кажется, он имел ввиду цвет лица Коннора, и если бы андроид-детектив понимал это, то несомненно польстился бы комплименту. Хотя, кажется, он и так несколько польщён. Маркус мысленно выдохнул. Карл отпустил щёку Коннора, слегка по ней похлопав. Лицо андроида приняло ещё более ошарашенный вид, чем до того, хотя Маркус не был уверен, что это вообще возможно. — Но всё же я склоняюсь к тому, что это всё-таки охристый, — не в меру довольно произнёс Карл, поглядывая на Маркуса. Тот усмехнулся поджавшей губы Норт: — Я же говорил. И вот, казалось бы, что уже всё закончилось, но в студию вновь ворвались весьма грубым образом. — Эй, какого чёрта вы тут собрались? – послышался недовольный голос Лео. — Я должен один в гостиной торчать? Пап, я к кому вообще в гости пришёл? — Ох, прости, Лео, — очень подозрительно весёлый Карл повернулся к своему сыну. — Понимаешь, тут возникла неожиданная дискуссия на тему различий цветового восприятия. Может, ты поможешь нам разрешить этот спор? Какого цвета краска у Коннора на теле? Лео выглядел ошарашенным и пожалевшим о том, что вообще решил зайти сюда. — Эм, — неловко сказал он. — Не знаю, па, я не разбираюсь в этих ваших... боди-артах — он неоднозначно обвёл рукой студию, — и прочих... художественных штуковинах... — А ты попробуй! — попросил Карл, отъезжая на коляске чуть назад, чтобы не загораживать безнадежному сыну вид на отчаявшегося андроида. «Ну вот и всё», — подумал Маркус, мысленно спрятав лицо в ладонях, хотя внешне он старался не показывать паники. Коннор тоже старался не выдавать почти щенячьего волнения и неловкости. Лео же старался просто не выглядеть тупым. Получалось у него хреново, ведь чтобы не выглядеть тупым, наверное, надо им не быть, а с этим у него были проблемы. Никакой краски на лице андроида он не видел, и либо все вокруг в один момент спятили, надышавшись краской или чем-то вроде того, либо Лео просто чего-то не понимал. Грёбанные художники. Сраные федералы. Чертовы ведроиды. Чтобы не выдавать своей растерянности, Лео наклонился над сидящим Коннором и вгляделся в его лицо. — Ну... не знаю, — неуверенно пробормотал маладший Манфред, изучая лицо детектива. Потом случилось что-то странное. Лео тоже, ни с кем не сговариваясь, взял Коннора за щёку и повертел его голову туда-сюда, лучше рассматривая. — По-моему, что-то, близкое к жёлтому? — полувопросительно произнёс он, всё ещё тиская беднягу. — А я говорила! — восторжествовала Норт, хватая Коннора за другую щёку. — Всё-таки это жёлтый! — Ну, я бы не доверял утверждениям Лео, всё-таки он не профессионал, — снисходительно произнёс Карл, подъезжая ближе и тоже хватая Коннора за ту же щёку, за которую его держал Лео. — Пап! — Что? Это ведь правда. — Я согласен с Карлом, — произнёс Маркус, мысленно крича от паники. Он боялся, что наступит момент, когда слово «мысленно» будет больше неуместно. Поэтому он схватил Коннора за ту же щёку, что и Норт, стараясь ненавязчиво высвободить беднягу из крепкой хватки двух человек и одного андроида, пока кожа детектива не стала разъезжаться по швам. — А я говорила тебе, что жёлтый! Не могут же два человека ошибаться, — утверждала Норт, сжимая щёку Коннора крепче. — Верно мыслишь, а два профессионала тем более не могут, – парировал Маркус, повторив её жест. — Карл мог и перепутать, может, у него очки мутные! — Но мои глазные сенсоры-то нет! — Я бы поспорил, — возразил вдруг Лео, при этом потягивая свою часть щеки на себя. — Прошу прощения, я, конечно, стар, но не слеп, — всё так же весело, что, чёрт возьми, продолжало удивлять, произнёс Карл. Коннор лишь неподвижно сидел на месте, не рискуя прерывать спор, и понимал... — Жёлтый! — Охристый! — Охристый! — Жёлтый! ...что это начало какого-то кошмара. Коннор понятия не имел, что в этой семье с цветовосприятием (чёрт возьми) не так, но горящий красным диод на его виске, видимо, уже никто не замечал. Нагрузка на щёки была колоссальная, скин был готов начать разъезжаться по швам, система трубила тревогу. Звать на помощь некого: все, кто мог помочь, уже включился в эту яростную щёкоразрушительную дискуссию. Значит, надеяться можно было только на себя. Коннор начал сканировать пространство вокруг, отчаянно пытаясь найти варианты спасения — у него было 12 разных, его разрывали на части, он совсем не мог сосредоточиться. Пока два человека и два андроида раздирали его лицо на части, Коннор схватил чашку кофе со стола, и зажмурившись, плеснул себе прямо в лицо остывший напиток. Забавно, что, несмотря на это, все отдернули руки, словно их кипятком ошпарило. Стало тихо. Лицо Коннора был потрепано, будь он человеком — остались бы синяки. Андроид не открывал глаза, и это пугало. Он сидел с каменным лицом, и все четверо его мучителей напряженно смотрели, как капли темного напитка стекают по щекам к подбородку, и как неровно моргает красным его диод. Однако вскоре свет лампочки сменился с красного на желтый, а потом и вовсе на голубой. Когда это случилось, Коннор открыл глаза и обвел всех присутствующих долгим упрекающим взглядом. Потом поднялся со стула, вздернул вверх подбородок, привычным движением поправил галстук, и, сохраняя свое достоинство, как будто не он только что чуть не позволил разорвать себя на куски, произнес: — Кофейный, — тем самым поставив жирную точку в этом нелепом споре. Коннор, конечно, был готов погибнуть ради чего-то значимого. Возможно, даже ради искусства. Но точно не так. После минуты неловкого молчания кто-то недовольно фыркнул: — Да уж, капитан-детектив-очевидность, мы это поняли. — Лео, не разговаривай мемами из моей молодости, я тебя прошу. «Мемы были бы сейчас кстати, чтобы разрядить обстановку». Маркус понял, что они все перегнули, и чувствовал в этом в первую очередь свою вину. Он совершенно не ожидал, что Карл и Лео присоединятся, и начнётся такое безумие вокруг лица Коннора. Он просто не планировал этого. И, как итог, Коннор, мягко говоря, не в восторге... Потрясающе. — Лео, кажется, ваши с Норт уроки пианино были прерваны? Почему бы вам не вернуться и не позаниматься ещё немного, пока молодая леди здесь? Или попрактиковаться в перетягивании каната или в вольной борьбе, если вы оба засиделись на одном месте. Лицо Лео побледнело. Кажется, он не мог решить, какая из двух пыток хуже. Маркусу даже стало его жаль, хотя он и понимал, что Карл просто пытается приобщить сына к каким-нибудь развивающим тело и ум занятиям. — Лично я всегда с радостью, — ухмыльнулась Норт. — Пошли, кусочек мяса, продолжим обучение. — НЕТ! — в панике крикнул Лео и протянул к Маркусу свои руки, будто ища в нём укрытие, но Норт проворно схватила человека за шкирку и потащила того из студии. Дверь за ними закрылась, и в студии остались только Карл и Маркус. Последний, стараясь чем-то скрыть своё расстройство, принялся убирать использованные кисти и палитры со стола, после чего он решил, что надо намочить тряпку и убрать кофе от... отовсюду. — Кажется, мы немного переборщили, а? — вкрадчиво начал Карл, пока Маркус складывал в стакан кисти. — Определённо, КАРЛ! — Маркус не мог сдержаться сейчас. Говорить мемами 2010-х годов может, и глупо, зато повышает упавшее настроение, в чём он сейчас нуждается. — Ему было больно, КАРЛ. Нам стоило остановиться. Остановиться, КАРЛ! За спиной андроида послышался тяжкий вздох, и Маркус улыбнулся. — Молодой человек, — полустрого начал Карл, — этот мем был популярен ещё задолго до того, как тебя собрали. Я знаю, что со стороны это выглядит забавно, потому что — о чудо! — я правда Карл! Но если ты думаешь, что ты первый, кто попытался так пошутить, ты глубоко ошибаешься. — И не последний, КАРЛ! — громко крикнул Лео из дома, но остался проигнорированным. Маркус улыбался ещё некоторое время, пока не пришло время убирать пятно от кофе на столе, на полу и на стуле, на котором сидел Коннор. Маркус вздохнул. Он правда не хотел, чтобы всё так получилось. — Ты расстроен? — спросил Карл, слегка улыбнувшись. Маркус присел, чтобы вытереть пятно. — Немного, — признал он. — Я не хотел его расстраивать. — Понимаю. Пока Маркус убирался, Карл посмотрел на рабочий стол, на котором расположились работы андроидов. Он легко усмехнулся, глядя на идеально точный чертёж Коннора, улыбнулся наброскам Маркуса для разминки — наброски улыбнулись ему в ответ (Маркус сам не заметил, как начал рисовать эмодзи по памяти), и наткнулся на кофейный портрет в исполнении своего любимого андроида. — А ведь это хорошая работа, Маркус, — заметил Карл, разглядывая рисунок. Коннор был как-то очень похож на себя и выглядел совсем по-другому в одно и то же время. Маркус идеально поймал пропорции лица, на рисунке был совершенно точно Коннор. Но какие-то детали делали его на этом рисунке... более живым. Вместо идеальной укладки на рисунке были слегка растрепанные волосы, в правом виске не было диода, глаза были чуть прикрыты, а на губах играла довольная улыбка. Коннор не выглядел так, как будто взорвется от радости прямо сейчас... от рисунка веяло спокойствием и каким-то ощущением простого человеческого счастья. В уголке кофейной гущей была нарисована булочка с корицей. — Почему ты решил его нарисовать, Маркус? — поинтересовался Карл. — Ну, возможно, его присутствие вызывает у меня какие-то эмоции, — попытался рассуждать андроид. — Или его было просто очень удобно написать кофе. Коричневый цвет хорошо подходил, чтобы написать глаза и волосы. К тому же, если вы приглядитесь, я попытался добавить корицу на булочку с помощью кофейной гущи. Я посчитал этот ход довольно креативным, и вообще... — Тебе хочется, чтобы этот мальчишка улыбался вот так... — попробовал догадаться художник. Маркус помолчал какое-то время... подумал... и понял, что нет смысла что-то от себя скрывать. Эта булочка с корицей выглядела такой одинокой и... в глубине души Маркусу просто хотелось, чтобы Коннор был счастлив... — И откуда вы все знаете... Карл?