Море
29 января 2019 г., 17:33
Было до боли странно передвигаться по морю, не касаясь его. Не видеть берегов — но и не видеть под собой сотни хвостов глубины. Ощущать, как вздымаются и опадают волны — ясно чувствовать дыхание Океана, однако не быть его частью.
Эмма стояла у борта и с грустью смотрела, как корабль разрезает синюю поверхность, как волны разбиваются о темное дерево, как летают вдали чайки. На сердце было тяжело.
Она совсем не жалела о своем поступке… И все-таки, Эмма надеялась, что, уйдя к людям, она покинет море навсегда, и соленая вода не будет литься на ее раны. Однако возвращаться в самое сердце моря вместе с людьми, без возможности даже коснуться родной воды… Эмма не знала, надолго ли хватит ее душевных сил.
Принимая зелье из рук ведьмы, она осознавала, что идет на невыносимые трудности, соглашается на тяжелейшие испытания — ведь сменить свою сущность и свыкнуться с совершенно чужим миром не так-то просто, а ей к тому же необходимо было отыскать в этом мире одного-единственного человека. И всего за тридцать один день…
И вот занимался рассвет уже третьего дня, а Эмма только теперь стала осознавать, насколько все сложнее, чем казалось.
Принимая зелье, она не подозревала, что вынуждена будет терпеть сердечные муки, отправляясь на поиски в море, и помыслить не могла, что того самого человека придется искать не в его мире, а в ее.
Эмма прикрыла глаза и вдохнула полной грудью, надеясь хоть отдаленно почувствовать родную стихию внутри себя. Аромат соли коснулся носа, и все же он не мог сравниться с тем, как вода обволакивает все тело внутри и снаружи…
Да, она будет искать Киллиана Джонса в своем мире. И это, как она отчаянно надеялась, должно дать ей определенные преимущества.
Она больше не русалка. Но даже смена сущности не отменит ее родства с Океаном. Став человеком, Эмма не перестала быть его дочерью, не потеряла всю свою магию. У людей ведь есть понятия родителей и предков: без прошлого человек — не человек.
А Эмма — человек. И ее прошлое, ее предок и ее родитель — Океан.
У нее нет больше способности управлять морем, используя свой голос, нет дара понимать морских обитателей и нет возможности найти в море то, что нужно. Однако никто не мог уничтожить ее связь с сестрами. Эта связь прочнее крови и близости — она соединяет их души между собой и с Океаном, а значит если позвать, сестра услышит.
Правда, Эмма не была в этом уверена. Как и в том, каким именно способом это можно сделать, будучи человеком.
— Эльза, — прошептала она, едва разлепляя губы. — Элоиза. Вы меня слышите? Ваша сестра зовет вас. Эльза… Элоиза…
Она закрыла глаза и сосредоточилась на прикосновении ветра, на тонком запахе соли, на шуме волн… Это было все, чего она могла коснуться, но и этого должно хватить, если магия осталась.
— Эльза… Элоиза… Услышьте меня, придите на мой зов… Это ваша сестра, Эмма, вы нужны ей… Эль…
— Что это ты делаешь?! — раздался прямо за спиной громкий голос, от которого Эмма дернулась всем телом.
— Э-э… — протянула она, судорожно соображая, а пальцы уже начали дрожать. — А вы кто?..
— Штурман, — гавкнул моряк в ответ. — Говорил же я, баба на корабле — к беде, а эта к тому же колдует!
— Я вовсе не… — Эмма попыталась возразить, но такой возможности ей не дали.
— Быстро в трюм! И сиди там, пока не позовут!
Он плюнул за борт, почему-то даже не пытаясь посмотреть Эмме в лицо, как будто ему было совершенно все равно, не превратилась ли она в жуткую ведьму. Эмма благодарила судьбу за то, что все моряки на этом корабле либо слепы, либо трусливы, либо равнодушны к ее облику.
Быстрым шагом Эмма вернулась в трюм, где ей выделили скромное место. Ноги все еще уставали от долгой или быстрой ходьбы, так что она села прямо на застеленный тряпками пол, поджала колени к груди и задумалась.
Неизвестно, услышали сестры ее зов или нет. Неизвестно, отзовутся ли, станут ли слушать, когда она отреклась от самой себя. Неизвестно, смогут ли ее найти, смогут ли вообще понять, что она на корабле… Но другого пути не было. Эмма понятия не имела иного способа быстро найти моряка — время проходит стремительно, и ждать его хоть в каком-то порту было бы просто глупо и бессмысленно.
Если он действительно пират… Он может не причалить к берегу еще долгое время, а даже когда причалит — никто не знает, где именно. Только магией и только в море у Эммы есть маленький шанс его отыскать.
В любом случае, она сделала все, что могла.
В желудке заурчало. Накануне, вечером, Эмма впервые в своей человеческой жизни поела. И ей стоило огромных усилий заставить себя съесть рыбу, а еще более огромных — не плакать при этом и не думать о том, как это, оказывается, вкусно…
***
Несколько дней прошли незаметно. Эмму продолжали скудно кормить рыбой и не выпускали на палубу. Только вечерами и ночами, под покровом темноты, она украдкой выходила на воздух, чтобы полюбоваться морем, подышать им, насладиться видом звезд и луны, отраженных в неспокойной поверхности… А главное — позвать сестер еще раз и еще. Эмма все глаза проглядела, высматривая в темных волнах серебристые хвосты и длинные светлые волосы, но их все не было. А вода казалась такой теплой, такой заманчивой — будто сама приглашала прыгнуть и искупаться в лунном свете и жидкой ночи… И от этих мыслей на сердце становилось еще тяжелее. И вот, спустя неделю плавания, один из матросов пришел к Эмме и сказал, что капитан хочет ее видеть. Эмма предположила, что ей наконец дадут работу, которой она и расплатится за то, что ее взяли с собой, однако капитан выбрал странное время для таких обсуждений — уже стемнело, и впервые за семь дней за тучами не было видно луны. Эмма отряхнула свой наряд и пониже опустила капюшон, но матросам было уже все равно, как она выглядит. Сразу не разглядели, а теперь привыкли и перестали любопытствовать. Наверное. Капитан был в своей каюте, и как только Эмма вошла, привычно ухмыльнулся. В его руке снова была трубка. — Итак, дорогая мисс, — протянул он каким-то странным тоном. — Вот и пришло время платить. — Хорошо, — кивнула Эмма, лихорадочно пытаясь сообразить, чего же от нее могут хотеть. — Покажи хоть лицо, — хохотнул капитан Сми. — Я не привередливый, особенно посреди моря, но ты так старательно его прячешь… — Л-лицо? — переспросила Эмма. В душу закрадывалось нехорошее предчувствие. — Но зачем? — Предпочитаешь сзади? Весьма необычный вкус, однако мне будет маловато. И хватит уже препираться — еда и место на моем корабле стоят дорого, так что ты будешь выполнять все, что я прикажу. Покажи свое лицо. Голос Сми стал холодным, как сталь, и твердым, как камень. Эмма потихоньку стала понимать, что все не так просто, как она ожидала. Это что же, ее хотят сделать служанкой? Рабыней, выполняющей все поручения? Но половина слов капитана по-прежнему оставалась непонятной. Что «сзади», при чем тут ее вкус, чего ему будет «маловато»… Она думала об этом, а сама поднимала подрагивающие руки к лицу. Медленно, нерешительно, все надежды полагая на тусклый свет в каюте. — Я жду! Как там тебя зовут? — Эмма. — Голос отказал. — Как? Говори громче и хватит ломать комедию! — Меня зовут Эмма! — четко произнесла она, откидывая капюшон назад. К ее величайшему удивлению, капитан Сми не испугался, не отшатнулся, даже не дернулся. Только глаза его чуть расширились. Он внимательно рассматривал лицо Эммы, при этом как будто не замечая ее раздраженного взгляда. — М-да, — буркнул он наконец. — Теперь понятно, почему ты скрывала лицо. Сними свой плащ. Эмма непонимающе хмурилась. — Зачем? — тупо спросила она снова. — Девочка, мне плевать, если ты привыкла прямо в одежде! Я сказал — раздевайся! Ненавижу возиться с вашими женскими завязками. — Да что вы такое говорите? Эмма лишь смутно, на уровне какого-то глубокого инстинкта, поняла наконец, чего добивается капитан. И это повергло ее в настоящий ужас. Причем не столько то, что ей грозит пережить нечто… такое… а то, что капитан вообще взял с девушки плату вот таким образом. Капитан Сми резко встал и в долю секунды оказался рядом с Эммой — она не успела и моргнуть. — Ну все, ты договорилась. Он рванул ее плащ вниз, оголяя ключицы и руки, потом до боли сжал локоть. И в очередной раз — не успела Эмма толком испугаться, не успела даже подумать, что стоило бы закричать, как Сми оттолкнул ее от себя, да с такой силой, что она упала. — Проклятье… — пробормотал он; глаза капитана бегали туда-сюда. — Что же это… Нет, не может быть… Страх исчез из его глаз быстрее, чем появился в сердце Эммы. — Ты больная, да? Черт побери, а если это заразно? Черт, черт, черт!!! Теперь он уже не боялся, а злился. Впрочем, не просто злился. Злость Эмма уже испытала — она знала, каким это чувство бывает. Капитан явно испытывал что-то гораздо более сильное; что-то, управляющее людьми, заставляющее их делать страшные и необдуманные поступки. Капитан был в бешенстве. Эмма попыталась взять в руки плащ, но руки дрожали слишком сильно, не позволяли даже нащупать ткань на полу. Так странно… В голове туман, страха как будто и вовсе нет — но тело уже отозвалось на угрозу и теперь ищет способ защититься. Вот только где взять такой способ?.. Капитан, видимо, уверился в своей собственной выдумке. Потому что он вылетел из каюты с воплями: — Сюда, балбесы! Уберите эту девку с корабля, быстро! Иначе все перемрем! Ко мне, я сказал!!! Эмма, цепляясь за деревянную мебель, поднялась на ноги. В ушах стоял гул, от страха она не могла думать, и только одна мысль билась в висках: не надо, не надо, не надо… Ей нужно бежать, но бежать некуда. Вокруг — один океан. Ее дом — и ее погибель. Когда один из матросов влетел в каюту, белый как мел, Эмма даже не смогла сопротивляться. Выдавила из себя несколько сдавленных вскриков и слабых просьб, попыталась отмахнуться… Матрос крепко держал ее за плечи сквозь плащ, поднятый с пола, и волок за собой на вытянутых руках. Только оказавшись на палубе, Эмма будто очнулась. Вода. Ее несут в воду. Ее бросят с корабля, чтобы выдуманная болезнь не распространилась. Ее просто выбросят, как источник неприятного запаха, как мешок с отходами. — НЕ-Е-Е-ЕТ!!! — завопила Эмма и попыталась вскочить. Кто-то успел притащить тряпки, на которых она спала все это время и которые тут же накинули ей на голову. Она стала отмахиваться, отбиваться — и сразу несколько пар рук обхватили ее поперек тела, не давая шевельнуться. Бить ногами и вовсе не получалось — не хватало сил. Кто-то пытался связать Эмму, но безуспешно — явно пальцы дрожали. — Да сколько можно, выбросьте вы ее! — прогремел голос капитана. Словно о вещи. Даже не слушая. Даже не пытаясь спросить. Обида была бы сильной, если бы ее не заглушал ужас. И в какой-то момент кроме чистого, ледяного страха внутри Эммы не осталось ничего. Это произошло ровно в тот момент, когда она ощутила полет. Несколько мгновений в невесомости, без жестких прикосновений, без болезненных оков, без голосов над ухом… без единой связной мысли. В тот момент все ее тело сжалось, в глазах потемнело, сердце как будто остановилось, хотя эта была его обычная пауза — просто слегка затянувшаяся. …А потом Эмма упала в воду.
