Чужой мир

      Эмма стояла у борта и смотрела на горизонт. Туда, где темнеющее небо стремилось приблизиться к цвету океана — но и океан темнел, не позволяя этому произойти. Небо стало сапфировым, море же — иссиня-черным. Да и звезды зажигались, делая два мира еще более различными.       Это закон природы. Закон Вселенной. Даже если один мир не может существовать без другого, они не могут и быть едины. Никогда. А если пытаются… Происходит нечто страшное.       Кулаки сжались сами собой, кожа еще сильнее обтянула выступающие на них кости и вены. Эмма поморщилась. Она не знала, что чувствовать, и это было ужасно. С одной стороны, каким-то чудом ей удалось найти Киллиана, она может говорить с ним, может видеть его каждый день… Но с другой, вместе им никогда не быть. Потому что он никогда ее не полюбит. А это означает еще и то, что Эмма до конца жизни останется такой.       Она может объяснить ему все. И тогда, быть может, капитан Крюк позволит ей остаться на его корабле…       Для чего? Чтобы всю жизнь страдать, мучаясь бессмысленными грезами? Но мысли о Киллиане все равно ее не оставят, даже если она попрощается с ним навсегда.       Эмма не знала, что ей делать.       И это было еще более ужасно.       — Знал ли кто, что Нимфы нет… — пропела она, почти без голоса. Даже будучи настолько тихим, он оставался ужасным, не слушался, хрипел и сопротивлялся. Эмма чуть откашлялась и упорно пропела еще одну строчку: — Ведь приливом смыло легкий след…       Она поняла, что нужно петь ниже. Тогда голос остается хриплым, но по крайней мере не соскальзывает с нужных нот. Эмма вдохнула поглубже и начала еще раз. И с каждой новой строчкой она пела все увереннее, потому что получалось все лучше.       — Знал ли кто, что Нимфы нет,       Ведь приливом смыло легкий след,       Одна волна и пены белой нет…       Что-то стало с цветом глаз,       И пальцы мертво гладят песок,       Душевный жар погас       И все в последний раз…       «Эмма!» — вдруг раздалось в голове так отчетливо, громко и неожиданно, что Эмма вскрикнула.       Она стремительно опустила взгляд, готовясь выискивать в волнах серебристый силуэт, но в этом не было нужды.       Эльза была совсем рядом — цеплялась за снасти, как когда-то Эмма. И близость сестры едва не заставила Эмму вскрикнуть еще раз. Причем не столько от неожиданности, сколько…       — Эльза, твои волосы!.. — проговорила Эмма и в ужасе прикрыла рот рукой.       Изумительно красивые, снежно-белые волосы Эльзы, почти такие же длинные, как были у Эммы, теперь заканчивались у ее элегантных плеч.       Огромные голубые глаза стали еще больше.       «Мои волосы? Эмма, прости, но по сравнению с… тобой… Это мелочи».       Слова Эльзы не были обидными — Эмма уже успела привыкнуть к тому, как другие реагируют на ее новую внешность. А вот слушать голос, так привычно звучащий в мыслях, но воспринимать его в человеческом теле, оказалось немного необычно и странно. И это отдалось в груди тяжестью и ностальгией по родному миру.       — И все-таки, что произошло?       «Мне пришлось их отдать… Я все объясню, но у нас мало времени — кто-то может прийти. Скажи, ты в порядке? Насколько ты вообще сейчас можешь быть в порядке…»       — Да, — соврала Эмма. Вопрос был слишком сложен, а времени на раздумья не было. — Все гораздо лучше, чем могло быть.       «Это уж точно. Вода теперь причиняет тебе боль?»       — Только морская, — кивнула Эмма, хмурясь. — Откуда ты?..       «Я услышала твой зов. Голос был очень смутный, зато эмоции — гораздо ярче, чем когда ты была русалкой. Я поняла, что ты ищешь Киллиана Джонса»…       — Что? Как?!       Эмма ведь ничего ей не рассказывала, так откуда?..       «Сейчас объясню. В общем, я нашла его и направила к тебе. Они вовремя подоспели — как раз когда тебя сбросили. А я помогла тебя заметить… Эмма, послушай, я должна сказать тебе кое-что важное».       — Говори. — Эмма огляделась, но вокруг по-прежнему никого не было.       «Я была у Зелины. Не спрашивай ни о чем! — добавила она, видя реакцию Эммы. — Ты ведь… Ты ведь не думаешь, что он сможет тебя полюбить?»       Эмма промолчала. Да, не сможет, вот только… Сестра заключила договор с ведьмой, пожертвовав своими волосами, — но еще до того, как узнала, что она изменилась. Значит, Эльза с самого начала была уверена, что Киллиан не полюбит ее, Эмму…       «Есть способ все исправить, — продолжила Эльза. — Ты снова станешь русалкой, все снова будет как раньше».       — Но я не…       «Ты ведь сделала это ради него, так? Ты его нашла, вы встретились, но быть вместе вы не сможете. Ты не должна расплачиваться за то, что люди… такие. Вот, возьми».       И Эльза протянула ей кинжал с искривленным лезвием. Эмма потянулась было к ней, но вовремя поняла, что кинжал мокрый. Тогда она быстро оторвала от нижней юбки лоскуток и осторожно приняла оружие, беря его через белую ткань. Это не полностью защищало от воды, но все-таки притупляло боль до терпимой.       «Ты должна убить этим кинжалом Киллиана, — бесстрастно сказала Эльза. — Как только его кровь коснется твоих ног, ты снова станешь русалкой. И сможешь забыть все произошедшее, как страшный сон. Я буду ждать тебя, сестра. Мы с Элоизой будем ждать».       Эмма слушала ее с нарастающим ужасом. Она? Убить человека?! И не просто человека, а…       Но она не успела ответить, не успела вообще ничего сказать — Эльза упала в воду и исчезла в темных волнах.       — Нет, сестра, — покачала головой Эмма, глядя на кинжал так, словно это он во всем виноват. — Я никогда не смогу этого сделать.       Она уже собралась бросить страшный предмет в море — как вдруг что-то ее остановило. Эмма ненавидела себя за то, что вообще над этим думает, и все-таки… Теперь в ее размышления добавилось новое условие, перечеркивающее все предыдущие решения.       Она может остаться на корабле, если Киллиан ей позволит, и мучиться всю жизнь, находясь рядом с ним и наблюдая, как он находит свою любовь.       Или они навсегда расстанутся.       В таком случае, Эмма никогда больше его не увидит. Но до конца своих дней будет думать и — что греха таить — надеяться. Да, только сейчас она осознала, что будет надеяться, несмотря ни на что.       Но если она… О великий Океан, даже мысленно не хотелось произносить этого слова!.. Если она убьет Киллиана и вернется в море…       — Тогда я буду мучиться еще сильнее и гораздо дольше, — пробормотала Эмма.       Лишить человека жизни, чтобы исправить собственную ошибку. Убить любимого, чтобы вернуться домой. Потерять себя, чтобы вернуть облик.       — Нити шелк пока блестит,       Ветер радостно играет       И целует волос… черный, словно смоль.       Смотрит ввысь, поверх морей. Слез уже нет,       Следа их нет…       Океан грустит по ней, вздыхает он…       Эмма тяжело вздохнула. Кажется, она только думала, что у нее есть выбор. На самом деле, никакого выбора нет. И ей придется…       — Нифма Моря, свет луны, — вдруг раздалось за ее спиной. Чуть насмешливо, небрежно, но все-таки прекрасно. — Из всех ночей рождает свет, то Солнца свет… Ну и как-то так.       Эмма судорожным движением спрятала кинжал в карман и обернулась. Сердце потихоньку перестало колотиться, и на место испугу пришло ошеломление.       — Вы помните?..       — О да, помню. Как я и предполагал, ваше пение только казалось мне ангельским. — Киллиан подошел ближе, ухмыляясь. — Хотя, надо признать, я ожидал худшего.       — Спасибо, — буркнула Эмма. — У вас тоже неплохо получается.       — Значит, нимфа моря? — Он пытливо смотрел ей прямо в глаза. И казалось, он совершенно точно знает, насколько это важный вопрос.       Эмма хотела отшутиться, но под этим взглядом смогла лишь грустно кивнуть.       — Да. Нимфа моря.