С миру по нитке

— Они же убьют его тогда, понимаешь ты это?! — Шерлок кинул в Джона испепеляющий взгляд и бокал очень дорогого вина, которое Джон выбирал минут сорок. Бокал разбился о стену, а не об голову Джона только потому, что в последний миг тот изменил траекторию броска. — Может и нет, Шерлок. Не психуй ты так! За ремонт кто мне будет платить, ты? — Джон смотрел на бордовую кляксу, что растекалась по светлым обоям. И на засыпанную стеклом постель. Подушки теперь только выбросить! А Джон любил эти подушки! Столько мучился, пока подобрал те, на которых сможет нормально засыпать, чтобы спать без кошмаров. Сейчас Джон немного сожалел, что решился на этот разговор наедине. Возможно, в публичном месте Холмс сдерживал бы себя лучше. Хотя это не факт. Даже любимые суши любимое вино не смягчили удар. Шерлок напрочь забыл про еду, едва Джон сказал ему, что уходит из сериала. Нужно было подождать, пока его вспыльчивый партнёр поест. Тогда хоть еда не пропала бы зря. — Они делают так всегда! — выдохнул Шерлок уже без бешенства, но голосом, полным боли. — Когда актёр уходит из сериала, они убивают его персонажа! Не отправляют куда-нибудь, жить долго и счастливо! А убивают напрочь и навсегда, да ещё каким-нибудь жестоким образом, заставляя фанатов рыдать и писать петиции! Шерлок отвернулся к стене, плечи его подрагивали, да и всё его тело била дрожь. — Ты такой судьбы хочешь своему экранному Джону? После всего, через что он прошёл? Уничтожить, безжалостно убить, только потому, что тебе приспичило поиграть в отца? — Это будет не игра! — Джон очень старался говорить спокойно, но выходило плохо. Злость Шерлока заражала и его. — Мэри беременна, и ты должен понимать, что это для нас значит! Шерлок, я должен быть рядом! Каждую минуту, каждую секунду быть рядом с ней, чтобы… Чтобы это наше чудо увидело этот мир! — Ну да. Чудо, — Шерлок, наконец, обернулся. — Действительно чудо, что ты доиграл до конца сезона, после появления в твоей жизни этой… а не сбежал сразу. Напомнить ещё, как ты говорил, что твоё увлечение ничего не значит, и ничего не изменит? — Ты ходишь по тонкому льду, Шерлок, — голос Джона стал ледяным. — Одно лишнее слово о моей жене, и я могу и подзабыть, что ты мой лучший друг. — Друг, — Шерлок хмыкнул. — Хотя бы на фоне этой кровати не говори, что я тебе только друг. Сколько раз мы на ней… Джон сам не понял, что случилось. Он как выключился, а когда снова осознал себя, Шерлок валялся около этой самой кровати, прижимая руку ко рту. Из уголка сочилась кровь. Первым порывом Джона было броситься вперёд, помочь встать, усадить, принесли льда, извиниться… Вторым же он заговорил: — Я сразу сказал тебе, те наши… отношения были ошибкой. Ладно, не ошибкой. Экспериментом. Я искал себя, пробовал разное. А когда появилась она, я себя нашёл. Я не такой, как ты, Шерлок. Я… нормальный. Шерлок очень медленно поднялся, опираясь на постель. Зашипел от боли, глянул на руку. Тоже кровь. Видимо, он попал на один из осколков. — Ну да. Конечно. Иначе папочка не поймёт, да. Папочка военный не поймёт сына, посмевшего любить мужчину. Поэтому нужно ломать свою суть, свою душу, убеждая себя, что ты любишь только исключительно женщин. Что ты любишь только и исключительно её… Джон вытащил из ящика аптечку. Он давно выбросил из неё всякие разные смазки, которыми они пользовались с Шерлоком. Достал пластырь, обезболивающе и дезинфицирующий спрей. Шагнул к Шерлоку. Но тот оттолкнул его и шагнул к двери. — Шерлок, не будь ребёнком. Позволь мне обработать раны. Ты можешь схватить заражение крови. — Ещё скажи, что я могу умереть от её потери! От разбитого сердца же не умирают! — Холмс! — Они убьют твоего персонажа, Джон. Но знаешь что? Я не собираюсь тащить этот груз в одиночестве, и тоже уйду из серила. Значит, и моего героя им придётся убить тоже. — Ну не будь ты таким! В честь тебя же сериал называется! — Он называется «Настоящий сыщик», а не «Шерлок Холмс». Найдут другого на новый сезон. Или закроют. Сделают это финалом. Переставь, как будут счастливы фанаты, семь сезонов следить за нами, переживать, заваливать письмами, строить теории, мечтать, чтобы в конце было два трупа! — Тебе могут найти нового партнёра! — Ну да. И снимать полсезона мою настоящую искреннюю боль, что ты предпочёл сладкую писечку своей карьере, душе, любви! — Шерлок!!! Теперь уже около головы Холмса разлетелся вдребезги бокал. — Мне, наконец. Холмс обернулся. Глаза его пылали. — Надеюсь, — чеканя каждый звук, произнёс он, — когда ты будешь в очередной раз трахать её сладкую писечку, ты будешь счастлив! Каждый день будешь убеждать себя, что поступил правильно, разрушив всё, ради одобрения папочки, который давно сдох и плевать хотел, с кем ты там траха… На сей раз уже Джон очнулся уже сам лёжа на том же месте, где до этого лежал Шерлок. Голова гудела, а челюсть болела. Мир вокруг кружился так, что пришлось закрыть глаза. — Ударить меня по лицу позволительно только один раз, — донеслось из темноты. — Второго не будет. — Ты… — И позволь напомнить тебе о твоём брате, Джон. Твоём дорогом старшем брате, который так и не вернулся из армии, хотя сто раз мог. Продлевал и продлевал контракт, потому что дома его ждал ваш папочка с диким желанием женить его на дочурке одного из своих сердечных приятелей! — Не смей приплетать сюда Гарри! — Джон пытался сконцентрироваться в пространстве, но выходило у него плохо. — Он погиб в бою! Как герой! Уж этого ты не можешь отрицать! — Да, я видел целый шкаф его орденов и медалей. Но позволь тебе напомнить одну малюсенькую деталь, которая постоянно тобой игнорируется. Он погиб не просто в бою, он погиб, заслонив собой своего друга. Друга, с которым они служили бок о бок много лет. Который тоже не спешил на гражданку и жениться. Друга ли… — Закрой рот! — Закрою. И не только рот. Но и дверь с той стороны. Но ври хотя бы себе, что ты так уж очень хочешь детей. Они всегда бесили тебя, уж я-то помню. И что ты любишь жену. Ты просто хочешь доказать себе и давно умершему отцу, что ты «нормальный». О, привет, Мэри. Ты очень вовремя. Твоему мужу не помешает пакет со льдом, и, возможно, врач. — Что у вас тут произошло? Шерлок! Вы что, подрались? — Да, у мужиков такое бывает. Можете в суд подавать. И Джон… — они встретились взглядами. Джон, наконец, вернул ясность зрения. — Я поставлю условие, чтобы сцены смерти наших персонажей они сняли по отдельности. Я никогда больше не хочу видеть тебя. Прощай.