С миру по нитке

Лондонца дождём не испугать, но это была не лёгкая морось, а что-то вроде тропического ливня. Только холодного. Прежде я только слышал «льёт кошками и собаками», но попал под такой хаотичный, мощный ливень впервые. За два часа ожидания Холмса моя куртка стала совсем влажной, но ещё не пропускала влагу к телу, этот же дождь должен был завершить начатое. Я невольно встряхнулся, как промокающий и замерзающий пёс. Когда ещё выйдет Холмс, и как быстро мы доберёмся до дома, или, хотя бы, до кэба… Не хватало ещё воспаление лёгких подхватить. Пока я размышлял над этим, двойная дверь особняка распахнулась, и мой Холмс выскочил на улицу. В несколько шагов он добежал до меня, не обращая внимания и даже не обарачиваясь на гневные крики хозяйки, которые я слышал даже из сада. Оказавшись рядом, он полсекунды смотрел на промокшего меня, схватил под руку, и потащил куда-то. Я, не сопротивляясь, последовал за ним, глядя под ноги, на скользкие булыжники мостовой, предоставив следить за тем, куда мы движемся, моему бессменному партнёру. Мы закончили дело, и не могли попросить хозяйку пустить нас в дом, переждать непогоду. Леди-хозяйка придерживалсь строгих правил, относительно того, кто может переступать порог её дома, а кто нет. Шерлок, с трудом, подошёл под строгие критерии. Всё же, он был из аристократической семьи, и в связях, порочащих его, замечен не был. Я же… Я был для хозяйки кем-то вроде помоечного пса. Не лорд по рождению, разведён, да ещё убивал людей. Мне было отказано подняться даже на крыльцо. Холмс тогда чуть не повернул назад, но я убедил его закончить. В конце-концов, наш клиент, сын этой почтенной дамы, не был виноват в причудах родительници, и должен был получить ответ на свою загадку. А мы – наш гонорар. И немалый, нужно сказать. Холмс согласился со скрипом. И вот сейчас, он затолкал нас обоих в какую-то нишу с каменной стене. – Нам придётся переждать здесь, дорогой Уотсон, – услышал я его голос, в котором явно звучало бешенство. – Неплохо, – констатировал я. Действительно, в данных условиях, это было подарком судьбы. В нише мы имели крышу над головой, которая ещё и чуть выдавалась вперёд, этаким козырьком, спасая нас от косого ливня, мокрые и склизкие стены были достаточно далеки, чтобы не упираться в них. – Молодой господин рассказал мне об этом месте, посоветовав переждать непогоду здесь, – уже чуть более спокойно сказал Холмс, а я только усмехнулся. Мне было искренне жаль парня. Из-за неудачного падения, он временно потерял способность ходить, невеста его бросила, так ещё родная мать обвинила в краже дорогих украшений. Что, собственно, и расследовали мы с Холмсом. – Ваша куртка промокла насквозь, снимите её дорогой! – теперь в голосе моего гения звучала искренняя тревога. Я не был уверен, что быть вообще без куртки лучше, чем в мокрой, но решил послушаться. Как слушался его всегда. Всё же, я признавал, что в нашей паре он умнее, так что… Не успел я додумать, как Холмс взял куртку из моих рук. Я не успел проследить, куда он её дел. А Шерлок расстегнул собственное пальто, подтянул меня поближе, и запахнул его за моей спиной. Удивительно. Мне в голову не пришло бы, что в приталенное пальто, в котором Шерлок смотрелся верхом изящества, можно запихнуть ещё кого-то вроде меня. А вот поди ж ты! Оказавшись в тёплом коконе пальто и рук Холмса, прижатый к нему, и надёжно закутанный, я вскоре согрелся и разулыбался. Оказалось очень приятно, стоять вот так, в тепле, в объятиях, и искренней заботе моего дорого Холмса, под шум дождя. Макушкой я ощущал его подбородок. Когда мне стало уже не просто тепло, а немного даже жарко, я чуть отстранился, самую чуточку, просто чтобы иметь возможность поднять голову и посмотреть ему в лицо. Он тоже смотрел на меня. – У вас нос совсем красный от холода, – констатировал Холмс, и чуть приблизил к нему свои губы, чтобы согревать дыханием. – А у вас глаза меняют цвет, от стального, через сине-зелёный, до прозрачно-голубого, вы знаете? Когда ещё доведётся так близко видеть его лицо? – А ещё, вы до боли красивый, Холмс… Он чуть помолчал. – Вам больно смотреть на меня? – его лицо и голос выражали сейчас досаду и лёгкую растерянность, какая бывала у него в те минуты, когда он чего-то не понимал. – Мне больно от мысли, что я не могу расцеловать вас… Мои руки обнимали его под пальто, а его аристократический нос был так близко… – Вот так, – я снова улыбнулся, и осторожно коснулся губами давно манящего меня кончика. Для этого мне пришлось встать на цыпочки, ну да ладно. Мне определённо нравилось, что Холмс такой высокий. Даже если бы мне предложили, я ничего не стал бы менять в нём. Ни единой детали его порой несносного характера. Ни… Мой поцелуй вернулся ко мне. Мне это не показалось! Шерлок осторожно и мягко поцеловал меня тоже! В нос. А теперь растерянно смотрел на меня, будто я объясню, что это сейчас было. Весь его вид был таким забавным, что я не стал сдерживаться, и рассмеялся. Отсмеявшись, я чуть потёрся о его грудь лбом, как ластящийся котёнок. Снова посмотрел в лицо. Поцеловал в подбородок. Для это привставать не пришлось. – Вы смеётесь. Вы довольны, – констатировал Холмс. – Теперь вам не больно? – Его лицо тоже просветлело. – Нет. Теперь мне хорошо. Делайте так иногда, Холмс. Если вы не против. И позволите мне повторять эту вольность иногда? – Мне нравится, когда вы улыбаетесь. И когда смеётесь. Когда вы довольны, определённо, – констатировал мой детектив. – И ваш нос… тоже нравится. Поэтому мой ответ – конечно. Но когда мы наедине. – Это понятно. По разлившийся тишине я понял, что дождь закончился. Шерлок же это увидел. – Мы можем выйти, Уотсон. Что мы и сделали. Моя промокшая куртка обнаружилась в руках Холмса. Ума не приложу, куда он её дел, пока обнимал меня, согревая. Надеть её он так мне и не дал. До выхода из усадьбы, до кэба, мы шли плечом к плечу, укрываясь его пальто. А когда подошли достаточно близко, и возникла опасность, что нас увидит кэбмен, сделает какие-то ненужные выводы, Холмс отдал мне своё пальто, заставил надеть и застегнуть, несмотря на все мои протесты. Перед кэбом я пальто снял, и когда мы оказались внутри, укрыл нас обоих на манер одеяла. – Сейчас домой, переоденемся, – обтекаемо сказал Холмс, хотя это требовалось только мне, – а потом к милой сбежавшей невесте. Возвращать украшение и доброе имя нашего клиента. – Думаете, она отдаст? – я пытался переключиться на дело, игнорируя факт горячего бедра Шерлока впритык к моему. – Думаете, она не сбежала уже с другим за границу, как собиралась? – Нет. Её мать написала мне. В ответ на мою телеграмму. Умоляет не дать делу ход, обещает не только всё вернуть, но и оплатить издержки. – Отважная девушка. Шутка ли, вытолкнуть неугодного жениха со второго этажа, украсть семейные драгоценности… – И сбежать за границу с другим, – подхватил я, видя, как навострил уши кэбмен. Пусть слушает. Пусть лучше запомнит наш разговор, чем наше пальто на двоих. Надо сказать, что похитительницу мы всё же упустили. Возможно, из-за моего переодевания. А возможно из-за того, что мать помогла дочери, хотя нам доказывала обратное. Как бы то ни было, бросив и второго жениха на произвол судьбы, она пропала, прихватив и его деньги. Следы её потерялись в порту. И хотя Холмс вычислил, на какой именно корабль она села, преследование было уже не в нашей юрисдикции. Холмс передал данные в Скотланд-Ярд, а те Интерполу. Но я сомневаюсь, что ловкую леди поймают. Никто нам за это дело не заплатил, но я не считаю его провалом. Потому что наш клиент уже начал вставать, хоть пока и на костылях. И потому, что мой Холмс прямо сейчас ждёт меня, чтобы… но уже наши личные дела. Не под запись.