Этюдник

***

      Сгущались сумерки. Они стояли в центре площади у фонтана. Была ранняя зима. Тонким слоем надели покрывалась брусчатка. Марк резко схватил Николоса за ворот шифоновой кремовой рубашки, наклонился корпусом назад и вдарил лбом по лбу обмякшего в его хватке тела. Притянув его на себя, он резко оттолкнул и отпустил мягкий шиворот. Николас пляшмя упал на мёрзлую брусчатку. Поднеся свой милитаристский ботинок к лицу Николоса, Марк слегка помедлил с ударом, смакуя момент. Длинная тень отразила на брусчатке сгиб колена и резкий выпад вниз. Слышится приглушённый жалобный вой. Нос Николоса разбит, а с плоского каблука Марка падает рудная жидкость. Толкнув Николоса в плечо и перевернув его, Марк присел, взял того за загривок. Волосы были словно ткань рубашки, столь же нежные, лёгкие и мягкие, а в воздухе начал витать специфический железный запах. В глаза Марка небольшим блеском отразилось нечто, вывалившееся из кармана пальто лежащего на земле. Занося вверх руку, он уже представлял распускание кумачовой лилии под Николосом, и, помедля мгновение, резко вдавил рыжую голову вниз, к твёрдой брусчатке. Хруст хрящей был отчётлив и ритмичен до тех пор, пока не послышались чужой топот ботинок и приглушённые крики. С полуприкрытыми веками Николос попытался бросить взгляд по направлению к звукам, и, издав тихий стон, получил в последний раз по затылку выпавшим из кармана пальто портсигаром. В момент Марк уже выходил с площади, ссутулившись и втянув шею в плечи, подняв воротник пальто в попытке скрыться от студёного ветра.