Аквариум

Я отравлен. От кончика языка, которым слизывал нередко твою ядовитую кровь с царапин, мной же и оставленных, и до самого сердца, которое пропиталось этим ядом и не сможет теперь без него. Я отравлен тобой. Целиком и полностью. Мой персональный наркотик…

Три месяца спустя.

Pov Мо Гуань Шань Выхожу на улицу, захлопнув дверь подъезда ногой. Весна. Шикарная погода. Но, для меня все абсолютно серо. Словно, нет у этого мира ни красок, ни звуков, ни запахов. Красавчик, Хэ. Постарался.

Тогда

— Хэ! — зову, хрустнув кулаками, — Хэ Тянь! Что тут, нахер, случилось?! Пиздец начинается из самого коридора и тянется на протяжении всей квартиры. С каждым шагом офигеваю все больше. Смятый коврик в гостиной, раскоканные вазы, разбросанные вещи. Все это удобненько расположилось вокруг дивана, а вернее, того, что от него осталось, перевёрнутого вверх дном. Журнальный столик валяется рядом в таком же состоянии. До ушей доходит звук льющейся воды. Медленно, в тихой ярости, разворачиваюсь в эту сторону, натыкаясь взглядом на лужу под дверью. Помыться решил в этой свалке?! Нервно дергаю за ручку, приготовившись наорать на придурка и в кратце изложить, какой он в высшей степени еблан, как на меня выливается поток холодной воды. Дергано снимаю носки, выжимая в раковину. Загибаю штаны, промокшие где-то по щиколотки. Твою мать. Мажорчика я, разумеется, не застаю. Только душ бьётся в танце сумасшедшего, разбрызгивая капли. Стараясь не поскользнуться, под звук шипящего крана, направляюсь чтобы вырубить этот поток. А он, оказывается, выключен. В трубе дыра. Закатив глаза, устремляюсь на кухню. Прохожу вглубь комнаты, отпинывая за ненадобностью валяющийся на полу стул. Тут и так слишком много хлама, даже паркета не видно. — Сука! — вскрикиваю, наступив голой пяткой на что-то острое. Подгибаю ногу и, достав осколок, небрежно кидаю к остальной куче поломанных вещей. Яростно осматриваюсь, пытаясь найти его в этой груде. Скорее всего, он погребен под чем-нибудь громоздким. Валяющимся на полу телевизором, например. И, в такт последней мысли, подбегаю и, приподняв повыше, обнаруживаю пустоту. Тяжеленная плазма, чуть треснув в моих руках, с грохотом валится обратно. — Хэ! — продолжаю кричать, даже несмотря на то, что в глубине души уже отчаялся найти, — вылезай, твою мать! В голове вспыхивает последняя возможная комната. Спальня! Я не смотрел в спальне! Дергаюсь туда мгновенно. Сердце начинает стучать быстрее, в надежде увидеть. Ноги путаются в развалах, но я высоко переступаю и прыжками перемещаюсь в нужном направлении. За километр завидев огромные окна, уже не смотрю под ноги и, ухватившись за косяк, отталкиваюсь руками, выбегая за угол. — Хэ Т… Ну, ема. Чернявого, естественно, не обнаруживаю. Спотыкаюсь о неожиданную мысль. Спальня — это единственное место, которого не коснулся погром. Здесь идеальный порядок. Словно ураган, разнесший хату мажорчика, на последней комнате передумал и развернулся обратно, так и не задев. Он здесь. Он где-то здесь. Здесь… — Хэ, блять, выходи! Сажусь на пол, обессиленно таращась в телефон. Восемнадцать пропущенных. И одно яростное голосовое. Ногу опять колит что-то невыносимо острое. И я чётко решаю, что в этот раз швырну в окно со всей дури, потому что реально, сколько тут всякого… И в шоке замираю. Ключи. Сраные Тяневские ключи. Подрываюсь с места и бегу проверять. Вставляю в замочную скважину. Да ну... Проворачиваю. Ну, да. И нервы окончательно дают сбой. — Превосходно! — ору в пустое пространство, — съебался, значит, невесть куда, и ключики оставил! Отли-ично! Меня несказанно кроет. Я знаю, что его здесь нет. Но, отчего-то уверен, что он слышит. Иду в кухню и плюхаюсь на барную стойку, сплошь покрытую чёрными точками. Присматриваюсь. Это следы от сигарет. О, да. Тушить сиги об дорогую дядину мебель. Верх пофигизма. Выломанная дверца мини-бара услужливо приглашает заглянуть внутрь. Шесть бутылок. Пять из них пусты. Хватаю ту, в которой есть хотя-бы половина элитного пойла. Заглатываю. Металл от ключей противно морозит руку. — Это охуенно! Охуенно, слышишь?! Я давно мечтал от тебя избавиться! Теперь мечта сбылась! Я счастлив, втыкаешь?! Добился, чего хоте-ел! Эхо от собственного голоса долбит по ушам и меня неприятно передергивает. Допиваю содержимое бутылки и нервно проталкиваю в неё сжатые в кулаке ключи. — Вот! Хуй ты теперь найдёшь их! Хоть весь дом перерой, — спрыгиваю с барной стойки и дергано пихаю бутылку под перевернутый диван. Хмыкнув, направляюсь к выходу, усердно игнорируя ноющее сердце.

Сейчас

Родная квартира Хэ. С огромными панорамными окнами. С шикарным траходромом и мягким ковром. Холодная. Пустая и холодная. Без него. Я не первый раз здесь нахожусь. В тот день, уже в последний момент, когда я буквально вылетал из этой тупой квартиры, в голове что-то щелкнуло. Я метнулся обратно, отшвырнул диван и все же, разъебал эту сраную бутылку об стену. Так что теперь у меня есть ключи. Да, полезное приобретение. Имею ключи от богатой хаты. Учитывая отсутствие владельца самой хаты. Кстати, я прибрался здесь. За столько дней без Хэ это было одним из того, что я мог бы сделать. Так я чувствую, что наша связь не до конца потеряна. Когда совсем херово, я готовлю на его кухне. Мама все удивляется, где я пропадаю по полдня, откуда берётся еда. А я отвечаю. Честно. И она понимающие кивает. Друг пропал. Трагедия. Ага, пиздец, друг. Друг, который может одним своим видом довести чресла до состояния пружины. Друг, который оставляет засосы в таком количестве, что пластыри бы стали абсолютно бесполезны. Друг, который против воли запал в самое… Воздух прогнивший и душный. Все здесь — невыносимо. Возможно, ввиду того, что я хожу сюда как по часам. Каждый день после школы не домой — а сюда. Хотя бы ненадолго. Конечно, бывали дни когда я сидел допоздна. Встречал закат через огромные окна. Но, после заката всегда перебирался домой. Я не могу спать здесь. Мне страшно. Страшно оставаться здесь ночью одному, в то время как раньше, на фоне огромного звездного неба за окном, здесь происходило то, о чем забыть я не смею никак. Такое, чего стыдился тогда и ненавидел как самый позорный позор в своей жизни. И старался бороться. И боролся. А теперь без этого я натурально... Подыхаю. Без его запаха, без присутствия. Его нет уже не первый месяц и такую пустоту в душе восполнить невозможно никем. Только им. Лишь он поможет. Лишь он способен отрезвить и вылечить. Мне бы только взглянуть... У меня нет ни одной его фотографии. Ни одной нашей совместной. Ничего, что можно было бы достать из-под подушки, целовать пока никто не видит, как в дешевых историях про слащавую любовь, а потом подрочить от души и, потянувшись, запихнуть обратно. Ничего, что связывало бы с ним. Соулмейт, как ни странно, стал моим единственным психологом. Конечно, таким психологом, который сам подыхает. И на своём примере показывает, что людям-то, оказывается, бывает ещё хуже. Он сказал, что ненавидит меня. И даже сам пытался сломать стену. Но, разумеется, тщетно. Удивило подобное поведение со стороны спокойного и невозмутимого обычно человека. Видать, стряслось что-то действительно серьёзное. Когда прошло достаточно времени и тот чувак поумерил свой непонятно откуда взявшийся пыл, все как-то притопталось. И мы нашли друг в друге…утешение? Бред. Скорее, чужой болью пытаемся заглушить собственную. И искренне надеемся, что это, блять, сработает. Два дебила. Кругам под моими глазами могла бы позавидовать даже панда из зоопарка, куда И с Чженси пытаются затащить меня вот уже не первую неделю. Они говорят, что надо как-то развеяться, отвлечься от переживаний. Говорят, что им так же тяжело. Они же тоже его друзья. Если бы они только знали. Плазму тоже удалось починить. И сейчас я бездумно втыкаю в экран повешенного на стену телевизора. Смотрю и не вижу. Пиздец. Резко подрываюсь с дивана и мчусь на поиски сигарет. Курить хочу. Срочно, иначе точно сорвусь. По исчезновению мажорчика я поклялся не пускаться во все тяжкие и соблюдать более-менее здоровый образ жизни. Но, это мне необходимо. К хуям кислород, табака хватит. И я бы продышался им до спинного мозга. Бля! В его доме просто должны быть сигареты! Как у такого курильщика может их вообще не быть?! По башке щелкает резким осознанием. Это квартира его дяди. Дядя Ян не курит. Пока я охреневающе анализирую, откуда мне все это известно, раздается телефонный звонок. В спешке достаю телефон, в надежде увидеть тот самый номер. Однако, номер не тот. — Да, Цзянь. Закрываю все ящики, которые пооткрывал в бешеных попытках отрыть дозу никотина. Сгребаю ключи в охапку. Без Хэ и сижек нехер мне здесь делать. — Алло, Рыжик, привет, ты у Тяня? Останавливаюсь в коридоре, раздраженно наматывая ключи на пальце. — Нет, — возобновляю путь к двери. — Ты определённо у него… — Да блять, — резким рыком перебиваю, — с чего ты это… Распахиваю дверь, встречаясь с огромными светлыми глазами. Цзянь И прижимает к уху мобильник. — …взял… — С того, — Чженси отпихивает блондинчика и толкает меня вглубь комнаты, — что ты постоянно здесь тусуешься. Сколько уже можно? Сбрасываю звонок, недовольно засовывая телефон в карман. Заебали. — Серьёзно, Шань. Сколько дней ты прибирал этот беспорядок? Два? Три? А главное — зачем? Все ещё ждёшь, что он вернётся? — Цзянь И, — грозно направляюсь к нему, — завали. — Это не нормально, — он не останавливается, — ты появляешься в этой квартире чаще, чем в собственной. Госпожа Мо уже забывает, как ты выглядишь. Что тебя здесь держит? Мы же твои лучшие друзья, ты сам говорил, мы тебе ближе, чем он... — Цзянь, — скрежечу сквозь зубы, из последних сил сдавливая кулаки. — Мы вместе с поступления, тусовались втроём, и только втроём! Мы с Чженси! Не он! А этот Хэ Тянь тебе вообще… — Заткнись. — …никто! Нервно дернув плечом, резко выкидываю кулак, попадая прямо в скулу. Как всегда, не промахнулся, вот только, с адресатом ошибся. Чженси закрыл его собой, приняв весь удар. Всегда защищал этого засранца. — Си, — виновато смотрю на друга, — я не тебе… Но меня обрывают резким ударом под дых. — Ты хотел его ударить?! — от неожиданности сгибаюсь пополам, — Твою мать, ты совсем сбрендил?! Мы — твои друзья, мы хотим как лучше! — Как лучше?— буквально чувствую, как глаза наливаются кровью, — лучше будет если вы съебете отсюда! Я с силой толкаю Чженси на стену, впечатываясь ладонями в плечи. — Чуваки, прекратите! — рявкает И где-то над ухом. — Какого вы сюда пришли?! — совершенно не слушаю златовласку, а вместо этого ещё раз толкаю Си в стену. В этот раз он выпускает больной стон. — Мы переживаем,— перехватывает мои руки и, схватив за шиворот, тащит в холл, — как ты не поймёшь?! Он ведет меня к лифту, а я, совершенно потеряв голову от злости, кидаю его в какую-то белую дверь. Она распахивается, выпуская нас на лестничную площадку. Не знал, что в таких дорогущих домах она вообще есть. Зуб даю, считал что здесь только лифт. — Вертел я ваши переживания! — сбрасываю его руки, не рассчитав силу. Чженси оступается и, послав нахуй координацию, падает с самой верхней ступени. И это чуть приводит в чувства. Я, опомнившись, хватаю за шиворот, но он зацепляется за рукав моей футболки и мы кубарем летим с лестницы.

***

—Нахуя поймал? — Чжань вытирает кровь с лица, неспеша разминая ноющее плечо. — Совсем дебил? Ты ж полетел. Мы сидим на ступеньках, тяжело опираясь локтями на колени. Видок, конечно, ни к черту. Как несколько лет назад, когда мы дрались, защищая И от каких-то доебавшихся пацанов. Истекали точно так же. Только на этот раз махались не с кучкой бугаев, а друг с другом. И поэтому выглядим, наверное, ещё хуже. — Мог бы не ловить, я бы зацепился. — Так ты и зацепился. За меня. — Придурок. — Самокритично. — Хороший удар, бро. — Бро. Поцапались — помирились. Настоящая пацанская дружба. Без вырванных волос, как у девчонок, без дырявых колготок и изрядно пострадавших платьев. Только ободраные костяшки и нестерпимая боль в суставах. — Он не хотел. Вопросительно уставляюсь в глаза напротив. — Цзянь И не хотел так говорить, — поясняет, — Просто он сильно переживает и за тебя, и за Тяня. Хэ так неожиданно пропал…в общем, резко все. Он и сам психовал месяц. Я понимающе киваю в ответ. — Прости. Сам не знаю, что на меня нашло. Я не хотел его бить. Просто он так сказал и… Поблескивающие серые ступени, белоснежные стены. Не сравнится с обычными лестничными площадками. Надо же, под восемьдесят этажей. Это сколько же ступеней, охуеть… — О чем думаешь? — О ступенях. — Очень вовремя. — А что я должен думать? — Не знаю. Например, что нам делать. Он исчез, но надо как-то жить дальше. Он был и моим другом, не думай, что мне наплевать. Напротив — решительное лицо бровастого. Этот пацан всегда отличался неимоверной упертостью. И он не остановится. — Си, — тяжело вздыхаю, — пожалуйста… — Нет. Ты задолбал тухнуть. Тухнуть. Это ещё мягко сказано. Да я умираю изнутри. Поверил бы я раньше, что буду убиваться по богатенькому пидорасу, сидя в его квартире? Поверил бы разве в то, что буду скучать по этим прикосновениям, по этим грубым и собственническим «ласкам»? Поверил бы, что буду скучать по страху? Единственный, кого я боялся до мурашек. Единственный в мире человек, кто вызывал дрожь во всем теле одним лишь взглядом. Я говорил, что мне не страшно, но порой страшно было пиздец, как, ведь он единственный, кто мог увернуться от моих ударов. И воздать в два раза больше. Я не ценил, что имел, пока не потерял все. Слово, которое я, как последний трус, избегал даже в мыслях, теперь недостижимо. Я знал, что это, но так не хотел называть. Зависимость, страсть, любая другая фигня, но только не правда. Все, кроме того, чем это было на самом деле. По крайней мере, у меня. Рыжий придурок. Если ты не вернёшься, я готов. Я готов оставить тебя. Не забыть, но попытаться, ведь с каждым днём я все больше понимаю, насколько пустая моя жизнь если в ней нет хотя бы дольки твоего сарказма, хотя бы частицы прошлого, в котором ты преследуешь меня и зажимаешь по углам, терроризируешь своими альфачими закидонами, а я искусно делаю вид, что мне это не нравится. — Чженси. — Пообещай, что больше сюда не вернёшься. Это не наша квартира, мы не можем здесь находиться. Становишься похож на сталкера. Как давно ты сюда ходишь? — Три месяца. Он присвистнул. — Пиздец... — Си… — Я сказал. Тебя надо вытаскивать. — Есть одна просьба. Если вы с И её выполните, то я сюда не вернусь. — Шань… — Обещаю.

***

Pov Хэ Тянь Я ненавижу тебя. Ненавижу за то, что ты сделал. И себя я тоже ненавижу. За то,что полез к тебе в тот день, на баскетбольной площадке. И не смог отвязаться. А ещё я ненавижу судьбу, которая связала меня не с тобой, а с каким-то обшарпаным соулмейтом. Без возможности выбора. Без малейшего шанса. Я потерял тебя. Потерял, не успев найти. И теперь мучаюсь от невозможности даже находиться рядом. Потому что ты — воздух. Ты — ебаный кислород. Моя огненная как твои волосы атмосфера. Моя вселенная. Никого не существует, если рядом — ты. А если тебя нет, то нет и меня. Я подчинял, сгибал и ломал, делал больно. Но только лишь оттого, что не знал, как сделать свои чувства взаимными. И исчез из твоей жизни, так и не узнав. Вот уже третий месяц я живу у брата. С тех самых пор, как завалился к нему в тот день, чуть не убив. За то что он не сказал. За то, что я был в неведении столько времени. Если бы я знал, я бы не стал даже заводить разговор с Рыжим. Я бы давил в себе эту привязанность, как мог, ведь знал бы изначально, чем закончится все это безумие. Героем я никогда не был. Но его я спас бы несмотря ни на что. Даже от себя. Чтоб никогда не встретиться, меня перевели в другую школу. В противоположной стороне от той, где я учился. Так же пришлось оборвать все связи. Не хватает Чженси и Цзяня, но это и на толику не сравнится с тем, как сильно я скучаю по Мо. Сегодня — особенно сильно. Тот долг, о котором говорил Чэн. Пришло его время. Так как один из глав корпорации отбывает заслуженный срок в тюрьме, и вряд ли вообще выйдет, компании необходим его заместитель. И в будущем я должен занять его место. Планировалось, что по окончании школы, я уеду учиться в Калифорнию. Заебись, братец. Все как ты и хотел, да? Однако, в связи с всплывшими подробностями, я уезжаю завтра. Просто не смогу с ним находиться. Даже в пределах одного города. И Чэн пошёл мне на уступку, не без удивления, конечно. Так что благодаря связям, несколько месяцев готовились документы и прочие нюансы. Завтра самолёт. И я улечу на пять лет. А там, авось, пройдут обжигательные чувства, и, может даже, на соулмейта сподоблюсь. Кто знает, вдруг в будущем мы будем вместе… Под дых прилетает сильнейший удар. Нет, блять. Не будем мы с ним вместе. Осторожно разгибаюсь, устало вдыхая. Почему его все время кто-то лупит?! Стоило только об этом подумать, как боль окатывает все тело и я складываюсь обратно в положение эмбриона. По позвоночнику, по шее, рукам и ногам. Словно этот дебил летит с лестницы. И все же, разорвать эту связь было бы не самым плохим выходом. С силой хлопаю крышкой чемодана, вспоминая, все ли положил. Предметы личной гигиены, одежда, планшет, ноутбук, мобила, зарядка от всего перечисленного, фотка Мо, спизженная из его дома, пара безделушек...Сигареты. Без них я сдохну. Кто-то скажет, почему бы не купить их по прилету, но мне просто жизненно необходимы вещи, связанные с ним, или, на крайняк, с его районом. Поэтому, запасусь годовым запасом из продуктового, где он обычно берет газировку.

***

Три месяца не был в этом квартале. Избегал его как мог. А сейчас пришёл по доброй воле в место, где он ошивается чаще всего. Я не хочу его видеть. Просто не смогу. И поэтому молюсь всем богам на Земле, чтобы его здесь не оказалось. Захожу в круглосуточный на обочине и в нос ударяет знакомым запахом железных колясок и целофановых пакетов. В этом магазине я брал сиги в тот день, перед мотоциклом. И это воспоминание самое ценное. Поэтому здесь, а не у Чэна. — Тянь?! Удивленный женский голос заставляет обернуться. Похоже, вся моя удача нахуй разбилась об витрину с шоколадками, рядом с которой и произошла столь неожиданная встреча. Блять. Пока оборачиваюсь, в голове мелькают тысячи вариантов того, как выкрутиться из этого дерьма. За секунду до того, как встретиться взглядом с огромными накрашенными глазами, наскоро нацепляю на моську обворожительную улыбочку. Стараясь не выказать тихой паники, более-менее ровным голосом, выдаю: — Госпожа Мо Хуан, рад вас видеть. Чувство как у нашкодившего щенка, которого застали с поличным. — Шань думает, ты пропал! — Так…я пропал… — В продуктовом? Выход не нашел!? Изнутри меня разрывает вина. Потому что из все-ех людей на земле, это оказалась именно мама Рыжего. Конечно, с другой стороны, хорошо, что его мать, а не он сам. Тогда я бы просто…просто… — Хэ Тянь. Жёсткий голос пригвождает слух. И я беспомощно таращусь в ответ. — Пошли. Объяснишь все, что нужно. — Но, я… — Я сказала, идём, — делает ударение на последнем слове. — А Шань дома? Скажи нет, скажи нет, скажи нет. Но она молчит. Только указывает кивком головы к выходу, типа, пошли почешем. Пиздец. И минуты не прошло, а у меня уже планы на вечер нарисовались.…Самолет уже завтра. Так что я теряю-то? Жизнь все равно отравлена до краев. Так что какой-то там разговор ничего не меняет.

***

Я сижу на кровати Рыжего и листаю альбом с его фотографиями. Господин Дэй Кианг и госпожа Хуан допивают чай в гостиной. Разумеется, никаких подробностей я им не объяснял. Сказал, что по серьезным семейным обстоятельствам. И, по сути, в какой-то степени, так и есть… Но мне интересно другое. У какого такого «друга» ночует Мо?! Узнаю, блять, убью! Горькое осознание оседает в груди. Не убью. С кем бы он не ошивался, теперь я не имею права вмешиваться. И не имею возможности приблизиться. Поэтому сейчас я в последний раз вдыхаю бесценный запах. И, каким бы воровством это не обозвали, прихвачу-таки пару вещиц. Вот эту ручку, например. Вдох. Выдох. Тяжесть расставания рвет сердце. Вдох. Выдох. На часах почти ночь. Пора. Пальцы чуть касаются дверной ручки. Сейчас дерну за неё и больше никогда сюда не вернусь. Вдох. Никогда. Вы-ыдох. Как ненормальный, сломя голову, дергаюсь обратно и утыкаюсь носом в его подушку. Сука, сука, сука. Сентиментальная сопля. Какого хера?! Я признаюсь себе в этой слабости. Да, видеться с ним мне нельзя. Но, никто не говорил про вещи. Здесь, среди них, я находился бы бесконечность. Просто остался бы навсегда, встречал бы закаты из-за щёлок синих жалюзей. И пил бы кофе с корицей... Стук в дверь вырывает меня из болезненных размышлений. Все. Теперь точно пора. Отрываюсь от его кровати и, не оглядываясь, широким шагом, направляясь к двери. Ручка выскальзывает из-под взмокших пальцев и я проворачиваю еще раз. Миссис Мо стоит с поднятым кулаком. Видимо, собралась постучать ещё раз. Не смею задерживать. Я и так слегка обнаглел, когда попросил зайти к нему в комнату. Заставлять её ждать это уже слишком. — Рад был пообщаться, госпожа Мо, — выдавливаю из себя более-менее дружелюбную улыбку, — мне пора. Спасибо за гостеприимство. Чужая рука ложится на плечо, останавливая. — Куда? — Домой... — растерянно отвечаю. — Никуда ты не пойдёшь, — аккуратно подведенные брови сдвигаются домиком, — ночь на дворе. Вы че, шутите? Мне семнадцать, блять. — Госпожа Мо...— уж было начинаю я, но меня бессовестно прерывают. — Никаких. Я все сказала. Переночуешь у нас. В комнате Шаня. — Простите, я не могу. Я просто... Просто сдохну, если не уйду сейчас. Мне на голову неожиданно ложится тяжёлая мужская рука. Резко разворачиваюсь, на автомате напрягая корпус. Мо Дэй Кианг стоит с бутербродом во рту. Очень напоминает Шаня, когда тот опаздывает на уроки и покупает всякую дрянь по пути. Снова кольнуло где-то слева. — Без просто, парень, — нависает мускулистой скалой, — останешься сегодня. Выглядит как суровейшая суровость. Но, на дне этого взгляда плещутся искринки. И я в очередной раз поражаюсь. У этой семьи существует какой-то невероятный ген прощения. Несмотря на все, несмотря на прошлое. Он знает больше, чем знаю я. И, по сути, при возможности, должен бы задушить меня подушкой. Но, вместо этого всего лишь подмигивает и лёгким толчком отправляет на кухню допивать чай.

***

Все, что можно, я в своей жизни уже проебал. И в этот раз пополнять список Тяневских глупостей не стану. И воспользуюсь шансом по полной. Постель я попросил не менять, а в ответ на удивленные взгляды сказал, что посплю в одежде. Но, дело, разумеется, не в этом. Его запах, его комната. Его постель. И его одеяло, которым он укрывался каждый день, обнимающее меня со спины. Я дико зол на собственную привязанность. Но и сделать ничего не могу. Самолёт завтра. Пожалуй, стащу его боксеры. Я не должен спать. Осталось одиннадцать часов до вылета. В спешке достаю телефон и, как маньяк, начинаю фотографировать комнату вокруг. Ебаный шизик. Глаза закрываются. Твою мать... Коридор сегодня белый. Как в раю, блять. Я че, сдох? Уж лучше бы и так... Тёмный силуэт за стеклом на таком фоне смотрится непроглядно чёрным. И я бы даже не увидел стену, ведь белизна просто глаз выколи. Он сидит спиной. Я обречённо подсаживаюсь рядом в свою излюбленную позу. Глухо ударяюсь об стекло. — Ненавижу. Фигура по ту сторону немного сдвинулась, прислушавшись. Повторила мое движение. — Взаимно. — Из-за тебя все. — Слышал уже. Только ты ничего так толком и не рассказал. — Это уже неважно. Хотя сам я считаю, что это, блять, довольно важно. Мы молчим. Минуту, две. А потом он сам начинает разговор. — Как ты? И я, как выжатый лимон, уже не в состоянии язвить, отвечаю честно. Устало. — Рассыпаюсь. — Я тоже... — Что у тебя? — Не твоё дело. А у тебя? — Аналогично. — Повторяешься. — Знаю, блять. — Знает он. Пиздец. Это ты знаешь. Ты вообще дохера знаешь, кроме того, что у нас происходит. Интересно. За столько времени мы ни разу не поговорили о том, что было бы логичнее всего обсудить. О нашей связи. — Ты хочешь поговорить о нас? Сейчас? — Почему нет? Если в жизни дерьмо, авось хоть во сне перепадет кусок адеквата. Я пораскинул мозгами. Вообще-то, он прав. — Как тебя зовут? Мне показалось, что я услышал смешок. — Нет, чел. Я по-прежнему тебя ненавижу. Мне не показалось. — Ла-адно, мистер умник, — против воли закатываю глаза, попутно отмечая, что голос из-за стены кажется более знакомым, чем раньше,— другие варианты? — Да дохера великого. Вот например, ты не задумывался, откуда здесь стена? — Задумывался. Но, к выводу не пришёл. — Вот именно. И почему её нельзя было разбить? — Потому что ты каши мало ешь. — Заебал. — Пффф — Ладно. А коридор? Почему цвет меняется? Отчего зависит? Пожимаю плечами, мол, хер знает. И, вспоминая, что он меня не видит, говорю вслух: — Понятия не имею. — Вот и я. — Не хочу уходить, — говорю неожиданно, даже для себя. — Что? — неуверенно, спустя какое-то время. Действительно, что я несу. — Да брось, — но меня уже не заткнуть, — тебе тоже хуево. И ты не хотел бы просыпаться, потому что в жизни столько боли, а здесь — ничего и, сука, только белые, блять, стены и стекляшка за спиной. А на душе — пусто. И ничего не волнует. Сука, бухла не хватает. — Эй... — А потом проснешься, осознавая в полной мере, что нихера не прошло и ты тупо спал, а утром так же. И на следующий день. И после него. — Хватит! — мне в спину прилетел глухой удар, — ты думаешь, я не знаю?! Просто заткнись! Заткнись нахуй! Может ли сон быть единственным местом, где мы не вспоминаем об этом дерьме?! — Ты же знаешь, что о нем нельзя не вспоминать. Это твоя жизнь, — говорю, как высоковквалифицированный психолог. И от этого еще хуже, — И человек, о котором ты страдаешь. Ты болен им. — Отравлен... — Да. — Да. Ты меня понимаешь. Выходит, я ошибался. И у нас гораздо больше общего, чем я думал. Но, это ничего не меняет между нами. Кроме Шаня нет никого. И это убивает. Отрава. Это слово преследует меня на протяжении трёх месяцев. И в нем правда. Я думал, чем он стал для меня. И понял лишь сейчас. Мне вообще может многое казаться, ведь без Рыжего у меня знатно едет крыша. Но сейчас такое чувство, словно все намного проще. Как будто ответ на все, что происходило со мной последние полгода висит перед носом, а я, как дебил, смотрю сквозь него и не замечаю очевидного. — Ты там жив? — Вроде, — не выходя из прострации, отвечаю. Из-за стены послышался глухой удар. Походу, этот придурок опять ебанулся затылком. — Не кисни. — В психотерапевты записался? — Я это себе. Понимающе отпускаю голову. Оптимистично. — Я серьёзно. Просто нужно освободиться. — И как ты предлагаешь это сделать? Просто освободиться. Хах... Просто... "Все проще, чем кажется" Ухо непривычно дернуло. Что? — Один хороший человек... Что это было? —...сказал мне... Под ложечкой защекотало. Я неожиданно дергаюсь, предчувствуя что-то. Вот сейчас. Сейчас это произойдёт. Пульс хреначит так, что я ощущаю это даже во сне. У меня что, инфаркт на ранней стадии? Будет неудобно, если Мо Хуан найдёт наутро труп в комнате сына. Мне жарко. Мне холодно. И белый коридор кажется ещё белее. Воспоминания проносятся перед глазами, как на телевизоре. Ты тоже это видишь? Картинки, звуки, на которых все, и одновременно ничего. Я не вижу между ними ни одной связи, ведь нет людей, а только отдельные фрагменты, отдельные предметы, как части разбросанного пазла, которые никто не додумался собрать... А потом все стихло. — ...свобода находится чуть правее педали тормоза. Слышал такое выражение? Он сказал, скорость —лекарство. И я буду лечиться. БЛЯТЬ, ЭТА ФРАЗА! Резко оборачиваюсь, натыкаясь глазами на рыжий ёжик волос на затылке. — Шань?! И просыпаюсь.