История

- Учитель, - шептала она с замиранием сердца, - молю вас!.. - ей не хватало сил и наглости, чтобы озвучить свою просьбу. Не было даже смелости украдкой взглянуть на учителя, которому она была обязана всем. Взглянуть на того, кто обучил её ремеслу, кто оберегал её. Она подло предала все обеты и клятвы, без разрешения и ведома покинув дом. И теперь... она смела о чём-то просить. Лерон с неподдельным испугом оглянулся на Ателиуса. Сильный мужчина вяло стоял на ногах, тяжело дыша. Изуродованное шрамами лицо странно исказилось в удивлении. - Пойди сюда... - только и смог вымолвить Ателиус. - Учитель! - голос Серены неистово задрожал, как и она сама. - Встань немедленно! - казалось, от голоса Ателиуса вздрогнули древние стены магического дома. Серена не посмела ослушаться приказа. Нимфа мгновенно изящно поднялась на ноги лишь одним, молниеносным движением, не поднимая светлых глаз за занавесом чёрных локонов. Она покорно стояла там, опустив взгляд в пол, благопристойно сложив вместе ладони, судорожно перебирая пальцы. Предательские слёзы страха, отчаяния, немой мольбы тихо падали с её глаз, затуманивая пыльные носки сапог. Под ними виделся дорогой ковёр... Ателиус всегда так ругался, если его ученики смели быть непочтительными к дорогой реликвии и вступать на неё с пыльными сапогами. - Иди сюда! - голос Ателиуса вновь гулким эхом отразился от древних стен. Серена невольно дёрнулась от его громкого, резкого голоса. Но она была настолько напугана и удивлена всем происходящим, что не смела более ослушаться. Нимфа тут же сделала два торопливых шага вперёд, не позволив себе поднять дивных глаз. Лерон встревоженно смотрел на Серену и с ужасом на Ателиуса. В его глазах зажегся такой огонь, который Лерон видел лишь раз. В тот самый раз Лерон чудом, а точнее лишь с помощью братьев и стараниями Госпожи, не пересёк границы Миров. И Лерон боялся. Боялся за сестру. Как ему быть? Защитить её от сенсея? Ему самому тогда не жить. Дать убить Серену у него на глазах?! Лерон тогда погибнет сам. И решение пришло само собой. Сильный юноша с ноющим сердцем смотрел на душераздирающую сцену перед его светлыми очами, что красились янтарным вечерним светом камина, и опустил ладонь на карман, где покоился клинок. Лерона слишком хорошо вышколили, что оружие всегда должно быть в пределах его досягаемости. - Осмелься же предстать передо мной, как ты осмелилась покинуть мой кров? - голос Ателиуса надломился на странной ноте. Не то горечь, не то обида. Но не ненависть. И жалости в его голосе не звучало. Что же такая до боли знакомая, но не ведомая, нота задела идеальный слух Укоротителя? Лицо Ателиуса исказилось ещё страшнее. Серена стояла прямо перед Лероном. Она украдкой подняла обречённые очи на него. Отчего-то Лерон был уверен, что Серена сюда пришла безоружной. Она могла защитить себя и голыми руками, но иного оружия у неё не было. От этого Лерону внезапно стало ещё страшнее. Она с болью отвернулась от его взгляда, сжав тонкие пальчики в кулачки. Словно… делая тот самый, последний шаг, и так пыталась набраться смелости его сделать. И она сделала ещё два быстрых, сильных шага, опустив голову ниже, словно осуждённая. Лерон мог поклясться, что слышал, как замерло её сердце. Она стояла там, такая безобидная и безоружная. Прямо перед странным пламенем в глазах учителя. Разве он заставит её сражаться с собой? Он ранен, его чакра сильно повреждена. Его тело не вернуло сил. Сейчас для Ателиуса любой Беггинар был опасен, не то что Серена… Лерон молился, чтобы это испытание скорее миновало. Он усердно следил за каждым движением Ателиуса, будучи готовым в любой момент защитить Серену от его атаки… Серена задержала дыхание, крепко зажмурив фиалковые зеркала в её душу. Однако ничего не случилось. Её тела коснулось нечто тёплое, тяжёлое, что утащило её вниз. Она напряглась всеми мышцами, ожидая боли где-то в груди или в животе, но этого не было. Её лишь тянуло к полу. На затылок легло нечто тёплое и ласковое. Лерон задержал дыхание, когда увидел, что Ателиус, с трудом сделав лишь один шаг, упал на хрупкую нимфу. Он заключил девушку в свои объятия, а та, не удержав его веса, упала на колени. Стоило лишь Серене открыть глаза, она увидела тёмный край рубашки Ателиуса. В нос ударились любимые нотки парфюма учителя. Сладкий сандал, разбавленный цитрусовой свежестью и гербальными нотами растений. Его рука легла ей на затылок и талию, плотно прижав к себе. Серена наконец-то позволила себе вздохнуть, дав волю бешеному дыханию. Вдохнуть толком не получалось, ведь её сжали так сильно, но это было не важно. Из глаз стали срываться тихие, большие слезинки… - Дочка! - Ателиус облегчённо вздохнул, крепче прижимая невероятную фигурку к себе. – Да будут священны боги, что уберегли тебя!- он гладил девушку, как отец, который много веков не знал вестей о дочери. - Учитель! - Серена вздохнула мучительным голосом, наконец-то освободив руки, чтобы судорожно сжать ткань его одеяния. – Молю, простите блудную! - Не говори так, дочка! - Ателиус тут же отстранился от девушки, поднеся к её глазам шёлковый платок. – И не смей ронять слёз, ты вернулась в свой дом! - он широко улыбнулся. - Учитель! - Лерон присел к ним, подняв Ателиуса за плечи, и помог встать Серене. Едва встав на ноги, девушка бросилась поддержать сенсея и оба воина благополучно усадили шаткого учителя в мягкое кресло. Серена присела перед учителем, дрожащими руками коснувшись его ладоней. - Учитель, молю вас, простите заблудшую душу! - Серена молилась, преданно смотря в его очи, ручками трепетно касаясь его истерзанных битвами ладоней. - Я никогда не желала вам беды и позора, поверьте словам блудной дочери! - искренне шептала она. - Дочка, мне нечего тебе прощать! - Ателиус смиренно улыбнулся, укрыв её дрожащие руки своими сильными ладонями. - Но теперь многие ночи и дни я буду возносить молитвы всем богам, чьи имена мне известны, чтобы моя благодарность за твою жизнь и возвращение нашла заслуженного чудотворца! - искренне пообещал он. - Простите! - девушка мучительно вздохнула, опустив голову на свои ладони. - Встань же, уставшая воительница, - тише молвил Ателиус, приподняв лицо дивной девушки к себе. - Встань с колен после мига отдыха, подними свои глаза к небесным ангелам и вздохни! Сожми в ладонях меч и выстави щит в защиту тех, кто не может себя защитить сам! - Ателиус мягко поднимал её лицо выше, пока не заставил девушку встать полностью. - Я благодарю вас за вашу милость! - учтиво молвила девушка, пугливо приподняв очи. - Сестра, - Лерон наконец-то выдохнул, едва их взгляды соприкоснулись. Он дышал мелко и поверхностно, словно не веря своим глазам. - Лерон, - Серена смогла лишь невольно вздохнуть, резко опустив голову. Но следующее действие Лерона не требовало никаких пояснительных слов. Юноша без слов кинулся к ней, крепко заключив в свои объятья. - Хвала всем богам, что привели тебя сюда! - лишь тихо прошептал он, зарывшись лицом в роскошные локоны девушки. Его руки судорожно обнимали тонкую фигурку, словно он боялся, что если отпустит ее, она растает, словно видение. - Брат, прости за злые слова! - почти беззвучно прошептала она прямо у его уха, боясь, что это мог услышать сенсей. - Мне нечего тебе прощать! - Лерон блаженно вздохнул. – Нечего, Серена! - повторил он, вдохнув аромат её духов… В тот же самый момент в Храме. По усыпанному белоснежными и едва заметно алыми лепестками камню скакал чёрный рысак. Его шаги узнали бы не все обитатели Храма. Сильное животное гордо бежало красивой рысцой, неся одинокого всадника, укрытого от всего мира под багряным капюшоном и мантией. Та легонько развивалась на тихом вечернем ветру, но не открывала миру лица путника. На коне была лишь одна небольшая сумка. На поясе всадника можно было различить очертания оружия. Места были дикими, а всадник был один. Едва на глазах после причудливых арок Храма увиделось то самое дерево, всадник приподнял лицо к могущественному и чистому дереву. Под его сильной короной даже дышать стало как-то проще, словно с груди упали страшные тиски. Из-за заката свет здесь казался странно ало-золотистым. На лестнице, что когда-то была так знакома, стоял силуэт, одетый в нежно солнечную ткань заката. Он стоял там и смотрел на всадницу. На лице Магистра не было ни страха, ни удивления. Он стоял там, словно давно предвкушал пришествие таинственного гостя. Всадник остановился и ловко спустился с седла, вступив на священную землю Храма. Теперь по очертанию тела было видно, что всадник - женщина. Тонкие ноги и изящные руки. Длинные пряди тёмных волос так же наклонились и снова исчезли в складках ткани. Всадница подвела коня к поильнику, привязав поводья, не обмолвившись и словом. Она погладила сильную шею скакуна, словно, благодаря его за проделанный путь, и только тогда обернулась к ожидающему её мужчине. - Доброго вам вечера, - молвила она, когда встала перед мужчиной, - я прискакала в это священное место, чтобы говорить с его Хранителем! - Хранитель с удовольствием будет с вами говорить, коль ваши намерения чисты, - с улыбкой ответил Магистр, - но покажите своё лицо, иначе с тенью никто говорить не станет. Женщина приподняла глаза к мужчине, а затем подняла руки к голове и опустила капюшон на плечи. Последним лучам солнца предстала нимфа невероятного лика. Тонкое, аристократичное лицо с высокими скулами и сияющими, серо-голубыми глазами. Пепельные локоны казались намного светлее, чем они были на самом деле. - Воистину, я тень твоего прошлого, Магистр! - женщина печально улыбнулась, сияя жемчужинам слёз на очах. Её губы дрожали. - Ты та тень, которую я всегда буду рад видеть, дорогая Мамэя! - тут же ответил Магистр, преодолев несколько шагов между ними. Встав перед статной леди, он взял её тонкие ладони в свои, ласково поднеся к губам. – Одни боги ведают, как я молился за тебя все эти годы, дорогая подруга! - Боги воистину слышали твои молитвы, ибо я цела и невредима, - Мамэя ласково высвободила ладонь и провела ею по его щеке. – Ты так изменился, - она усмехнулась чуть не плача. - А ты почти не изменилась внешне, - Магистр снова укрыл её ладонь своей, - лишь очаровательные глаза видят иначе, а сердце бьётся, словно замершее, - задумчиво молвил он, ласково поцеловав её руку. - Глаза по прежнему зрячи, а сердце живое, - она счастливо улыбнулась. – Как и твои, да сохранят их небеса? - она воодушевлённо вздохнула. – Так много лет мы не виделись, столько раз луна сменилась солнцем, столько раз они закружились в своём танце, а мы ничего не знали друг о друге! - печально сообщила она. - Наши жизни разошлись, - Магистр согласился с ней, - но ты всегда была мне дорога, Мамэя! Не проходило и ночи, чтобы я не вознёс молитвы богам о тебе и моём брате! - В этом священном месте боги слышат молитвы, - Мамэя счастливо улыбнулась. – И, возможно, сейчас, когда я здесь, они услышат мои молитвы, - она с надеждой подняла к Магистру глаза. - Пойдём со мной, скоро сядет солнце, я не отпущу тебя раньше рассвета! - Магистр с добрейшей улыбкой взял девушку за руку и повёл вверх по ступенькам. - Конь! - она тут же оглянулась на преданного только ей рысака. - О нём позаботятся, я обещаю тебе, - тут же сообщил Магистр, оглянувшись на статную девушку с глазами женщины. - Боги, как давно я не поднималась по этим ступенькам! - Мамэя облегчённо вздохнула, осматриваясь вокруг. Каждый лепесток на её пути, каждый камень, что лежал возле лестницы. - Здесь с того самого дня мало что изменилось, - спокойно молвил Магистр, поднимаясь всё выше в лучах увядающего солнца. - И всё же, когда ты приходишь в место, где давно не был, тебе многое кажется чуждым и таким знакомым, - Мамэя весело усмехнулась тихой улыбкой. - Это воистину так, - молвил Магистр, - например, я тебя видел всего два раза за долгие годы, - он вздохнул, когда они оба настигли Входного зала, - в первый раз ты была вся в горе, а второй раз в тревоге, как и сейчас, - говорил он, смотря в её очи, - но твой яркий лик не потускнел с годами, а глаза стали намного мудрее. Я чувствую, что твои руки стали грубее и более искусными. Ты та же Мамэя, что я знал так много лет назад, но сейчас ты уже иная, хоть в тебе переменилось не так много! - он мудро говорил такие простые, но такие мудрые слова. - А ты почти не изменился за две наши последние встречи, - она поморщила личико, - всё такой же мудрый и спокойный, - она вздохнула. - Это священное место, где мысли обретают ясность, - он вдохнул свежего воздуха, - как же тут не быть мудрым и спокойным? - Тебе никогда не хотелось покинуть этого места? - внезапно спросила Мамэя. - Никогда, с тех пор, как я сюда пришёл потерянным и разбитым, - он кивнул, - тот мир более не мой. Я смирился с его потерями, теперь помогаю делать это другим. - Разве смирился? - она невольно вздрогнула от этих слов. - Моё несмирение лишь медленно меня отравляло, - грустно ответил он, - я ничего не мог тогда изменить. И не хотел, как не желаю и не могу этого сейчас! - Мы всегда немного желаем изменить наше прошлое, - Мамэя тихо возразила его словам, шагая по белым коридорам святой обители, - одну маленькую ошибку, что принесла так много горя. - Та ошибка в прошлом, - сурово молвил Магистр, - и она не подлежит изменению. В этом и есть смирение, - сговорчивее молвил он, остановившись у открытого балкона, где виделось ярко-золотое солнце. - Тогда я рада твоему покою! - Мамэя неуверенно улыбнулась, подставив лицо под золотые лучи. - Скажи мне, давняя подруга, - Магистр вдохнул, - что снова привело тебя ко мне? - Ты так говоришь, как будто много лет мне не было до тебя дела, - горько сообщила она, в недоумении сведя брови. - Отчего же? - Магистр гордо смотрел на солнце. – Я получал все весточки, написанные твоей заботливой рукой! - Но никогда на них не отвечал! - словно извиняясь, прошептала она. - Это цена смирения. С глаз долой и из осколков сердца вон, - его голос не дрогнул. - Даже меня? - она не верила в его слова. - Даже так, увы, - он согласился с её словами. - Что же тогда за смирение такое? - с болью в сердце прошептала она. - Иногда даже самое доброе может быть создано дьяволами, моя дорогая, - он горько вздохнул уже ставший тяжёлым воздух, - не буду лукавить, мне до сих пор больно. Есть шрамы, которые более не кровоточат, но до сих пор болят. - Это так, - её голос вздрогнул, - события тех дней до сегодняшнего дня терзают всех, кто ныне жив! - У меня есть вопрос, - Магистр сдержал горечь в голосе, не почтив женщину взглядом. - Говори, молю тебя, - она невольно подалась вперёд, - коль смогу, дам честный ответ. - Как погиб её сын? - сквозь зубы вытолкнул он, на миг закрыв очи, чтобы спрятать боль от светлых лучей. - Он погиб в бою, - Мамэя отвернулась. Она не хотела, чтобы кто-то видел и её боль. - Наши младшие ученики были доверены Анко, - Мамэя говорила, перед глазами видя ту страшную ночь, - они наткнулись на слишком великого врага. Анко пошёл в бой, дабы защитить младших братьев и сестру. Мы торопились к ним отрядом медиков. Я пыталась спасти огонь его жизни. Увы, есть вещи не подвластные нам, - она задрожала на последних словах. - Ателиус мне говорил, что он умер не бесследно, - Магистр нашёл в себе силы взглянуть на волшебную женщину. - Да, - она кивнула, утерев слёзы боли, - его невеста, Эллион произвела на свет волшебную девочку. Мы назвали её Аннейя, - она вздохнула, - мы хотели почтить память его матери и Эллион согласилась дать дочери именно это имя. - Благородная дева, да сохранят небеса её и плод чрева её, - Магистр, дрожа всем телом, сообщил. - Аннейя наша радость и гордость, - Мамэя улыбнулась, - для меня она стала тем ребёнком, которого у меня никогда не было. - У тебя и у Ателиуса много детей, - напомнил ей Магистр, - от странников я часто слышу их имена. - И каждый раз я молюсь о них небесам, чтобы они не забирали их у меня, как отняли того моего ребёнка, которого я должна была бы ненавидеть, но полюбила всем сердцем, чтобы все мои дети жили и жили счастливо, если это возможно, - она с горькой улыбкой на устах произнесла свои слова. – Ведь я знала Анко с первого его вздоха. И как ужасно было быть свидетелем последнего! - она с трудом сдержала рыдания. - Я до сих пор не могу поверить, что она сделала это с собой после рождения сына, - Магистр тихо вздохнул, приобняв Мамэю за плечи. - Я сама в это не верю, - Мамэя с болью в груди вздохнула, - и каждую ночь, почти каждую ночь, мне сниться тот кошмар. Иногда, мне кажется, что, если бы не я, она была бы жива, - Мамэя горько говорила страшные слова. – Я была для неё вечным напоминанием! - Мамэя, мы не властны над тем, что делают чужие руки, - Магистр встряхнул женщину, обернув её лицом к себе, - как бы это ни было горько, я винил тебя и Ателиуса в её кончине. Но она Сама, - он сделал упор именно на это слово, - она сама взяла в руку тот нож и пустила жизненную жидкость наружу. Это сделала ни ты, ни Ателиус. Вы оба мне поклялись, что будите заботиться о её здравии. Но даже вы не смогли бы остановить то, что желало уйти! - Как ты можешь знать, что она желала уйти?! - Мамэя вздохнула в удивлении его слов. – Этого уже никто не может знать! - Перед смертью она отправила мне письмо. Оно настигло меня только после твоего визита. Но там её рукой было написано, что много месяцев она жила только ради сына, что был в её чреве. Она писала, что после того, что она сотворила с тобой и Ателиусом, она не сможет смотреть тебе и ему в глаза. Писала, что не хочет жить без любви Ателиуса и с виной перед вами. Писала, что вверяет вам сына. Писала, что благодарна мне, но воистину не желает больше жить!- он сильно тряхнул Мамэю, чтобы вернуть женщину в чувства. - Она только произвела на свет сына в сложных родах, когда писала те строчки, - Мамэя усмехнулась в слезах, - она не ведала, что творила! - Она как раз знала, что делать! - гордо произнёс Магистр. – Есть на этом свете такие люди, что жить просто не желают! Им это в тягость! И мы должны это принять! - И просто так отдать нашу сестру на смерть?! - Мамэя иронично усмехнулась в его руках, вцепившись в его одеяния. - Она так сама желала, - твёрдо повторил Магистр, - Мамэя, у Анеи было неизлечимое заболевание. Она узнала о нём только после того, как узнала, что под её сердцем есть ещё одно. Она не желала жалости, и знала, что ей долго не жить. Об этом она тоже мне писала! - Где это письмо?! - Мамэя тут же повысила голос, и её глаза расширились в ужасе. - Пойдём со мной, дорогая, - Магистр снова уволок нимфу в лабиринты богоугодных мест. Лишь войдя в его келью, Мамэя присела на ложе Магистра, наблюдая, как из множества книг мужчина достал пожелтевший от времени листок пергамента и протянул его ей. Мамэя внимательно приняла в руки листок бумаги, бережно развернув. Руки тут же задрожали, когда она узнала так давно не виденный почерк старой подруги…

Дорогой Магистр! Я пишу тебе в последний день моей жизни в миге от моего последнего вздоха. Моя жизнь стала так черна, что я почти не вижу солнца уже долгие дни. Боги мои свидетели, что это письмо я бы написала давно, но тогда судьба одарила меня великим даром и прокляла тёмными чарами мой разум. Прости меня, милый друг, что я никогда не смогла ответить на твои светлые чувства ко мне, ибо я отдала свою любовь твоему брату. Сердце не подчиняется разуму. Увы… как бы мне хотелось снова увидеть радость солнечного света, или познать таинство ночи. Но мне это не суждено. После того, как я… сделала подлость, боги меня прокляли. Я желала лишь одной тайной ночи с моей любовью, я клянусь, я бы отступила с их пути. Но та ночь не прошла для меня без следа. Когда ужас содеянного мной прошёл, мне сообщили, что под сердцем я ношу дитя. Я смела попросить мою подругу… мою сестру отпустить. Она в тот день надела белоснежное одеяние. И он её ждал. Я так желала счастья. Но судьба наказывает нас за все наши грехи самым страшным образом. Потом мне стало дурно. Лекари сообщили мне о том, что я больна. Я была проклята зимейской болезнью. Лекари молили меня убить моё дитя, что бы исцелить себя, но я не смогла. Как я могла погубить ту хрупкую жизнь под моим сердцем? Меня предупредили, что, если не прерву жизнь моего сына или дочери, то его жизнь прервёт мою вскоре после рождения. Мне дышать осталось немногим меньше года. Я уже нажила множество грехов. Я не желала ещё и крови моего дитя на своих руках. Но и жалости не любящего меня мужа, который давно любил другую, ни жалости любимой подруги, которую я предала, ни жалости друга, которого я не смогла полюбить так, как он полюбил меня, я не желала. Я не сказала даже госпоже Кейе. Болезнь ведь неизлечима. Я хотя бы оставила бы за собой след. Я знаю, что не все меня поймут, а многие осудят. Но единственное, чего желает моя душа, это счастья моему сыну, его отцу, моей сестре и тебе. Я дышу последние минуты, смотря на личико моего дитя, и мне жаль лишь того, что я так грешила перед вами всеми. Я знаю, что Ателиус не бросит сына. Я молю богов о милости Мамэи к моему ребёнку. Я знаю, что из-за ужасов прошлого, Мамэя никогда не сможет познать той радости, что выпало познать мне. Я надеюсь на её милость и бесконечную доброту её сердца, ведь она самой первой взяла дитя на руки… Я не знаю, что ещё написать. Магистр, прости меня. Я надеюсь, что твоя судьба сложится благополучнее моей! Прощай, милый друг, Твоя Анея…

Дочитав письмо, руки Мамэи неистово задрожали. На глазах навернулся жар, что скатывался с глаз хрустальными жемчужинами слёз. Она бережно сложила старинное письмо, прижав его к груди. И заплакала. Так, как только мать могла плакать. Магистр тут же поспешил её утешить, приобняв за тонкие плечи. - Почему она не сказала? - мучительно прошептала она, дрожа всем телом. - Она хотела уйти с миром. Ожидание события намного страшнее, чем его приход, и она об этом знала. Она выбрала страдать в одиночестве, - смиренно ответил Магистр. Это письмо он сам перечитал уже сотни и тысячи раз, и пролил столько же слёз. Столько, что глаза уже пересохли. - Я никогда бы её не осудила за содеянное, - Мамэя медленно оторвалась от Магистра. - Ты стала её сыну матерью, - прошептал Магистр, - ты исполнила её последнюю надежду, и она не может просить и желать большего! - он бережно вытер слёзы Мамэи. - Я столько лет винила себя, - Мамэя облегчённо хватала воздух побледневшими губами, - думала, что, если бы не я в ту ночь…! - Если бы не ты в ту ночь, Анея погибла бы вместе со своим сыном, - сказал Магистр, - ты знаешь нрав этой болезни! - Как же потешны пути богов и нити наших жизней!- Мамэя не знала, как ей плакать, и как смеяться над такой игрой судьбы. - Не кори себя более, - Магистр попросил женщину, - твоей вины в том ужасе нет! - От этого я не стану корить себя меньше, - она печально утёрла слёзы, - я не была с ней рядом, когда была нужна более всего! - Ты была, - Магистр ответил, - когда ты сохранила жизнь её ребёнку! - Увы, она теперь угасла! - Жизни Мистиков вольны гаснуть быстро, - ответил Магистр, - ты, как мать, не сможешь всегда их уберечь! - Я стараюсь всегда наставить их на истинный путь! - Мамэя тепло ответила, смотря куда-то неведомо вперёд. - Я уверен, именно поэтому Анко нашёл любовь и смог сохранить её в своей дочери! - Магистр улыбнулся. – Думаю, Ателиус не в восторге от этого. - Твой брат не понаслышке знает, как любовь может убивать! - Мамэя снова горько улыбнулась. - Откуда, интересно? - Магистр удивился. – У него есть ты. - Я есть, - Мамэя печально улыбнулась, - я всегда была на Астрале, как мать Анко, и как мать, учитель и наставник всех наших детей, - тихо говорила она, - но я помню твою горесть тогда. И своё обещание, данное тебе я тогда сдержала! - Что ты сделала?! - Магистр в ужасе вздрогнул, обратив глаза к ней. - Я тогда обещала тебе, что стану матерью для Анко. И поклялась, что никогда не стану женою Ателиуса в память об Анее, - сухо произнесла Мамэя, всё ещё прижимая к себе клочок старого письма. - Мамэя, ты последовала нелепой клятве, что дала тому, для кого померк свет?! - Магистр резко встал на ноги перед ней. - После рождения Анко, - Мамэя подняла к нему светлые очи, - я никогда не была женой Ателиуса. Никогда! Я рассказала Анко о его матери ещё в детстве. В юношестве я рассказала ему, что его мать погибла от болезни, чтобы не раскрывать тёмную тайну его рождения, - тихо шептала она, снова позволив себе горькую усмешку. – Кто бы знал, что я не солгала ему! - Мамэя, зачем ты обрекла себя и его на эти мучения?- испуганным голосом спросил Магистр. - Я не хотела предавать её память! - женщина снова согнулась в громких и мучительных рыданиях. Магистр тут же кинулся к ней, попытавшись хоть как-то облегчить её муки. - Ты этого никогда не сделала, - Магистр тихо гладил её по шелковистым волосам, - а тебя, чистейшее создание, я освобождаю от твоей клятвы мне, - прошептал он. - Это ничего не меняет! - Меняет! - он оторвал её от плеча. – Мамэя, я принял свою судьбу. И в ней никого не виню. Я был зол, но мы не имеем права принимать долгие решения, когда мы огорчены. Точно так же, я никогда никому и ничего не обещал, когда был счастлив. Важны дела, а слова в нашем мире пусты, а иногда губительны! Мне судьба не дала шанса более полюбить, но ваша любовь… ты и мой брат живы и дышите! - он крепче сжал её плечи, смотря в глаза, полные слёз. – У вас есть шанс быть отрадой друг другу. Вы можете быть теми, кому доверить все мысли. Быть теми, перед кем не нужно прятать слёз. На виду и в убежище вы можете быть теми, кто будет вас видеть. Вы можете быть теми, перед кем не нужно бояться потерять себя. Быть теми, кто будет сторожить ваш утерянный покой. Быть миром для второго, где бы его мир не утерялся. Не гневи небеса, Мамэя, река должна впадать в моря, а солнце не может упасть с небес! А нити ваших судеб давно переплетены! - страстно говорил он. – Не хорони своё счастье, это великий грех! - Я… не знаю! - она склонила голову. - Ты всё знаешь, - магистр приподнял лицо женщины к себе, - мой брат. Как он? - осведомился он. - Жив и почти невредим! - она коротко выдохнула. - И по прежнему в тебя влюблён, как тот мальчишка, которого я знал когда-то! - Магистр улыбнулся. - Спасибо тебе, Магистр! - женщина наконец-то засмеялась от сердца через горькие слёзы отчаяния. - А теперь скажи мне, - Магистр снова поднял её лицо к себе, - что привело тебя в эти края? - Серена, - Мамэя тихо молвила, - мне Салазар сказал, что девушка вернётся сюда. Я хочу с ней говорить! Когда она была в Крыле, я не успела ей столько слов сказать! - Ты зря скакала, милая, - Магистр тут же ответил на её слова. - Что с ней?! - Мамэя вздохнула с неподдельным ужасом в волшебных глазах. – Она ранена, где она, Магистр?! - Я уверен, что она жива и здорова, - Магистр засмеялся её непосредственности, - но она ускакала вчера вечером. Она поскакала к краю Зоны, чтобы отправится на Астрал к вам. - Воистину? - Мамэя не поверила его словам. - Воистину, я не стал бы тебе лгать! - Магистр счастливо кивнул. – Поэтому сегодня ты останешься в Храме, тебе подготовят келью и коня пристроят, а утром с первыми лучами солнца бросишься в обратный путь. - Магистр, скачи со мной! - Мамэя протянула к нему руку. – К чему эта вражда братьев?! Ведь ты знаешь, что Ателиус не желал её чести! - Моё место здесь, - Магистр снова поцеловал её ладонь. - Я не могу оставить доверенный мне пост! - Магистр, но ты же сам Мистик! - Мамэя взмолилась к его благоразумию. - Написавший Нотту в тот день, когда Ателиус обещал быть с Анеей! - Магистр с улыбкой напомнил. – Пойдём, я провожу тебя до источника воды, сможешь привести себя в порядок, а после поесть. Мамэя сдалась от его милости, понимая, что настаивать пустое. Ателиус и Магистр, хоть и были разными, упорство было их общей чертой, которой никто из них и никогда не изменял. Мамэя сдалась, последовав за Магистром в таинство Храма. Умывшись с дороги, женщина поела, но спать они так и не легли. В просторном обеденном зале при свете трёх величественных лун Магистр и Мамэя вспомнили многое. Их знакомства и первые неудачи. Первые победы и первые поражения. Первые потери и первые награды. Вспомнили, как Астрал их наказывал и награждал. Вспомнили вылазки и задания. Вспомнили свою юность, хоть с тех дней их тела ни на день не состарились. Тёмный зал был словно глух к их смеху и печальному голосу. Но коль солнце явило свою милость, Мамэя тут же села в седло. На прощание Магистр протянул ей то самое письмо, не вымолвив и слова. Мамэя тихо улыбнулась скромной улыбкой и пришпорила коня. Её ждала семья…