История

- Учитель! - Лерон наконец-то обратился к Ателиусу, который со спокойствием наблюдал за девушкой и юношей перед ним. - Да? - он коротко улыбнулся. - Могу ли я увести Серену? - Лерон почти сиял от радости. – В этом доме её многие будут рады видеть! - искренно сообщил он. - Веди, - Ателиус в этот день не мог отказать никому. Его ученица, его дочка вернулась под родной кров, сделав его невероятно счастливым. - Куда? - Серена обратила озадаченный взгляд на беловолосого воина. - Все люди, что обитают в этом доме тебя либо уже видели, либо спят исцеляющим сном, их не стоит тревожить, - спокойно ответил Лерон с умиротворённой улыбкой на светлом лице, - а вот некоторые животные по тебе очень скучали! - Где они? - взволнованно спросила Серена, порывисто коснувшись ладони брата. - Арго в твоих покоях, дочка, - мирно сообщил Ателиус, - а Эйда на вершине дерева на арене! - А мой скакун? - испуганно спросила она, оглянувшись на Ателиуса. - В стойле! - мягко сообщил Лерон. – Мне тебя проводить? - осведомился он. - Останься с учителем! Я найду дорогу, я не забыла ходов благословенного отчего дома! - Серена немного неуверенно ответила на слова беловолосого воина. - Тогда ступай, дитя, лишь потом вернись сюда! - Ателиус легко взмахнул рукой. - Я не посмею более ослушаться ваших слов! - Серена тут же поклонилась учителю и мгновенно телепортировалась. Лишь миг падения, и нимфа очнулась на такой знакомой площадке под высоким потолком, где в куполе сияли витражи. Сейчас на Астрале была глубокая ночь и в тёмном, переливающимся небе сияла ярко белая и такая одинокая луна. Витражи бросали цветные блики на такой тёмный коридор. Словно в траур. Таким тёмным дом Ателиуса был только во время траура. Словно уснувший вечным сном. Не было слышно и звука. Луна не говорила, её серебристые и окрашенные перья опали на полы, стены древней обители знаний. Даже ветер не выл под покровом луны и звёзд. Здесь было так спокойно и невероятно красиво. Серена никогда за долгие века не видела дворец таким тёмным. Даже после смерти сына учителя дворец был светлее. Анко любил солнце. Сейчас же дворец напоминал уснувшее царство лунного государства. Беззвучно поднявшись по ступенькам к своей двери, Серена внимательно прислушалась: не звучат ли чьи-то когтистые лапы о драгоценный мрамор пола её покоев. Но за дверью не было слышно и звука. Ничего. Дева тихо и аккуратно нажала на старинную ручку дверей, отворив их. Её встретила лишь приветливая тьма ночи и лунный свет, что белым покрывалом струился в хрустальные окна. Свет падал на шёлк кровати. Свет падал на пустующий камин, где давно не осталось тепла. На мрамор, что отражал его свет. На книги, что мирно ожидали бережных рук и заинтересованных глаз. Зеркало отражало восторг луны, томно бросая яркий свет на маленькие скляночки, что давно покрылись пылью. Словно время остановилось здесь. Книга, что Серена читала последней так и лежала на ночном столике. Шкаф стоял открытым, и на шикарной двустворчатой двери висел шёлковый халат, что она надевала в свою последнюю ночь в этом доме. Но что сразу поймало взгляд девушки, так это величественное животное, что лежало на самом тонком и ласковом шёлке оттенка голубого льда. Чёрное изящное существо. Его голова тут же приподнялась, смотря на неё двумя ярчайшими золотистыми глазами. Ушки тут же насторожились, а тело напряглось. Дивное животное тут же перевернулось с бока на живот без единого шороха, внимательно рассматривая незнакомку в дверях. Когтистые лапы тут же показали свое смертоносное оружие, а длинный хвост тут же беспокойно заметался, показывая тревогу и намерение себя защитить. - Арго! - девушка тихо вздохнула с трогательной улыбкой на устах. Серена тут же толкнула двери, войдя в круг лунного света, окутавшего ее тело. Она приподняла ладони к дивной кошке, чтобы показать, что она безоружна. Послышался тихий рык животного. - Арго, это я! - молвила она уже громче, еле сдерживая слёзы. Для Арго на Астрале прошло множество столетий. Быть может, память животного уже давно забыла об одной нимфе, что он когда-то сторожил. Кот медленно опустил когтистую лапу на пол, не сводя с неё ярких очей, улавливая малейший её вздох. Встав на все четыре лапы, животное тихо рыча приближалось, опустив голову, словно перед прыжком на жертву. - Мой чёрный красавец, действительно ли твоя память обо мне затмилась за века? - Серена грустно улыбнулась, присев на корточки и протянув руки к мордочке сильного животного, что остановилось лишь в миге от неё. Кот внимательно подался вперёд, обнюхав её руки. Серене удалось лишь самыми кончиками пальцев прикоснуться к его мягкой мордочке и прохладному носу. И внезапно кот ласково протёрся мордой о её ладонь. А затем шагнул ближе к девушке, заставив её осесть на пол и начал старательно касаться её тела, словно вспоминая эту девушку, её голос и запах. Кот стал урчать так же мягко и ласково, как будто он был котёнком. - Мой Арго! - девушка счастливо вздохнула, зарывшись лицом в мягкую шёрстку котa, сильно обняв животное за шею. Он её помнил. Кот всё мурлыкал, ласково терся о её тело, словно не имея сил утолить свою радость встречи. - Пойдём, - Серена вздохнула, ласково прогладив котика по шее, - я хочу увидеть ещё кое-кого! - она улыбнулась, медленно поднявшись на ноги. Их путь лежал вниз. Шагая по тёмному, неосвещённому дому и его коридорам, где единственным светом сияла луна, Серена воистину искренно улыбалась, когда рядом гордо шагал любимый питомец… Чёрный рысак громко стучал копытами, неся чёрную всадницу по древнему, девственному лесу. Она не остановилась ни для ночлега, ни для пищи, а её конь, чувствуя мысли всадницы, торопился, как никогда прежде, не желая отдыха. Луна и Солнце несколько раз сменились, прежде чем на рассвете нового дня чёрное животное красивой рысцой шагнуло в бушующий океан. Первый луч нового дня даже не успел явиться миру, когда всадница утонула в Астральской тьме. Вздохнув такой странный, томный воздух, Мамэя быстро спустилась с лошади у самой террасы дома, где её уже поджидали Тори. Она ласково прогладила шею своего скакуна, мягко передав поводья магическому слуге, и быстро шагнула в дом. Её сердце переполнилось радостью, и ей скорее хотелось приумножить и разделить свою радость. Между тем, она молилась… молилась, чтобы ответы на свои вопросы она нашла не позднее последней черты, когда её озарение уже ничего не изменит. Мамэя поднялась по старинным ступенькам, витражная дверь сама распахнулась перед ней, обнажив уютный коридор дома. Зажглись огни, осветив её путь. Шаги тихо отражались в могущественных стенах, она знала, куда ей идти. Через миг она достигла холла, а затем перед ней, одетой в облачение для путешествий, отворилась дверь в гостиную. - Моя госпожа! - Лерон тут же приветствовал ей, едва увидев силуэт в дверях. Молодой мужчина тут же встал со стула, преклонив перед ней голову. - Сын мой, - она с улыбкой приблизилась к беловолосому вояке, - поведай, как твои братья?! - она взволнованно опустила ладонь на рану на его щеке, мягко исцелив лишь коротким касанием. - Мои братья вашими молитвами живы, и им уже намного лучше! А кроме того, я могу сообщить вам волшебную весть! - уважительно ответил он. - Что за весть? - она заинтересовалась его словами. - Весть добрая, ваша дочь и моя сестра вернулась под наш кров! - счастливо сообщил Лерон. - Где она!? - с невероятной улыбкой спросила Мамэя, сильнее сжав ладони сына. - Она сейчас возвращает себе доверие своих питомцев! - молвил Лерон. - Хвала всем богам! - Мамэя была счастлива. - Госпожа, как я вижу, вы с дороги. Могу ли я что-то сделать для вас? - тут же осведомился Лерон. - Можешь, - она благосклонно кивнула, и улыбка не покинула её лица, - скажи мне, где сейчас Ателиус? - Сенсей сейчас в своём кабинете, он не желает спать и решил провести ночь за делами! - гордо ответил Лерон. - Тогда ступай в свои покои, - мягко сказала Мамэя, - я позабочусь об Ателиусе! - добавила она. - Если на то ваше желание, моя госпожа! - молвил Лерон, мгновенно удалившись из комнаты. Мамэя тихо улыбнулась. Она развернулась, чтобы шагнуть в сторону кабинета Ателиуса, взмахнув рукой. Её одеяния тут же сменились более скромными и женственными. Чтобы унять волнение в своём сердце, ей было нужно лишь нажать на ручку одной двери и молиться всем, кого она знала. - Ателиус? - ласковый и тёплый голос женщины потревожил сильного мужчину, что восседал на высоком резном стуле у жаркого, пылкого камина. Этот голос он узнал бы из сотен других. В ласковых объятьях древнего пламени, он отвернулся от огненных языков. Он поднял изуродованное лицо к дверям, где так странно застыла молодая женщина небывалой красоты и грации. Её красота была столь же неоспорима, как проста. Глаза цвета бури, оттенка почти хрустального, светлого льда. Миловидное лицо молодой девушки, но её глаза смотрели намного проницательнее и мудрее. Длинные тёмные локоны были аккуратно уложены на статные плечи поверх белой ткани блузки. Она стояла там, едва приоткрыв двери, словно ища за ними защиту от грозного владельца этих стен. - Мамэя! - сорвалось с его всё ещё бледных губ неуловимой для слуха мольбой. Только небеса слышали, как душа грозного демона Мисткала, чьё имя обозначало смерть, молилась, чтобы те же небеса позволили ему снова лицезреть её светлый лик и слышать мягкий голос. Cнова позволить себе протянуть к ней ладонь, в надежде, что она не отстранится от него, как она делала это каждый раз на протяжении бесконечных веков Астрала. - Я могу войти? - её голос звучал мягкими нотками чего-то нового даже для самого Ателиуса. - Конечно! - торопливо молвил он, как будто снова стал юнцом, увидевшим свою возлюбленную - сердце мигом заколотилось быстрее, а на страшном лице расцвела тихая, скромная улыбка. Рука тут же нащупала трость, что успела согреться у камина, и мужчина попытался встать. Увы, в ноге и груди разлилась ядовитая, тяжёлая боль, с упорным стоном заставив старого учителя вновь опуститься в кресло. - Увы, я не смогу тебя поприветствовать! - он вздохнул низким голосом, стараясь усмирить болезненные ощущения в теле. - В этом нет нужды, - она шагнула в кабинет, плотно прикрыв за собой двери, - не вставай! - мягко попросила она таким странным... неземным голосом. - Ты в добром здравии? - Ателиус стал волноваться по поводу визита очаровательной женщины, всё ещё не стерев боль со своего лика. - Более чем! - она кивнула, невесомыми шагами приближаясь всё ближе и ближе. Боги, как же вы наказали раба своего, создав такое загляденье... - Тогда поведай же мне, каким богам я обязан вознести молитву в благодарность о твоём визите в столь поздний час, - Ателиус не лишился своих тревог. Так поздно дивная женщина никогда его не навещала без веских на то причин. Обычно, эти причины были страшнее любых ночных ужасов. - Здесь нет заслуг богов, - она вздохнула, как будто через силу заставляя себя говорить. Её глаза казались стеклянными. Нет, она не грозилась обронить слёзы горечи... но, определённо, любовь всей его жизни что-то сильно взволновало. Он смотрел на неё, пытаясь по её очам увидеть причину странного поведения, так тщательно всматривался в глаза бури, но не замечал, как с каждым мигом он просто тонул в них, теряя осколки трезвого рассудка. - Дивный ангел, - Ателиус отчаянно и так ласково прозвал её, ожидая её обычного, сурового и холодного ответа, сдавшись перед её нежностью, - прошу, не говори загадками! Сегодня мы вернули дочь, может ли что-либо омрачить эту ночь? - он продолжил предложение, оцепенев от её взгляда... такого мягкого и сильного одновременного. - Я встретила Лерона, он сообщил добрую весть о возвращении Серены! - она улыбнулась, словно сдерживая рыдания в груди, медленно шагая всё ближе. Она была рада возвращению дочери, но не это сейчас терзало ей душу. - Дивный свет моих очей, - Ателиус потянулся к её ладони, что была в его досягаемости. К его удивлению... её ладонь не была мёртвой в его руке, и она не старалась её вырвать, как делала это многие сотен веков... её ладонь почти до боли сжала его пальцы... - Скажи же мне, что тебя лишило ночного покоя? - пытался шёпотом выудить он, взволнованно стараясь заглянуть в её глаза, что она стала прятать. Но ответ не слетел с её губ. За ответ стало нечто другое. Ладонь Мамэи так мягко и невесомо опустилась к изуродованной щеке, лишив его дыхания. Её ласковый... тоскующий взгляд застудил его разум, лишив способности сопротивления. Но он и не желал сопротивляться её чарам. Женщина подалась вперёд, опустившись на колени перед ослабевшим от ранений воином, и своими губами так мягко и дурманяще коснувшись его губ. Он вздрогнул... словно лишившись рассудка. Мысли и разум, их тучи тут же сменились ярким спокойствием забвения. Дышать внезапно стало так в тягость, разум не находил названия для этого сладкого дурмана. Ателиус тихо выдохнул, чтобы не спугнуть волшебное видение, что много лет снилось ему в самых райских кошмарах. Дурманил вкус страстного, сильного красного вина на её губах. Он трепетно прижал к себе хрупкую фигурку, так осторожно касаясь пленительных губ, словно сон вот-вот мог рассыпаться от одного неверного движения, обрекая его на отрезвление в холодной, тёмной спальне в мёртвом одиночестве... Но то видение не растворилось... нежные, тёплые губы слегка дрожали, словно сдерживаясь. Она так мягко и трепетно, так желанно и томно касалась его губ, разжигая в его теле давно забытые трепетные чувства. Такие знакомые и изведанные, но так давно не познанные. Она замерла, оторвавшись от его губ, но не найдя сил, чтобы отстраниться от любимой груди, где билось такое любящее и терпеливое сердце. Она прижалась к его лбу своим, ласково погладив гладко выбритую щеку, дыша его дыханием, не найдя сил взглянуть в его глаза, что сияли радостью, какой они не знали все века Астрала. - Всевышние, кого я должен воскресить за этот дивный сон? - Ателиус первым нарушил тишину, зарывшись рукой в шёлковые локоны нимфы, снова ища её губы своими. - Пусть умершие спят спокойным сном, ибо воистину ты не видишь сон! - тихо произнесла она, легко улыбнувшись сквозь запрещённый древними веками поцелуй. - Мёртвым не место в Мире Живых, как и живым в том тайном месте! - с улыбкой обронила она, ласково касаясь тёплой ладонью его лица. - Я...я не могу найти слов! - трепетно прошептал Ателиус, перебирая шелковистые нити волос у самого лица нимфы. - Это хорошо, - она вздохнула дрожащими губами с молящими глазами, немного отстранившись, чтобы заглянуть в его дивные очи, - потому что сегодня мой черёд говорить! - своим ответом она опередила все его вопросы. - Я молю тебя, не говори ничего, - Ателиус тихо вздохнул, мысленно прощаясь с дивным сном, что ему посчастливилось увидеть, - не разбивай мою мечту! - Мне нечего разбивать, я здесь наяву, а не во сне! - она страстно вздохнула, снова прильнув к его жарким губам своими. - И мне есть, что тебе рассказать! - мягко молвила она, немного отстранившись от его губ. - Что же ты хочешь мне рассказать? - он сильнее сжал её ладонь. - Ответы на твои самые давние вопросы, - она горестно вздохнула, но с улыбкой на дрожащих побледневших губах. - Я ничего не понимаю, - Ателиус тут же вернул себе часть затуманенного рассудка, - о чём ты? - он уточнил. - О нас с тобой, - её шёпот в миг сковал его разум. О нас с тобой... как много раз за бесконечные века Ателиус произносил эти слова для этой невероятной девы. Каждый проклятый разлукой раз она отвечала ему, что нет более нас. Нет более нас, как Ателиуса и Мамэи. Есть Мамэя Кейская, Верховный Лекарь Мисткала, Бастета - так прозвали её во многих местах за священный дар её рук, и Ателиус Астральский, ученик Стариана Астральского, Хранитель Астрала, Мориир, Но их более нет и никогда не будет - так она ломала его надежды каждый раз, коль скоро понимала смысл его слов. А в тот вечер... она снова сказала это слово... Нас... - Мамэя? - его лицо исказилось в сомнениях и ужасе грядущей боли. - О чём ты? - он с болью в сердце вздохнул. - Я должна тебе так много рассказать, - она улыбнулась, сквозь слёзы, что хрустальными ручьями спадали с её очаровательных глаз колдуньи. - Молю тебя, не ломай мне сердце, - трогательно молвил Ателиус, достав из пиджака шёлковый платок чтобы ласковыми касаниями утереть её слёзы, - я не могу видеть, как ты плачешь! - Это от счастья! - она снова свела брови, трепетно сжав его руку, что была у её лица. - Что наконец-то я могу рассказать тебе о тайнах моего и нашего общего прошлого, любимый! - её губы мягко коснулись его руки. - Утри слёзы, прошу - Ателиус мужественно попросил, - я не могу видеть твоей грусти! Я выслушаю всё, что ты захочешь мне рассказать, нимфа! - мягко пообещал он. - Как я могу утереть слёзы, когда на нашем пути из-за прошлого было так много потерь! - она горько вздохнула, со всей преданностью женщины смотря в его сильные глаза. - Тогда улыбайся, смело смотря в наше будущее! - он трепетно вздохнул, моля, чтобы её ответ не веял холодом. - Прежде, чем я расскажу, - она глубоко вздохнула, ладонями утерев слёзы, отведя взгляд на свои руки, - пообещай мне, - она твёрдо подняла сильный взгляд к его глазам, -что ты не обрушишь свой гнев ни на кого, кто причинил боль мне! - От чего такое обещание? - затруднённо молвил Ателиус. - Пообещай! - её ладонь тут же сильнее сжала его руку. - Я клянусь! - он поднял её ладонь к своим губам, уверенно смотря ей в глаза. - Тогда я доверю тебе то прошлое, которое никогда не доверяла никому, - тихо прошептала Мамэя. - Позволь, я спрошу то, что терзает меня многие годы! - Ателиус ласково прервал её слова со всем сожалением. Сейчас, когда возникла возможность узнать всё, боль и вопросы прошлого вырвались наружу, смывая все преграды на своём пути. - Что же? - Мамэя с ощутимой болью вздохнула, догадываясь о его следующих словах. - От чего ты тогда сбежала в белом одеянии, нимфа? - горестно спросил он. - Что тебя так огорчило, что ты оставила меня? - Этому есть более причин, чем ты догадываешься, - шептала она еле слышно, а её тело било мелкой дрожью. - Тогда расскажи мне, прошу, - он мягко коснулся её шелковистой щеки. - За несколько дней до нашей свадьбы ко мне пришла тень из моего прошлого, - Мамэя тяжело начала мучительный для неё рассказ, - она угрожала всем, кого я любила и кто был мне дорог: тебе, Анее, Магистру, Кейе и досточтимому Астралу. Я была так юна и неопытна. Тень грозилась Старейшинами, что они заберут ваши жизни. - Что за тень?! - горячо спросил Ателиус, бредя мыслью о горе этой женщины. - Мой муж! - голос нимфы резко сломался, и она отвернулась, постыдившись смотреть в честные глаза Ателиуса. - Что?! - Ателиус забыл, как дышать от её слов. Она лишь умоляюще смотрела серыми очами бури, ожидая, когда мужчина сможет осознать суть её слов. - Когда-то давно, - мучительно начала Мамэя, - я жила со своей семьёй. Кланом. Моя матушка скончалась, когда мне было всего восемь лет, у меня остался лишь властный отец и многочисленные родственники. Чтобы удержать власть Клана, я должна была обручиться, ибо я родилась не мужчиной. Мой отец выбрал мне будущего супруга, всё решилось, когда мне стало семнадцать. В один страшный день мой отец сообщил мне, что у нашего Клана будет новый глава. Но мой отец не знал, что я была влюблена, он не простил бы дочь, что пала в его глазах, позволив себе любовь к оружейнику. И тем не менее, - она пожала плечами, грустно улыбнувшись дрожащими губами, - я была влюблена в оружейника. Его звали Каем. Он был моей первой любовью и моим первым мужчиной. Он обещал, что увезёт меня из проклятого родного дома, где я была так несчастна. Но в последний вечер моей надежды, видимо, нас увидели. Мой отец тотчас увёл меня в дом моего супруга, невзирая на мои крики, слёзы, молитвы. Я пыталась лишить себя жизни, но эта попытка была мгновенно пресечена. В тот же день я против своей воли стала женой жестокого и властного человека. Его заботили лишь власть и золото. Ему была не нужна жена. Ему было нужно тело, с кем утолить свою похоть и создать потомков. Но не более этого, - женщина говорила, словно без чувств. Его глаза забыли ронять слёзы. - Каждую ночь та похотливая тварь приходила в мои покои, - её голос сломался, будучи не в силах закончить фразу, и женщине потребовалось несколько мгновений тишины, чтобы продолжить свои слова, - ему была нужна красивая кукла, что родит ему множество наследников, - её голос вернул мнимую уверенность, - я жила, словно в живом кошмаре, и единственным моим желанием было прекратить ту пытку, но стало лишь хуже. Кай нашёл меня и был пойман стражниками, - её голос снова сломался, звуча еле слышно, - отец вырвал его сердце из груди у меня на глазах, - голос затих в былой скорби, - бросив его к моим ногам. Я тогда обезумела от горя, вероятно, мой разум помутился. Солнечный свет стал мне претить, смех стал ненавистным. Я искренне хотела умереть. Я надеялась, что, если я перестану есть, то смерть настигнет моё бренное тело. Ещё немного позже, я стала сильно недомогать утром. Сначала был день, затем два, три, и это не осталось незамеченным. Мой супруг решил, что наконец-то меня обрюхатил. Устроил пир, вызвали лекаря. Вот только он не слышал моих молитв, и сообщил, что я уже принесла ту хрупкую жизнь в свой брачный дом. Праздник был сорван, мой отец обвинён в измене, а меня супруг ночью изнасиловал и избил. На утро мне было поставлено условие. Я должна была избавиться от бастарда, либо моя семья будет обесчещена. Отец и супруг отправили меня к лекарю, срок был уже большим, и помочь медикаментами было невозможно, они хотели, чтобы я дала жизнь нежизнеспособному ангелу. Лекарь на этот раз была доброй женщиной. Она согласилась солгать, что я не выдержала той пытки от истощения. Она дала мне немного пищи, воды, золота и отпустила в бега под страхом собственной смерти. У меня тогда не было никаких навыков защиты, ничего. Стражник заметил меня и последовал за мной. Та мерзкая тварь решила, что никто не узнает о его похоти, если меня не станет. Мне чудом удалось его ударить, но я не миновала жестокой участи. Я понимала, что меня будут искать, поэтому я поторопилась к Зоне, чтобы их чары не настигли меня. Но начались сильные боли и открылось кровотечение. Я опасалась, что на меня наслали порчу. Мой отец этим знаменит. У них была кровь Кая, и они могли изничтожить моё дитя так. А потом я помню лишь боль и темноту, - она окончательно затихла, предавшись болезненным воспоминаниям. Мамэя почувствовала, что она проснулась. Боль прошла, стало так легко вздохнуть, будучи свободной от оков. Та страшная боль, что душила хрупкую жизнь под её сердцем более не ощущалась. Слало легко дышать, лишь усталость от изнурительного пути сковала тело. В воздухе чувствовалась благословенная влажность и прохлада ночи. В одурманенную голову ударил запах костра и древесины. Сладко пахло ландышем с нотками лаванды и розмарина. Мамэя потянулась, томно приоткрыв веки. Все ужасы минувшего времени волной накрыли её. Девушка чуть ли не с криком села, смотря вокруг обезумевшими глазами. - Бедное дитя, - тут же взволнованный голос прозвучал где-то у самого уха, а ласковые ладони легли на плечи, - приляг, тебе нельзя волноваться! - владелица голоса старательно предпринимала попытки опустить Мамэю на подушку. И это удалось только тогда, когда боль снова пронзила тело девушки. Болезненно сжалось где-то внизу живота. - Кто вы?! - Мамэя вздохнула со слезами на глазах, наблюдая за очаровательно красивой женщиной, что мягко поправляла жёсткое одеяло. Она была крайне необычной. Высокая и статная, она была облачена скорее в мужские, чем в женские одежды, но сшиты они были именно по её тонкой фигурке. Тугие брюки были заправлены в высокие сапоги. Тело прикрывало нечто похожее на походный мундир военных. С той лишь разницей, что на ней не было орденов. У женщины было красивое лицо. Высокий лоб, горящие, сочувственные карие очи оттенка спелого мёда, прямой нос и мягкие губы. Темно-огненные локоны были собраны в тугой узел на затылке. - Меня зовут Кейя, - она незамедлительно ответила, зачем-то держа запястье Мамэи, сильно давя на него пальцами, - как мне звать тебя, девочка? - ласково спросила она, отпустив девушку. - Меня зовут Мамэя, - девушка слабо вздохнула, пытаясь вспомнить происшествия перед её пробуждением, - госпожа, что со мной случилось? - ужас тут же сковал её разум, а дрожащие руки схватили запястья женщины. - Девочка, я нашла тебя без сознания в лесу, не смогла пройти мимо! - та спокойно ответила с мягкой улыбкой на молодом лице с такими проницательными, цепкими глазами, что дух захватывало. От чего-то Мамэее тогда казалось, что те глаза видели намного больше, чем ей бы хотелось. - Я помню лишь то, что бежала к Зоне, у меня была кровь..., - голос несчастной девочки дрожал, а руки опустились к колыбели жизни. Кейя уже знала, что та колыбель разбилась на осколки несчастья, опустев навсегда. - Что с моим ребёнком? - Мамэя тут же подняла очи к глазам спасительницы, моля её о добром ответе. - Я чудом смогла сохранить твою жизнь, Мамэя, жизнь твоего ребёнка угасла намного раньше! - Кейя тяжело вздохнула, крепко сжав ладони девушки. - Я не могла ничего сделать для твоего ребёнка! - Нет...! - тихо прошептала Мамэя. Глаза мгновенно наполнились слезами горя и боли. Дыхание сорвалось на бешеное сечение. Лицо против воли исказилось в гримасе боли. Дрожащие руки вырвались из ладоней лекарши, упав на осколки разбитой колыбели. - Нет! - изнурительно простонала девушка, согнувшись пополам от боли, что не имела рамок. С её глаз посыпались хрустальные капельки слёз, став рекой. Её крики и стоны ещё долго будоражили лес, пока от изнурения она не уснула в ласковых руках Кейи. Утром Кейя отошла собрать лечебных трав, чтобы облегчить Мамэе её страдания. Вернувшись, она нашла Мамэю осевшей на землю, её одежды были покрыты свежей кровью, а сама девушка плакала. Она подняла испуганный взгляд на Кейю, когда та мгновенно кинулась к сумке, достав какой-то препарат. Когда Мамэя снова открыла глаза, перед ней была статная леди Кейя. - Тебе нельзя вставать, - тут же молвила Кейя, едва девушка возжелала встать, - ты перенесла серьёзное испытание, телу нужно время излечиться! - настояла она. - Откуда кровь? - Мамэя вздохнула побледневшими губами, пытаясь унять горечь боли. - Когда я тебя нашла, у тебя уже было сильное кровотечение. Оно было вызвано тем, что организм начал отторгать умершее дитя, - Кейя честно ответила, - ты, скорее всего, этого не помнишь, ты была в агонии, но ты родила мёртвое дитя! Если бы этого не случилось, то ты бы погибла либо от отравления, либо от кровопотери! - Как давно до..., - Мамэя смогла из себя выдавить, лишь отвернув лицо. - Примерно за три-четыре дня, - Кейя горько вздохнула, - возможно, тому причиной было твоё истощение и ушибы, что я вижу на твоём теле! - Как скоро я смогу идти? - снова звучал голос девушки, но лица Кейя не видела. - Через пару дней, я останусь с тобой до той поры, - мягко сказала Кейа. - Я не смогу вам заплатить, - горько шептала Мамэя, сдерживая слёзы, стараясь найти ответы на свои вопросы. У неё теперь никого не было. Не было дома, семьи. Не было ни одежды, ни пропитания. У неё отняли всё… - Мне не нужны ни золото, ни деньги, - женщина коротко улыбнулась, - я могу сообщить твоей семье о тебе! - предложила она. - Нет! - девушка вздохнула громче, чем ей бы хотелось. - Я не хочу! - разбитый взгляд тут же упал на статную леди. - Как пожелаешь, - Кейя примирилась с её ответом, - лежи, и не волнуйся, я о тебе позабочусь! - женщина мягко погладила голову девушки. - Но есть ещё кое-что, я это скажу сейчас, чтобы ты оплакала все свои потери, перед новой жизнью! - О чём вы? - девушка усмехнулась. - Чтобы остановить кровотечение, мне пришлось лишить тебя возможности когда-либо познать радость материнства! - Кейя произнесла те слова максимально быстро, мягко гладя девушку по шелковистым волосам, словно это как-то могло облегчить её участь. Ладони девушки снова опустились к животу. - И подумай над своим будущим, - тут же добавила Кейя, чем привлекла взгляд девушки к себе, - я лекарь и не совсем обычный! Я могу без платы обучить тебя искусству спасать жизнь, и как губить жизнь недостойных! Поклянёшься мне в верности, и я стану твоей наставницей. Путь не будет усеян розами. Там будут слёзы, пот, кровь, отчаяние. Но я обещаю, что больше никто и никогда не сотворит с тобой такое страшное деяние! - тихо говорила Кейя, смотря на отвёрнутое лицо девушки. Та молчала, и говорить ей было в тягость. Женщина вздохнула, решив дать девушке время оплакать свои потери. То, что перенесла она - хуже смерти. Мать не должна переживать своё дитя. - Я согласна, - девушка коротко прошептала, упрямо утерев слёзы... Кейя улыбнулась, услышав эти слова немного поодаль. - Так я стала учиницей Кейи, - Мамэя коротко улыбнулась, - она спасла мою жизнь, не дав ей угаснуть, и дав мне новый её смысл. Я отреклась от своего прошлого, сожгла все мосты, оборвала все нити. Я никогда более не возвращалась в те края, кроме случая недавно, до того, как Серена нас оставила. Я вновь увидела моих родственников, кои стали чужаками для меня. - Но как же? - Ателиус был вне себя от злости, гнева и ужаса. Как кто-то посмел так обойтись с этой дивной женщиной?! - Скажи мне, - Ателиус помнил о своём обещании сдержать свой пылкий гнев, ласково приподняв к себе личико его госпожи, - ты отомстила им? - И получила от этого большое удовольствие, - Мамэя была предельно честна, - это вторая причина, любовь моя, - она подалась вперёд, чтобы быть ближе к нему. - Я оставила тебя у алтаря не только из-за Анеи. Я знала, что не смогу подарить тебе наследников, и я знала, как ты этого желал. Узнав о вашем ребёнке, я не смогла лишить тебя радости взять на руки своего сына. И я не могла стать твоей женой, поскольку я уже была связана браком. Я не знаю как, но он нашёл меня и грозился всё рассказать тебе, а я этого не желала. И коль скоро он встал на моём пути, я позволила себе радость мести! - дьявольский огонь на миг нашёл отражение в её очах. - Как ты её сотворила? - Ателиус впервые видел подобный огонь в её дивных глазах. - Мой муженёк сильно провинился, он мухлевал с уплатой налогов, а кроме того, часто убивал, - Мамэя вздохнула, - я помогла Стражам Короны найти улики и вынести обвинения. Наш брак был расторгнут, а он - осуждён на заточение в одно солнце, не все убийства удалось доказать. Я немного помогла с выбором места его заключения. А вечером, перед его отправкой я пришла в его темницу, и лишила его шанса когда-либо зачать новых наследников. Когда я была его куклой, я считала каждую ночь, когда он брал моё тело силой. Его отправили на Северный гарнизон, а я сопровождала конвой. По прибытию на место ты знаешь, что бывалые заключённые выбирают себе жертву. Я хорошо потратилась, чтобы его выбрали в первую очередь. Когда его перевели в камеру, наказание не заставило себя долго ждать. Тут же опустился белый занавес. Я стояла там рядом, и пожинала плоды труда своего. С ним сделали ровно то же, что он со мной. Когда мои страдания были причинены ему, я откупила его от дальнейших мук. Что с ним стало после освобождения - мне не известно. Знаю лишь, что его семья напрочь отреклась от него, лишив денег, власти, золота и имущества. Во мне живёт искра желания, что он жив, и не знает подлинного покоя! - шептала женщина тёмным голосом, пугая саму себя. Искренне Мамэя была очень сострадательной. Её сострадание передалось и Серене, но никто и никогда прежде не слышал от Мамэи столь ядовитых слов. - Ты отомстила за своё горе, сполна наказав обидчика, - Ателиус не знал, не ведал и не мог понять, какие слова лучше утешат отраду его сердца... он впервые узнал подлинную историю его нимфы. И Ателиус корил себя. Так много лет назад она могла стать его женой, так и не доверив ему эту страшную тайну. Как он мог позволить этой хрупкой девушке в одиночку нести столь тяжёлую ношу?! - Но мне от этого не легче! - она склонила голову в рыданиях, что хлынули из её груди. - Моя месть не вернула мне Кая, моё дитя, покой, ничего.... Я лишь потревожила шрамы прошлого, но не более! И мне больно осознавать, что я не простила и не смирилась! - Некоторые поступки непростительны и не нуждаются в смирении, - тихо шептал Ателиус, вспомнив все свои самые страшные тени, отведя глаза от жаркого пламени, - мы зависимы от решения близких нам людей так или иначе. Твои родные толкнули тебя к обрыву, и тебе пришлось пережить многое. Я разочарован лишь в одном! Это же меня и радует! - О чём ты?! - она подняла страдающие очи к его лицу. - Кто тебя разочаровал?! - Я, - Ателиус мгновенно ответил самыми нежными касаниями утирая слёзы нимфы. - В себе, - горько молвил он, израненными ладонями перебирая её шелковистые локоны, не имея сил налюбоваться вдоволь её светлым ликом. - Какое отношение эта история имеет к твоему разочарованию? - она измождённо вздохнула. - Когда-то много лет назад ты согласилась стать моей, - он печально улыбнулся, - но только сейчас, когда миновало столько жизней, ты открыла мне свою тайну! - Я бы этого не делала, - дрожа, молвила она, - но один близкий мне человек, которого я не видела так долго, как вижу тебя, напомнил мне, что жизнь очень коротка. Даже для нас! - она с улыбкой напомнила, прислонившись к его жаркому телу. - Я чуть рассудка не лишилась, когда думала, что я более не увижу тебя! - трепетно прошептала она, чувствуя весь ужас той роковой минуты, когда её относительно спокойный сон был потревожен. Мамэя проснулась в своём кабинете. Будучи первым лицом Мисткала, женщина имела некоторые привилегии в этом древнем дворце. Например, личные покои. Они не были шикарными или огромными, но в них вполне можно было ночевать со вкусом. Женщина лежала на боку в свете полной, таинственной луны. И звук, и шорох не смел тревожить её ночной покой. Но она резко отворила небесные очи от резкой и тонкой боли в самом сердце, что, казалась, парализовала её. Несколько раз глубоко вздохнув, приподнявшись на подушках, она осмотрела покои, пытаясь унять свой ужас. Резкий стук в дверь вырвал её разум из плена ночных чар. Стук был торопливым, нервным. И было мало душ, что осмелилась бы тревожить Мамэю Кейскую в ночные часы. - Госпожа! - послышался напряжённый голос Каберия, ученика Серены и Мамэи, что подавал самые высокие надежды. - Простите, что тревожу, дело не терпит отлагательств! - страшно молвил он. - Входи! - тут же приказала Мамэя, резко скинув одеяло с тонких ножек. Когда Каберий предстал в покоях госпожи, Мамэя стояла у заправленной кровати, будучи одетой в обычные для неё одеяния. - В чём дело? - сурово осведомилась она. - Госпожа, там раненые..., - голос юноши дрожал, а глаза прятались от её взгляда. - Кто? - Мамэя лишь вздохнула, резво шагая к выходу. - Чёрная семья..., - лишь вымолвил он, как очнулся один. Дивная женщина тут же телепортировалась в приёмные покои. Яркий свет и телепортационная магия лишь на короткий миг одурманили статную нимфу. Едва сделав два шага, она уже знала более чем достаточно. Пол был залит кровью. Слышались крики, что разрывали её тонкую душу. Даже в воздухе витал запах не трав и лекарств, а запах крови и смерти. Здесь уже были лекари... едва сделав пятый шаг, от тела Мамэи тут же отступили идентичные ей копии, кинувшись ко всем раненым... Через несколько часов. Мамэя резким, быстрым шагом влетела в свою обитель. Едва дверь захлопнулась, женщина крепко обняла плечи руками, чтобы сдержать ужас, что охватил её бренное тело. Она видела ранения своих сыновей. Все ранены настолько, что чудо, что они ещё дышат. Мамэя не знала, кому и о ком молиться, чтобы этот ужас миновал её семью. - Госпожа! - тут же послышался тихий, спокойный голос. Мамэя не заметила неожиданного гостя, что стоял в залитом лунным светом проёме окна. - Салазар! - женщина коротко приветствовала юношу. - Да сохранят вас боги за ваши благословенные искусства! - Салазар низко поклонился ей. - Что стряслось? - голос женщины едва не стал стонать. - Что с ними случилось?! - шептала она при свидетельнице ночи. - Аватары, - Салазар коротко ответил, - сенсей давно ведёт с ними битву, и настал час удара, но была допущена ошибка! - Кто ошибся?! - голос женщины был наполнен страданием. - Все они ошиблись, во дворце должно было быть не более двух десятков Аватаров, мне сообщили, что их было намного больше! - Кто сообщил?! - она не унималась. - Где Лерон и Ателиус?! - Пусть ваш разум не тревожиться о Лероне, госпожа, он герой, и своей жертвой привёл своих братьев в ваши руки! - Салазар смиренно отвечал на её вопросы. - Он..., - Мамэя не могла произнести тех слов в слух. У Лерона, помимо его Хрустальных Техник, был ещё один дар. Он мог проецировать магию даже будучи в Зоне. Как правило, это сжигало его подкожную систему точек чакры подчистую, причиняя нечеловеческие страдания. - Лекари сообщили мне, что его чакра сожжена дотла, - Салазар смело вздохнул. - Мой несчастный мальчик, - Мамэя вздохнула, прикрыв рот от удивления тонкой ладонью, - а что с Ателиусом? - тут же осведомилась она, сжавшись сильному сердцу. - Сенсей был похищен, - Салазар решил не лгать. Ложь лишь сделала бы ей больнее. - Как?! - её голос сорвался на измождённый крик, а колени задрожали. Салазар в миг сделал попытку поддержать статную даму, но она схватилась за спинку стула, подняв руку в знак того, что не желает чужого прикосновения. - Учитель защитил всех, - томно говорил Салазар, - чтобы Лерон мог убрать наших оттуда. Мы не уверены в местоположении учителя! - Его нужно искать! - Мамэя горько вздохнула. - Они его не убьют! - Салазар нервно усмехнулся, пытаясь её успокоить. - Не их страшные помысли меня волнуют! - женщина мучительно стонала, опустив голову на ладони. – Он не выживет! - она сорвалась на плач отчаяния, позволив себе удовольствие горечи. - Госпожа, - Салазар боролся с желанием приобнять ту, что стала ему второй матерью, - сенсей выживал и не в таких ужасных ситуациях! - он пытался её приободрить. - Не это меня волнует! - её рыдания не знали покоя, она осела на пол. Салазар тут же очутился у её дрожащего тела. - Госпожа, прошу, не говорите оковами загадок, скажите мне истину! - настоял он, так и не осмелившись поднять к ней свои руки. - Ателиус болен вирусом, - Мамэя стонала в ночи, - без противоядия он обречён на смерть с течении нескольких недель, и он заразит всех, кто будет рядом с ним! - Что за вирус?! - Салазар тут же насторожился. –Миледи, скажите всё, что знаете, молю вас! - Вирус, способный уничтожать города в считанные недели! - она вздохнула. – При антивирусном сопутствии вирус совершенно не опасен! Но коль утерян, вирус опасен, как мало какое другое оружие, Ателиус заразился случайно в древних руинах! - Как долго учитель может жить?! - Салазар ошеломлённо вздохнул. - Не более десяти дней, - Мамэя вздохнула, запустив руки в волосы, - куда они его унесли, я пойду за ним! - она тут же обратилась к молодому мужчине. - Вы никуда не пойдёте, - серьёзно молвил Салазар, не оставив ей шанса оспорить его слова, - как только Лерон придёт в себя, мы решим, что делать! Идти в одиночестве будет гибелью и для нас и для вас, мне сенсей вверил вас, и я никогда не предам его доверие! - жестко сообщил он. - Он погибнет! - она противилась его воле. - Как и вы, если пойдёте одна, - Салазар мягко взял в руки её ладони, - госпожа, я не оспариваю ваших умений и талантов, я напротив восхищён ими! - искренне говорил он. - Но, если нам суждено похоронить отца, не заставляйте нас хоронить мать! - попросил он, поднеся её ладони к своим губам. - Вы нужны раненым Астральцам, берегите нити их жизней! - он молил её. - Но ты не можешь идти! - Мамэя вздрогнула от этого упрямого пламени в его очах. Жизнь Мистика прокляла Салазара по-своему, помимо живой смерти его семьи. Салазар никогда более не спал. Его тело перестало нуждаться в нормальном сне - Салазар мог прозрачно дремать, но Морфей более никогда его не находил. Отчасти дар, отчасти страшное проклятье - не иметь возможности вздохнуть в перемене дней, уйдя от их кошмаров. - Но я пойду, госпожа, - Салазар серьёзно ответил, - отчасти их плачевное состояние - моя вина, и я намерен её искупить! - Ты давно не видел мира битвы! - Мамэя пыталась достучаться до его разума. - Но его лик не забывается, сенсей и вы хорошо меня учили, я не позабыл ваших наук! - он со спокойствием ответил. - Мне терять более нечего, а вот потеря вас, госпожа, будет невыносимой! - Вас двоих там убьют! - она воззвала к его разуму. - Пощади меня, мать не должна хоронить своё дитя! - Этого не будет! - Салазар мягко погладил её ладони. - Я знаю, кого позвать на помощь! - Кому ты веришь так безгранично?! - Мамэя потеряла дар речи от такого признания ученика. - Той, кого вы можете назвать дочерью! - сообщил Салазар с тайной улыбкой на устах. - Серена?! - Мамэя горестно вздохнула, широко взглянув на Салазара. - Ты же не знаешь, где она! - Знаю, как и сенсей знал, - Салазар тихо ответил её тревогам, - и я не верю, что был день, когда учителя не заботила её судьба, он поделился со мной этой тайной! - Серена ушла от нашей жизни, я опасаюсь за то, что она может вам навредить! - Мамэя горестно вздохнула. - Она ранена, а раненое создание может навредить другим, спасая себя! - Я уверен в её разуме, - Салазар отмахнулся от этих бредней, - к тому же, не я виновен в её горестях, но без её помощи идти за Аватарами нет возможности. Серена одна занималась ими, знает их логова, знает их нравы, и быть может именно её разум из осколков сможет сложить цельный витраж! - он с надеждой молвил, подняв статную леди на ноги. - Дети мои, - Мамэя вздохнула, смотря на своих сыновей, что в миге до рассвета смотрели на неё спокойными, взволнованными глазами. Кони стояли позади них, там же стояли ещё несколько бойцов, что Салазар отобрал для опасного пути. - Госпожа, - Лерон поклонился, поднеся к губам её тёплые, нежные ладони, - берегите жизни моих братьев, ваших детей! Я вверяю их вам! - он тихо молился, зажмурив ледяные очи. - Я им свою жизнь отдам, если будет нужно! - её ладони крепко сжали его ладони под чёрной тканью. - Моя госпожа, берегитесь и вы сами, - Салазар шагнул к ней, так же поклонившись, - ваша жизнь сплетена с нашей, для врага эти нити стали видимыми, вы стали открытой мишенью! - предостерёг он. - Коль враги знают о ваших заслугах, они слышали и о моих, - прошептала Мамэя, со слезами осматривая юношей, - и должны принять во внимание то, что моё имя порой звучит страшнее ваших! - Я буду молиться всем богам, чьи имена мне известны, чтобы ваши слова были истинными! - Лерон тут же молвил. - Это тебе, - Мамэя вдруг вздрогнула, опустив в руки Лерона небольшой мешочек, где звучал треск стекла. - Миледи, что здесь? - осведомился Лерон, внимательно взглянув в глаза матери. - Наркотики, - она лишь вздохнула, - чтобы твоя боль крепко спала! - трепетно произнесла она. - Благодарю вас! - Лерон снова целовал её ладони. - Возвращайтесь скорее! - Мамэя с болью оглядела двоих чёрных юношей. - Все вы! - добавила она. Её сыновья поклонились ей в прощание, и отступили к двум сильным, чёрным скакунам. Двое всадников покинули Академию в миге до рождения нового дня. - В плену в моих мыслях был лишь твой лик, на губах улыбка и молитва по твою жизнь! - он тихо шептал, с таким трудом раненой рукой гладя нимфу по шёлковым волосам. - Кто-то да услышал твои и мои молитвы, - так преданно шептала она, так неистово прижимаясь к родному сердцу, словно знала, что сон может развеяться. - Мои слова, - вдруг тихо заговорил Ателиус, - они правдивы до сегодняшнего дня! - Которые из всех твоих слов? - она подняла к нему лицо, трогательно утерев все слёзы. - За века их было сказано очень много! - Я хочу, чтобы перед лицами наших детей, перед лицами всех богов и дьяволов, ты обещала мне свою жизнь! - он серьёзно ответил, смотря, как её глаза расширились. - Ты не можешь говорить серьёзно! - она вздохнула. - От чего же? - лишь мягко спросил Ателиус с улыбкой на устах. - Прошло так много веков, так много лун и звёзд миновало небосвод, - она не верила его словам. - И за все это время, моё сердце не нашло другой отрады, ибо ты одна и неповторима! - он тут же парировал её словам. - Или... твоё сердце принадлежит другому? - он высказал невероятное предположение. - Я же тебя...! - Для Мистика и Мистессы не каждый поцелуй истинен, - Ателиус вздохнул. Боги были его свидетелями -Мамэю он любил более всего на свете. Но терзать её своей любовью он не желал. - Нет отвара, яда, зелья, микстуры, чтобы я забыла эту любовь! - она вздохнула. - Поверь, я так пыталась ее убить! - слёзы снова упали с её глаз. - Как и я, но она жива, - Ателиус поднял к себе глаза, что упорно пытались отвернуться от него, - жива, и более нет преград, кроме тех, что мы чиним сами! Мамэя смотрела в столь милые глаза и теряла разум от любви... Да, много веков Мамэя отказывала себе в этом блаженстве. Но тело и женское начало требовало своего. У Мамэи были мужчины. Со временем шрамы прошлого затянулись, слёзы иссякли, а любовь между мужчиной и женщиной редкая жемчужина. Мамэя заменила её любопытством и страстью. Многие видели её превосходную внешность и знали о её остром разуме. Многие пытались завоевать её взгляд. Лишь десятку удавалось заинтересовать её в беседе. Лишь половина из тех удостоились повторных встреч. Лишь сотая доля имели честь прикоснуться к дивному творению рукой, и лишь нескольких она пригласила в тайные покои для таинственного уединения. Она не любила их, не обещала им ничего, чего могла не обещать. Нет, нимфа не искала продажную любовь. Все мужчины, кто знал её той трогательной, таинственной, были для неё так или иначе дороги. Но любила она всего лишь два раза в жизни. Её первую любовь убили у неё на глазах, глаза второй любви сейчас смотрели в её очи. Но мужчину и его нрав Мамэя знала. И ей не терпелось познать его, ведь тогда Ателиус не коснулся её… - Скажи, ты проведёшь эту ночь со мной? - он поднял к себе её удивительные очи. - Нет, - она вздохнула со счастливой улыбкой, мягко гладя его лицо, - я хочу провести с тобой все будущие ночи! Все до единой! - она вздохнула, до боли обняв сильного мужчину. Его раны были свежи и до сих пор болели. И её объятье причиняло искреннюю боль. Но он был готов терпеть её до скончания времён.