«Хвост Феи»: ЦИРК САМОУБИЙЦ

      — Тут еще осталось, — сказала Эльза, когда девочка подле нее утерла губы и вроде как собралась на этом закончить завтрак. Скарлетт зазывно потрясла перед ней термосом. — Хочешь?       — Да что ты, допивай, я обойдусь… — смущенно заверила та.       Но Эльза настойчиво протянула ей термос.       — Ох, ну ладно, хотя не стоило…       И с этими словами девочка покорно приникла к питью, залившись краской. Ребята довольно переглянулись между собой. Эта робкая девочка была самой младшей в группе основного состава и никак не могла привыкнуть к такому теплому отношению согруппников. Делить чай в компании взрослых ей было столь же неловко, сколь и желанно. И друзья это прекрасно понимали. А потому всегда предлагали ей сделать финальный глоток, пока та не убежала в палатку, готовиться к репетиции.       Венди несколько раз рассказывала мне свою историю, но еще до того, как я услышала ее от девочки целиком, я примерно уже понимала, как она оказалась в труппе. Ее историю можно было собрать по крупицам из вечных благодарностей в адрес Леона, неуместных извинений, навеянных комплексами, и т.д.       Проблемы начались у Венди с тех самых пор, как она пошла в школу. Именно там дети, как правило, сталкиваются с первыми трудностями, и выбирают в своем кругу особого человека, известного как козел отпущения.       Думаю, не трудно догадаться, кому досталась эта печальная роль.

***

      Венди Марвелл была воспитана в обществе помешанных на религии родителей, вера которых за счет нездорового фанатизма больше смахивала на сектантство. Сама девочка не испытывала к увлечению своей семьи ничего помимо страха, ибо ежедневно под угрозой избиения ее заставляли участвовать в странных на ее взгляд молениях, принуждали отказываться от многих продуктов питания, которые она очень любила, надевать длинные, до самого пола юбки. Девочка не проникалась так называемой верой, ибо как она полагала, вера должна была быть чем-то добрым и успокаивающим, нежели причиняющим вечные неудобства, боль и страх.       Нелепая длинна еще более нелепых юбок сразу бросилась в глаза детям, вместе с которыми запуганная родней Венди Марвелл впервые пересекла порог школы. Когда ее отправляли учиться, девочка радовалась тому, что появится возможность хоть на какое-то время покидать дом. Но уже совсем скоро школа стала для нее не меньшим адом.       Уже к концу первого класса вокруг Венди образовался крайне негативно настроенный против нее коллектив. Никто не звал ее играть, не протягивал руку помощи, когда та в ней нуждалась. Не заступались за Венди даже учителя.       Но если в первом и втором классе ребята ограничивались насмешками и всевозможными дразнилками, то в третьем первый ребенок осмелился поднять на нее руку. И одноклассники подхватили, обрадовавшись новому способу развлечься.       Когда Венди плакалась родителям и умоляла перевести ее в другую школу, мать и отец давали отказ и лишь улыбались в заплаканное лицо дочери:       — Все эти трудности — ни что иное, как испытание, дарованное тебе небесами. Ты должна быть благодарна за данную тебе возможность закалить свой дух.       Венди была не согласна. Однако родителям перечить боялась, а потому попросила лишь укоротить длину ее безобразной юбки. И разумеется не получила ответа на просьбу вразумительнее пощечины и визгливого обвинения в похотливости.       Так Марвелл сносила издевательства в школе и дома аж до тринадцати лет. Пока однажды…       — Ну давай, трусиха, — хихикали три девочки, — настал твой звездный час!       Близилась зима. К каждой смене сезона школьники готовили театральную постановку, которую показывали умиляющимся игрой своих талантливых чад родителям. Обычно участвовала половина класса, сменяя друг друга от представления к представлению, но только одной ученице никак не удавалось выступить: Венди Марвелл ни разу не позвали поучаствовать. Лишь иногда девочка приходила на репетиции и смотрела с последнего ряда, как проходит подготовка. Дети не прогоняли ее только потому, что с ними обычно репетировала учительница.       Но Венди страшно хотелось тоже выступить на сцене. Хотя бы один разочек. Не просто смотреть, а быть частью шоу. Ее не разочаровала бы даже самая второстепенная роль, пускай даже роль декорации. Лишь бы только почувствовать себя деталькой представления…       Мечта эта была столь сильна, что в этот раз она все же решилась пойти прямо в актовый зал и попроситься к ребятам. Возможно, ей не откажут в присутствии учителя. По крайней мере на это и была вся надежда.       Но когда Венди, дрожащими руками поправляющая свою нелепую юбку, смахнувшая с плеча темно-синюю косу, вошла в зал, она не обнаружила там никого, помимо трех одноклассниц, которые были полностью поглощены приготовлением декораций, а потому не сразу заметили ее.       Венди неловко прошлась мимо кресел, пересекла несколько рядов и приблизилась к сцене. Эти девочки пользовались огромной популярностью в ее классе. Они одевались и красились не по годам и задирали ее чаще остальных. Но Марвелл была ослеплена их работой и тем, какое удовольствие они получают, раскрашивая картонные деревья.       — А… Привет, — поздоровалась Венди. — Девочки, я хотела…       — Ох, кто оставил дверь в актовый зал открытой? — самая высокая из девушек, вульгарная и всеми обожаемая Джессика, сморщила припудренный носик. — Здесь и без тебя было грязно, проваливай!       Улыбка Венди медленно растаяла, словно снежинка, упавшая на теплые губы. Она моргнула раз, моргнула второй — и очнулась от своих ослепляющих грез.       — Но я хотела… помочь…       — Мы не берем в помощники всякое ничтожество, — презрительно хмыкнула вторая девочка. — Ты лучше иди помолись. И подальше отойди, твоя юбка провоняла благовониями насквозь…       Девочки захихикали, заставив Венди залиться краской. Она смотрела в пол, старательно сглатывая набухающий в горле ком. Она пыталась развернуться и убежать, но ноги словно приросли к земле.       И вдруг смех стих.       — Хотя… Может, ты и пригодишься, Марвелл.       Венди неуверенно подняла голову и увидела широко улыбающихся девочек.       — Ты ведь хочешь получить какую-нибудь роль, а не просто банки с краской нам таскать? Знаешь… Так получилось, что нам не хватает людей для постановки.       — Но мы никогда не видели тебя в деле, — продолжила другая, с довольным огоньком в глазах проследив за расцветающей на лице Венди надеждой. — Поэтому, чтобы доказать, что ты сможешь, сначала придется попотеть.       — И… что же мне сделать? — спросила Марвелл.       — Для начала, — все трое изобразили задумчивость, а затем Джессика указала на скрытую за занавесом лестницу, которая вела на высокую площадку, на которую залезали рабочие, чтобы поправить свет, — заберись туда и развесь гирлянду. Мы тебе ее подадим.       Венди неловко взошла на сцену и подошла к лестнице. Та уходила вверх на несколько метров.       — Или ты боишься высоты? — притворно охнули девочки. — Не можешь справиться даже с такой ерундой? Что говорить тогда об участии в постановке?..       — Нет! — воскликнула Венди. — Нет, мне ни капельки не страшно! Только дайте гирлянду, и я…       — Заберись сначала. Как ты полезешь с занятыми руками, дуреха?       Венди сделала вид, будто не расслышала оскорбление, и полезла вверх. Ноги запутывались в длинных полах юбки, но она упорно забиралась все выше, и вскоре расслышала, как девочки полезли следом.       Марвелл забралась на маленькую, узкую площадку и с большим трудом посторонилась, чтобы на неустойчивую конструкцию поместились другие. Она потупилась: чтобы не рухнуть, все девочки были вынуждены стоять друг к другу практически в плотную.       — Вы взяли гирлянду? — в замешательстве спросила наконец Венди, не увидев таковой у них в руках.       Девочки переглянулись и громко, с издевкой рассмеялись. Венди почувствовала неладное. Она похолодела и посмотрела на Джессику. Та криво улыбалась и кивала ей за спину.       Венди осторожно обернулась. Но не увидела ничего, кроме головокружительной высоты и протянутого на другую сторону сцены каната.       — Ты вроде горела желанием себя проявить? — хихикнула Джессика. — Ну тогда покажи высший класс, чтобы мы все так и попадали от восторга.       — Пройдись по канату! — воскликнула другая, и все трое расхохотались, увидев ужас на лице загнанной в угол жертвы. — Либо ты пойдёшь по канату, либо мы столкнем тебя вниз.       — В-вы что?! Я не смогу, пропустите меня к лестнице…       — Ну давай, трусиха, — хихикали три девочки, — настал твой звездный час!       — Пропустите…       — Ссыкуха! Ссыкуха! — скандировали они, наступая все ближе маленькими шажочками.       Венди побледнела. Она попыталась посторониться, но ступила одной ногой на канат. Пошатнулась, замахала руками и с трудом выпрямилась. Она пыталась поставить ногу обратно, но девочки просто не оставили ей для этого места.       — Ссыкуха! Ссыкуха!       — Оставьте меня в покое! — вскричала Венди, и ее голос предательски дрогнул. На глаза навернулись слезы. — Прекратите, вас очень-очень сильно накажут!..       — Ссыкуха! — смеялись они, топая по оставшейся на твердой опоре ноге девочки. — Ссыкуха! Ссы…       Но тут и Венди, и сами девочки замолкли на полуслове. Вероятно, они хотели лишь запугать ее до полусмерти, но случайно толкнули-таки свою жертву, да так, что она не просто наступила на канат, а повалилась спиной вперед с многометровой высоты.       Крик девочек, которые побежали вниз по лестнице, чтобы смыться с места преступления, ощущение падения: все смешалось у Венди в голове. За одно мгновение в ее сознании всплыла вся ее жизнь. И она даже подумала, что умереть будет не так уж и плохо.       Но вдруг сработал инстинкт самосохранения, и она ухватилась за веревку раньше, чем та оказалась вне досягаемости ее пальцев. Она повисла над сценой на одной руке, взывая о помощи, но девочки выбежали вон из зала, оставив ее беззащитно болтаться на краю жизни и смерти, ну или как минимум сломанных ног.       Оставшись в зале в одиночестве, Венди вдруг в крайнем удивлении обнаружила, что практически не испытывает головокружения, а в руке ее достаточно сил, чтобы держаться столько, сколько понадобится. Затаив дыхание, девочка попробовала подтянуться на руке, и охнула: у нее это получилось с такой легкостью, словно она весила не больше пушинки.       Венди осторожно перекинула ногу через канат, и сумела взвалиться на него всем телом, перевернувшись на живот. Она буквально лежала на веревке. Тогда Марвелл завороженно попробовала встать на колено, чтобы приподняться.       И у нее вышло.       Так, движение за движением, Венди поднялась на ноги. Она завороженно смотрела перед собой, балансируя на канате, и медленно двинулась к твердой поверхности.       Девочка взошла обратно на площадку и загипнотизировано смотрела, как пошатывается канат, с которого она только что слезла. Она не верила в то, что только что произошло, и стала уже гадать, не приснилось ли ей это все?       …Но тут к реальности ее вернули растянутые, одинокие хлопки в ладоши, эхом разнесшиеся по всему актовому залу.       Венди вздрогнула и в замешательстве осмотрела зал. Ей казалось, что все это время она была одна. И до сих пор была бы в этом убеждена, если бы не звуки. Неужели кто-то снова решил поиздеваться?..       Но тут у девочки отпала нижняя челюсть: из тени, с кресла в последнем ряду поднялась высокая фигура. Она медленно хлопала в ладоши и глядела на нее, широко улыбаясь.       Это был молодой мужчина.       Костюм на нем был простой, легкий не по погоде. Глаза лучились восторгом, а его светлые волосы хорошо виднелись даже отсюда, с такой высоты. И как это она раньше его не заметила?       — Потрясающе! — воскликнул мужчина, коего озадаченная Венди видела первый раз в жизни. — Вот это талант, у меня сердце в пятки ушло!       — Т-талант? У меня?.. — Марвелл показалось, что она, верно, ослышалась.       — Послушай, может, спустишься вниз? — осторожно попросил незнакомец. — После увиденного не смею сомневаться в твоем бесстрашии, но… На земле как-то безопаснее, не находишь?       Венди нерешительно кивнула и поспешила спуститься на сцену. Она перебирала дрожащими конечностями по ступеням, пока наконец не оказалась лицом к лицу с поджидающим ее мужчиной. Ей много раз говорили не связываться с незнакомцами, но этот человек не казался ей опасным. Уж очень теплая была у него улыбка. А девочка, не привыкшая к такому дружелюбию, невольно была им очарована.       Парень присел на одно колено, так, чтобы быть чуть ниже ее глаз. Она прижала кулачки к груди, не зная, что и сказать. И вовсе потерялась, когда он поклонился ей и жестом попросил руку.       Она осторожно повиновалась, и залилась румянцем: незнакомец прикоснулся к ее запястью губами.       — Я восхищен. Крайне восхищен.       — К-кто вы?..       — Меня зовут Леон. Здесь работает учителем один мой знакомый, я решил наведаться к нему в гости. А в итоге увидел такое дарование! Тебя, как я успел услышать, Венди?       Девочка кивнула. И настороженно посторонилась, заставив серые глаза Леона изумленно вытаращиться.       — Ой, прости, я тебя напугал?       — Как вы попали в зал?       — Как и ты, — усмехнулся Леон, — через гениальнейшее приспособление человечества — дверь.       — Но я вас не видела, — неуверенно сказала она, но подумала, что была так увлечена разговором с девочками, что не заметила бы гостя в любом случае. — Почему вы… мне не помогли?       — Прости, — его улыбка увяла, — я не успел. Как раз проходил мимо зала, как вдруг оттуда выпрыгнули девочки, визжа во весь голос твое имя и что ты сорвалась с каната. Я побежал посмотреть, что там случилось, и увидел, как ты лежишь на канате, восхитительно удерживая баланс. Ты держалась так уверено, и я подумал, что тебе не требуется помощь, и просто сел на задний ряд, чтобы понаблюдать за представлением.       — Вы считаете, что это было похоже на представление?..       — Еще как!       Он восхищенно потрепал ее по голове. Все ее тело обдало жаром, и Венди улыбнулась тоже. Впервые кто-то был с ней так мил.       — С такими умениями даже представить не могу, какой популярностью ты пользуешься среди своих друзей! Или… Прости, я что-то не то сказал?       Леон обеспокоенно положил широкие ладони на плечи маленькой девочки, внезапно ставшей такой несчастной, что от одного взгляда на нее сжималось сердце.       Венди была столь обескуражена добротой этого человека, его готовностью слушать, что без особого колебания раскрыла ему всю свою душу. Леон не перебивал, только иногда сочувственно кивал.       Они просидели в зале около часа, который потребовался Марвелл, чтобы рассказать о всех своих бедах. И вот, когда слова были сказаны, а слезы — выплаканы, Леон вдруг произнес то, что не решалась произнести Венди:       — И ты уже в столь юном возрасте думаешь о том, что проще было бы свести счеты с жизнью, нежели терпеть весь этот ужас?..       Страх проник глубоко в ее сердце. Она хотела возразить, ибо знала, что, если сказать такое взрослым, они накричат и накажут, заставив дать обещание никогда больше такого не говорить… но Леон смотрел на нее с пониманием. И Венди не стала отрицать эту чудовищную истину.       И тогда она услышала от Леона историю о цирке. Особенном цирке, коим организатором он являлся.       Когда трусливые девочки все же рассказали учителям, будто слышали в актовом зале крики Марвелл, но заглянуть побоялись, Венди там уже не было. Она не пришла в школу на следующий день, и домой не вернулась тоже.