«Хвост Феи»: ЦИРК САМОУБИЙЦ

      — Заходи.       Грей смотрел перед собой исподлобья. Его кулаки были крепко сжаты, а скулы подергивались, словно он пережевывал слова, которые не собирался высказывать. Кровь на нем подсыхала. И тигриная, и его собственная.       Перед Греем была знакомая клетка с выжидающе распахнутой настежь дверью. Они стояли в той самой палатке, где некогда Грей жил в одиночестве, спал на подстилке и с нетерпением ожидал, когда придет хозяйка. Он зло поглядывал на прутья, которые не единожды грыз от тоски. С ненавистью посмотрел на подстилку, которая по уюту не шла ни в какое сравнение с кроватью в палатке Джувии. Он стоял на пороге своей тюрьмы совершенно неподвижно.       — Заходи, — прорычал Редфокс второй раз, не спуская сурового взгляда с его затылка.       Вновь воцарилась гробовая тишина.       Позади Грея стоял весь основной состав циркачей. Они стояли в ожидании и все в том же безмолвии. Только и слышно было, как постукивают друг об друга зубы Локсар, которую била неудержимая дрожь.       Эльза угрюмо вертела в руке свою старую, почти непригодную к борьбе катану, которой был разорван тигр. В лице Венди, которая стояла рядом со Скарлетт, не было ни кровинки. Нацу обнимал лишившуюся дара речи Люси за плечи, настороженно ожидая от Грея любого резкого движения. Кана со сложенными на груди руками очень внимательно наблюдала за забрызганным кровью мужчиной, а Леви нервно обнимала свои письменные принадлежности. Гажил и Леон, которые измарали руки в крови, пока отводили Грея к клетке за локти, стояли во главе толпы, взявшись проследить за тем, чтобы Грей не смылся и был непременно заперт.       Джувия Локсар вне себя от боли и ужаса кусала нижнюю губу, глядя скорее сквозь, нежели на мощную спину мужчины. Когда он не послушался Гажила в третий раз, она, пересилив себя чудовищным усилием, прохрипела срывающимся голосом:       — З… з-заходи… сейчас же…       Он чуть дернулся в ответ на жалобный голос, чуть сгорбил и без того ссутуленные плечи, и сделал медленный, смиренный шаг вперед, оказавшись по ту сторону свободы. Едва он сделал это, как Гажил захлопнул клетку с оглушительным звоном и застегнул на решетках замок. Грей так и не обернулся.       — Ну и зачем, — медленно, с расстановкой, так что невольно поежились все, кроме самого виновника торжества, — ты это сделал?       Леон не собирался торопить Грея с ответом. Он неспешно вытирал свои руки от попавшей на ладони крови влажной тряпкой. Джувия почувствовала на своем плече руку: Кана легко похлопала ее, взывая к спокойствию.       После продолжительного молчания Бастия, убедившись, что его руки снова чистые, швырнул тряпку в клетку, к ногам Грея, чтобы и тот вытерся, но сам, без помощи Локсар.       — Очевидно, я поступил так, как должен был, — тихо, но ясно прошипел Грей. В каждом его слове чувствовался кислый, жгучий яд. — Не дал заставить Джувию против ее воли воспитывать это животное.       — Против ее воли? — отозвался Леон. — Что ты несешь?       — ЭТО ТЫ НАСТОЯЛ! — завопил он, резко развернувшись, так что все в испуге отскочили от клетки, во все глаза глядя на узника, а Джувия уткнулась в ладони. Только Леон продолжал стоять на своем месте и хладнокровно смотреть в самую глубь безумных, синих глаз. — Ты настоял на том, чтобы она бросила меня и занялась ИМ!       — Джувия — артистка, — его тон был ледяным. — Дрессировать животных — ее работа.       — Я люблю ее и плевать хотел на ее работу! Она моя, она не отказалась от меня, даже когда я стал человеком!..       — Какой же ты эгоист, — с расстановкой сказал Бастия. — А ты спросил Джувию, плевать ли ЕЙ на свою работу? Ее мнением ты поинтересовался?       На всеобщее удивление Грей не устыдился. Вместо этого мужчина криво ухмыльнулся, взялся обеими руками за прутья и сказал:       — Знаете, с какой чертой характера людей я никогда не смирюсь? С вашей тошнотворной готовностью отказываться от всего самого дорогого, дай только повод. Работа. Расстояние. Философские заморочки. Я не стану тратить время на сомнения. Если в природе у зверя появляется соперник — зверь его убивает. И я сделал то же самое.       — Да как ты…       — Я не видел на лице у Джувии особого желания дрессировать нового тигра, — тут же перебил он Нацу, — она собиралась делать это исключительно из-за чувства долга перед вами, боялась подвести друзей! Но что вы ей за друзья, если ей приходится потакать вашим желаниям, скажите мне?!       — Не стоило поднимать эту тему в зоне досягаемости его ушей, — вздохнула Кана.       — Ты защищаешь его?! — опешила Люси.       Альберона свела брови к переносице, так что между ними пролегла морщинка, и обняла безутешно содрогающуюся в беззвучном плаче Джувию. Она повернулась к друзьям:       — А отчего бы и нет? Мы тоже хороши. Прекрасно ведь знали, как сильно эти двое привязаны друг к другу, как Грей переживает и как ревнует Джувию. Он только-только стал человеком, разве можно было надеяться, что он поймет все «человеческое» так сразу? Можно сказать, мы его спровоцировали самостоятельно искать выход из ситуации. И он откапал его в своем зверином подсознании.       — Как бы там ни было, — вздохнул Бастия, решивший первым нарушить неловкую тишину, — Грей опасен. И он должен быть изолирован.       — Н.. Нет… — простонала в ладони Джувия.       Залитое кровью лицо Грея тут же смягчилось, он прижался к прутьям клетки, прямо как в первые мгновения своего преображения, желая максимально возможно сократить расстояние между ним и Локсар. Венди смотрела на Грея широко раскрытыми глазами. Ей было страшно жаль тигра, но в то же время она не могла не заметить искр испепеляющей любви к своей подруге на его несчастном лице.       Все как один повернулись на тонкий всхлип самой маленькой артистки цирка. Даже Грей с интересом посмотрел на нее, словно впервые увидел девочку.       — Грей хороший, не надо его изолировать! — пропищала она, быстро утерев увлажнившиеся глаза.       — Хороший? — удивился Леон. — От кого от кого, а от тебя, Венди, я не ожидал этого услышать. Он убил ни в чем не виновную зверушку.       — Я знаю, — чуть тверже заговорила она, — но он сделал это не специально!       Эльза невесело улыбнулась, приподняв катану так, чтобы ее видели все.       — Я имею в виду, что Грей просто не умеет по-другому, — начала раздражаться Марвелл. Нетерпение в ее голосе еще больше поразило слушателей, даже Джувия отняла руки от заплаканного лица. Она чуть смутилась всеобщего внимания к себе взрослых, но все же овладела голосом и продолжила: — Грей и Джувия были неразлучны еще до основания цирка. Сейчас они переживают очень непростое время, Грей стал человеком, пробыл им всего ничего, а мы требуем от него человеческого поведения. Грей убил ту бедную зверушку, потому что никто не учит его, как делать правильно, и в то же время мы продолжаем относиться к нему, как к животному! Так просто без его согласия и вообще хоть какого-то участия обсуждали за завтраком, чем теперь заниматься его напарнице без него. Как мы можем осуждать его за то, что он поступил, как животное, если мы сами не считаем его человеком?       Венди отдувалась после нелегко давшейся ей речи, больше морально, нежели физически. Детей никогда не слушают, а уж к ее мнению не прислушивались даже ее сверстники. Никогда Венди и ее слова ни во что не ставили.       …И какого же было удивление девочки, когда друзья переглянулись между собой, закрыв рты за неимением слов, которыми можно было бы ей возразить.       Мы все были поражены услышанным. И еще больше поражены тем, что истину, которую все мы слепо не замечали, нам открыл ребенок.       Никто из нас действительно не считал Грея человеком, мысленно удерживая в голове образ животного, каким он был. Поэтому, когда обсуждали что-то важное, особенно связанное с Джувией и ее дальнейшей карьерой с новым животным, даже не думали позвать его и привлечь к разговору, не предоставляя банальных человеческих прав быть услышанным. Но в то же время заставляли его отвечать за содеянные поступки с такой строгостью, словно он не просто человек, а человек, прекрасно осознающий весь ужас своего деяния.       В тот момент всем нам было стыдно, что в наших глазах он от случая к случаю становился то зверем, то человеком. Мы не помогали ему стать тем, в кого он превратился, не помогали привыкнуть к своему новому телу… Свалили все на Джувию, которая и сама была еще не в том душевном состоянии, чтобы это осознать.       Грей долго смотрел поочередно на каждого стоящего по ту сторону его клетки. То, что сказала девочка, было правдой, но даже сам Грей об этом до этого не думал. Он получил звериное воспитание, а теперь от него требовали человеческого поведения.       Он медленно нагнулся за влажной тряпкой и принялся неуклюже вытирать подтеки крови с лица, а затем и с рук.       — М-м-м… Языком было намного проще себя чистить… — ворчливо пробубнил он.       — Кана и Венди совершенно правы, — сказала Джувия. Грей тут же отвлекся от своего занятия. — Леон, ребята. Послушайте. Позвольте мне вновь заниматься с Греем. Однажды мне удалось поднять на ноги измученное, больное, беззащитное животное, и сделать из него настоящего ирбиса. Я хочу начать все с начала. И сделать из него настоящего человека.       — Вот дела, — не удержался-таки от улыбки Редфокс. — Что я слышу, неужели Джувия всерьез решила променять своих любимых зверушек на человека?       — Как интересно, — подхватила Эльза, не обратив внимание на то, как залилась краской Джувия, когда Грей вновь посмотрел на Локсар, в синеве глаз которого вне всяких сомнений отражалась чистейшая любовь. — Если подумать… Стоит дать им шанс. Как думаешь, Леон?       Бастия повернулся по направлению к выходу.       Но многие, в том числе и я, заметили мелькнувшую на его устах улыбку, которую он по какой-то причине не желал никому показывать.       — В этом есть смысл. Ладно, Джувия, твоя взяла. Мы знаем, что воспитывать ты умеешь. Уж постарайся, судьба этого парня зависит целиком от тебя.       — Д-да…       — Вы там говорили что-то насчет того, что мы не помогаем Грею стать настоящим человеком, — припомнил он, остановившись в проходе. — Что правда, то правда. Предлагаю начать помогать ему адаптироваться уже сейчас.       — Ого, и ты собрался помогать? — усмехнулся Нацу.       — Брось, я только задам настроение. — Леон оглянулся через плечо и с широкой улыбкой посмотрел на Грея. — Как насчет дать тебе фамилию? У каждого человека она есть.       — Фамилию? — удивился Грей. — У меня будет такая же, как у Джувии?       — Тебе нужна своя фамилия, — покачал головой Леон. — Как тебе… — он задумался на долю секунды, — Фуллбастер?       — Фулл-бас-тер, — проговорил Грей медленно, пробуя слово на вкус.       — Ну да. Грей Фуллбастер. Звучит, да?       — Так с ходу и придумал? — подозрительно прищурилась Кана.       Бастия невинно пожал плечами и с ухмылкой сказал Грею напоследок, что выпустит его из клетки не раньше, чем увидит хоть какие-то признаки того, что он заслужил носить свою фамилию.       Никто не заметил пылающего ярче зажженного факела лица Джувии Локсар, что держалась за сердце и шепотом проклинала Леона.       Как рассказала мне потом Джувия, которую одолевало нервное икание, эту фамилию Леон взял не из головы.       Такую фамилию носил принц из детской сказки, книжка с которой была среди вещей Локсар, когда она переехала за город, чтобы растить Грея. Привезла она с собой много книг, в том числе и эту. Однажды, после очередной прогулки Джувии с ирбисом, Бастия поинтересовался, откуда детская книга взялась на ее полке; слишком уж несуразно она смотрелась среди классической литературы и пособий, которые обычно читала Локсар. Она неловко пояснила, что читала ее в детстве, когда была еще наивной девочкой, мечтающей встретить принца, и просто не могла хладнокровно выбросить при переезде. Она хранила книжку как добрую память.       По сюжету сказки принц Фуллбастер встретил на балу прекрасную девушку, подарил ей танец, а потом забрал в свое королевство, любя и преданно оберегая от всех напастей на свете.