Грани нормальности. Зеркальная грань

— Стайлз, ты не можешь на это повлиять. Перестань теребить кнопку телефона! Ты её сломаешь! И я не буду делать клон и этого телефона тоже, — Дэнни вытащил трубку из сжатых пальцев парня и положил на стол. — Лучше подай мне вон ту папку, а ещё лучше, не мешай! Сходи, прогуляйся, что ли… — Дэнни, мне нужно точно знать, насколько он был в сознании через четыре часа! Ты понимаешь, что это очень важно?! Парень развернулся на своём стуле и хлопнул в ладоши, привлекая рассеянное внимание Стайлза: — Я уже сказал тебе, что мне нужно видеть его кровь через двадцать четыре часа. И через сорок восемь. И если первый анализ крови у нас есть, хоть и немного более ранний, то повторный анализ он так и не сделал. Так что я ничего не могу сказать точно… Но тот факт, что он проснулся не в два часа дня говорит о том, что его метаболизм справляется с препаратом быстрее, чем все, кого мы раньше им угощали. Я не знаю, запомнил ли он тебя, если увидел, когда ты уходил. Это всё, Стайлз, это всё, что я сейчас могу сказать! — Стайлз! Почему ты не снимаешь трубку?! — в лабораторию ворвался Скотт и с облегчением прислонился к одному из столов. — МакКолл! Подними свой зад с моих приборов! Вон отсюда! — Дэнни, как всегда щепетильно бдящий за своей вотчиной, заорал так, что даже Стилински вздрогнул. — Скотт, правда, не нервируй нашего гения, зачем я тебе так срочно понадобился? — Какой-то чувак был в «Каллиопе», а потом отвёз объект к нему домой. А потом поехал в лабораторию Южного округа. А потом я его потерял. Он роет на нас. Стайлз, нужно что-то делать, нужно срочно что-то делать, мы так не планировали… — Уоу, Скотти, ты чего! Он не гангстер, не наркобарон, не убийца… И в его подчинении хорошая охрана, грамотные спецы, и мы готовы к этому, мы работали в намного более острых условиях. Успокойся, всё по плану… — Стой! В лабораторию? Где делают анализы? Как анализ крови?  — Ну, да… — Аллилуйя! — вскрикнул Стайлз и потащил друга за шкирку из помещения. — Я достану тебе его кровь, — бросил он через плечо Дэнни, — и ты мне расскажешь, мог ли видеть меня объект! А ты пока проверь, где он… — Всё там же, Стайлз, ты зануда, он всё ещё дома, как и всё воскресенье. Все нормальные люди дома в воскресенье, но мы ведь не нормальные, мы ведь… — затараторил тот, и Стилински перебил его. — Мы супергерои, Дэнни! Мы супергерои! Всё, мы ушли… Парни уселись в старый джип, и Скотт не выдержал: — Послушай, ты стал одержим этим вопросом. И я знаю тебя, Стайлз, это неспроста. Какая тебе разница, насколько он был в сознании? Я видел материалы, и я видел результат. Твоего лица там нет, он не сможет тебя узнать, так что происходит? — Скотт, я никогда не говорил тебе этого, — серьёзно начал парень, выезжая с парковки, чувствуя, что эмоциональных сил на отшучивания и игры у него нет. — Но сейчас я прошу тебя, ты должен услышать меня. Не лезь не в своё дело. Не лезь не в свою работу! Слышишь? Я люблю тебя, Скотт, ты мой лучший друг. Ты мой единственный друг! Но я не могу об этом говорить. — Останови машину. — Скотт! — Останови машину, Стайлз! Потому что я не могу с тобой сейчас никуда ехать. Мне нужно немного воздуха. Потому что, знаешь, когда ты уходишь в свои фантазии — это я тебя вытаскиваю; когда ты заматываешься и забываешь поспать — я укладываю тебя! Я, Сти! Я вижу, как ты сходишь с ума! Я увожу тебя от твоих нереальных идей, от того бреда, который ты порой пытаешься воплотить в жизнь, я! Я говорю тебе, что ты слишком близко к краю! Поэтому ты, Стайлз, весь ты — это моё дело! МОЁ ДЕЛО!!! — заорал Скотт, и Стилински резко надавил на тормоз. — Скотти, ты чего?! Эй… — Ты на обрыве, Стилински, и если ты считаешь, что это не моё дело, то давай, падай! Твой полёт будет недолгим, но прекрасным. И знаешь, мне не будет плевать, где ты приземлишься, в психушке или в гробу, но мне не будет стыдно за то, что я не остановил тебя. — Скотт? Ты чего? Парень хлопнул дверцей и отошёл на тротуар. — Адрес лаборатории у тебя на телефоне. Жги, Стайлз! Он так быстро растворился в толпе, что Стилински ничего не оставалось, как просто уехать без него.

***

Лаборатория, где анализы делают даже по выходным, естественно, не была проходным двором, но и Стайлз не был простофилей. Так что внести изменения в перечень анализов, продублировав анализ крови объекта, выбрав другие показатели, оказалось не так уж и сложно. И только сделав работу, он смог сосредоточиться на нервном срыве своего лучшего друга. Вообще-то, Скотт был единственным человеком, которому Стилински доверял безоговорочно. И если у того случилась такая истерика, то и причины у него были. Он мог не рассказывать ему всего плана, мог держать в неведении ради его же блага. Но доверие к Скотту МакКоллу было тем, что никогда не подвергалось сомнению. А значит, Стайлз сильно ошибся в чём-то. Дома Скотта не было, и Стилински разрывался между желанием посмотреть, где сейчас Дерек, и необходимостью прояснить для себя, что же стало с его другом. Потому что такие финты были совсем не в его стиле. Весь вчерашний день он работал над материалами, создавая идеальное видео для шантажа объекта. Точнее, несколько вариантов. Продумывая свою стратегию, он построил несколько сценариев, и до сих пор не определился с тем, по какому из них стоит развивать схему их взаимодействия. Потому что в планах Дюка было слишком много тонкостей. А значит, и видео должно было быть разным. В зависимости… Стайлз налил себе воды и завис на своих размышлениях. Возможно, удастся обойтись малой кровью. Возможно, одного фото будет достаточно, чтобы намекнуть о содержании записей, и Дерек не захочет видеть всё. Возможно, этого хватит, чтобы добиться желаемого, не повергая объект в пучину омерзительных страстей мира Стилински. Дверь хлопнула, но Стайлз даже не шелохнулся. Он снова утонул в хитросплетениях своего мозга, выстраивающего миллион комбинаций. — Снова? Стайлз! Ты снова?! — сильный толчок в плечо вырвал парня из размышлений. — Что?! Скотти! Да что с тобой?! — Ты, правда, не понимаешь? Ты не понимаешь? — Скотт тут же ощетинился. Но, увидев искреннее удивление, вдруг его лицо озарила догадка: — Ты не понимаешь… Ладно, я объясню! Ты одержим этим делом! Ты не видишь своего лица, не слышишь, как постоянно бормочешь, ты не представляешь даже, какие дикие у тебя глаза, когда ты в сотый раз пересматриваешь готовый материал! Ты одержим объектом, Стайлз, ты не мыслишь логически! Я видел запись! Я видел, что ты сделал, Стайлз! Ты рисковал всей операцией, ты отступил от своего же сценария, ты… Я не знаю, что с тобой, друг, но ты… Ты рискуешь своей жизнью… Но это не новость, я смирился с тем, что это снова будет опасно, когда мы полетели в грёбаную Панаму для собеседования. Но с Дюком… Если ты будешь играть с ним, он тебя убьёт. И меня. И Дэнни. Ты должен разобраться в своей голове, Стайлз. От этого зависит не только успех операции, но и твоя жизнь. И наши тоже. Но ты даже не признаёшь, что что-то не так! Что происходит с тобой? Ты неадекватен, брат! И сейчас это не комплимент! Я не хочу, чтобы моей матери позвонили как-нибудь ночью с сообщением, что её любимый сын издох в какой-то подворотне или канаве с пером под ребром. — Ты копался в моих записях? — ошеломлённо переспросил Стайлз, а потом изумлённо уставился на друга, — Ты разобрался в моих записях?! Скотт! — он снова перескочил с удивления на злость. — Как ты мог?! Зачем?! — Это всё, что ты услышал? Всё, что тебя беспокоит, это что я прочитал твои пометки о сценарии? Мы вместе работаем четыре года, Стайлз, даже идиот за это время уловил бы систему в твоих записях. Я поначалу подумал, что ты испугался, — Стайлз всё ещё молчал, глядя обвиняющее и обиженно, но Скотт, кажется, был полностью уверен в своей правоте, поэтому продолжил. — Испугался, что он сильно тебе навредит, если ты спровоцируешь агрессивную сексуальность. Но потом понял. Ты не испугался — такой, как ты, не боится. Ты просто сошёл с ума… — парень помолчал недолго, пытаясь сформулировать своё беспокойство так, чтобы друг его понял. — Я никогда не сомневался, что у тебя гениальный мозг, Стайлз. То, как ты способен влезть под кожу другому человеку, предугадать, понять, словно осознать себя в его шкуре, в его жизни… Я только мог радоваться твоим талантам и надеяться, что ты никогда не применишь их по отношению ко мне. Но я видел и другую твою сторону. Ты ребёнок, Стайлз, импульсивный и эмоциональный. Но если в общении, в реальной жизни, в работе ты можешь эти свои качества контролировать, превращаясь иногда в страшного, безжалостного и хладнокровного монстра, или, наоборот, в романтичного, сопливого юношу, жаждущего найти семью, или кого-то ещё, кто нужен тебе в этот момент, то в своей голове ты это контролировать не можешь. Ты мыслишь импульсивно, ты можешь за две минуты перейти логичными умозаключениями от синтезирования искусственного инсулина для больных диабетом до философского понимания сути древнеримских фабул. И ты теряешься в своём внутреннем мире. Я скажу прямо. Я не знаю, что произошло с тобой в том номере, но решения там принимал не твой правильный мозг, а твоя неадекватная, гениальная, но способная смущаться при любом намёке на реальность часть мозга. И ты до сих пор не полностью здраво мыслишь. Стайлз немного завис от того, как прозвучал сейчас Скотт. Это было очень разумно и логично, почти с научной точностью сформулировано. Но удивление от этого несвойственного МакКоллу языка не дало отвлечься от основной идеи прозвучавшего. — Так можно сказать обо мне в любой день любого месяца в году. Я всегда немного сумасшедший, ты же знаешь, — легкомысленно заявил Стилински, но ему стало понятнее, почему его лучший друг ведёт себя, как беременная. — Стайлз. Не надо открещиваться общими фразами. Когда тебя ничего не отвлекает от цели, ты способен функционировать в реальной жизни лучше, чем все, кого я знаю. Но как только тебя что-то увлекает… — он помотал головой. — Ты не можешь позволить себе рассеянность. Ты не можешь позволить себе… Увлечённость… Стайлз?! — догадка пронзила взгляд парня, словно стрела, и Скотт нахмурился, — ты ни о чём не хочешь мне рассказать? — Это… — Если у тебя язык повернётся ещё раз сказать, что это не моё дело, я тебе сломаю нос. Стилински зажмурился. Скотт был как никогда серьёзен. И напуган. И Стайлзу ничего не оставалось, как сдать позиции. — Ладно. Первое — я никогда не повторю этого. Это вообще первый и последний раз, когда мы разговариваем об этом. И как только я скажу тебе, тема будет закрыта. И второе — ты ничего у меня не спросишь, ничего мне больше не скажешь. Просто примешь моё объяснение, примешь, а потом забудешь. Да? — теперь Скотт выглядел ещё более напуганным и уязвлённым. А ещё выглядел удивлённым и напряжённо думающим. — Да, Скотт? — Да. Закроем тему. Я доверяю тебе, Стайлз. Но мне нужно знать, что ты сам понимаешь и осознаёшь, что происходит, и как это может повлиять на твою работу. На нашу работу. — Договорились. Причина моей рассеянности в том, что я… Глаза Стайлза бегали, руки всё время теребили рубашку, и язык то и дело облизывал сохнущие губы, но уже несколько минут Стилински не мог выговорить ответ. В его голове снова выстраивались логические цепочки, он постоянно анализировал свои действия в разрезе чувств, которые испытывал. — Стайлз?! — не выдержал Скотт, и парень выпалил, понимая, что должен сказать это вслух хотя бы один раз, и, возможно, так будет легче избавиться от этого назойливого чувства: — Я влюблён в объект. Повисшая тишина была отличным поводом, чтобы уйти. Скотт выглядел шокированным, и Стилински успел прочитать на его лице миллион возражений, пока шёл к выходу. И он понимал их. Каждое из них. Ту игру, что он собирался вести, слишком опасно было затевать с таким багажом. Потому что по пути к достижению цели Дерек был побочным ущербом. Его должность нужно было использовать, чтобы добиться некоторых изменений в корпоративной политике. Но учитывая его характер, его спесивость, ум, проницательность, его деловую хватку, а ещё умение рисковать… Стайлз усилием воли остановил поток мыслей, расписывающий все достоинства объекта. Учитывая личность Дерека Хейла, единственным способом заставить его послушно выполнять их требования являлась угроза публичного унижения. Причём понятие этого публичного унижения в голове Хейла от общепринятых понятиях сильно отличалось. В этом и была вся соль работы Стилински. Уловить этот нюанс. Уловить, что выставить его изменщиком, или фетишистом в СМИ для Дерека не было бы чем-то действенным. Сфабриковать против него дело тоже было крайне сложно — для этого Дерек был слишком умён и уверен в себе, а подставить по-настоящему можно было, лишь потратив на постановку слишком много времени. Его у Стайлза не было. И найдя его слабое место, Стайлз создал идеальный материал. Только самому объекту находиться под таким давлением… Это не просто угроза потери репутации и состояния, влияния, семьи, чего-то ценного. Это была угрозу потери самого себя. Это был удар не просто ниже пояса, это был смертельный выстрел. И Дерек не заслуживал этого. Но игра уже началась. Возможно, осознай Стайлз раньше всю глубину своей ошибки, он бросил бы всё, или придумал что-то ещё. Он смог бы, просто ещё немного времени понадобилось бы. Но… Всё сложилось так, как сложилось. И самое неприятное, что Скотт был прав. Стайлз был не в себе. Он впервые сделал то, что выходило за рамки его стратегии, из собственной прихоти. И чувство ненависти к себе потихоньку прогрессировало. Прошло лишь два дня. Лишь два дня с момента, как он попробовал запретный плод. С момента, как понял, что его излишне разумные мозги не способны противостоять глупому сердцу. И он всё лучше понимал, что не сможет больше относиться к себе как прежде. Возвращаясь к сомнениям Скотта, Стайлз понимал, что все они имеют под собой сильное основание. Бесспорно, да, бесспорно чувства Стилински к объекту ставят миссию под угрозу. Но отказаться было уже невозможно. Оставалось лишь надеяться, что, если Стайлз зайдёт слишком далеко, МакКолл сможет его остановить. Потому что ошибиться было никак нельзя, но, в то же время, с его не совсем холодным умом ошибиться теперь становилось в сто раз легче. Понедельника он ждал, как конец света. Руки тряслись, он вернулся домой только к утру, застав Скотта храпящим на диване. Выпив кофе, он поморщился и дошёл до ванной. Из зеркала на него смотрел уставший, осунувшийся молодой человек, с покрасневшими от бессонной ночи глазами и жутким испуганным взглядом. Выпив свои таблетки, Стайлз присел на край дивана. — Скотти, эй… — парень на диване сонно поморгал глазами. — Всё будет хорошо. Ты присмотришь за мной. И мы доведём дело до конца. А пока, пожалуйста, я очень прошу, просто будь рядом. Просто помоги мне исполнить всё идеально. Я ни за что не позволю Мелиссе услышать такие новости о тебе. Дюк держит слово. — Он страшный человек, Стайлз. Ему ничего не стоит прихлопнуть нас, как мошек на лобовом стекле. — Ты прав. Но он держит слово, — Стайлз пошёл на кухню, чтобы сварить себе ещё кофе, и сделать Скотту бутерброд. В себя он всё равно не сможет впихнуть ни крошки. — Первое наше дело с Дюком я провернул, даже ни разу не встречаясь. И не видел его до нашей провокации в Европе три года назад. Ты и представить не можешь его выражение лица, когда мы встретились. Он подумал, что я шучу. Пытаюсь выставить его дураком. И я видел по его глазам, что спустить курок ему ничего не стоит. Но я добился его уважения. Доказал, что я достойный партнёр, исполняющий всё идеально. И что то, как я выгляжу, не имеет ничего общего с тем, на что я способен. Напомнил ему о нашем сотрудничестве. Если я буду соответствовать своей репутации и дам Дюкалиону нужный результат, всё будет в порядке. — Я верю тебе, Стайлз. И я тебе помогу. Но я сделаю это не просто так. Мне нужно обещание. Обещание, что это последнее дело с Дюкалионом. Что это последнее дело с такого рода заказчиком. Я помню Калаверас. Я помню этих ненормальных байкеров. Дикая охота… Стайлз… Я знаю, что это для тебя не просто заработок. Что ты любишь эту работу. Но ты должен остановиться. И я прошу у тебя взамен на мою помощь обещание. Что больше не будет таких опасных клиентов. Стилински молчал очень долго. Скотт даже подумал, что его опять унесло на волнах своей мыслительной деятельности, но нет. Он был сосредоточен и серьёзен. — Хорошо, Скотт, — в конце концов ответил парень, поставив перед другом тарелку с сэндвичем и кружку с кофе. — Больше не будет таких заказчиков. Ты добился своего. За те четыре года, что мы работаем вместе, ты, наконец, нашёл действительно весомый аргумент, чтобы убедить меня. А сейчас я схожу в душ, а потом посплю несколько часов. Всё равно беспокоить объект до утреннего совещания нет смысла. Да и слишком опасно входить в первый контакт на глазах у посторонних. Этот момент должен быть подготовлен правильной прелюдией… Всё готово? — Ты знаешь, что да. Я проверил каждый сантиметр. Всё не слишком очевидно, но достаточно обратить внимание на детали, как становятся видны наши подсказки… — А он обязательно присмотрится к деталям. Я знаю это. И знаю, что всё готово. Ладно, Скотти, разбуди меня ближе к одиннадцати. Будить Стайлза не пришлось. Он проснулся сам. Его руки были ледяными. Он немного полежал с закрытыми глазами, а потом спустился в кабинет. — Стайлз. Ты поднялся? Отлично. Дэнни прислал ссылку, так что через минут пятнадцать можно начинать. И всё же мне было бы спокойнее, если бы мы могли за ним наблюдать, — Скотт пытался убить какого-то очередного монстра в бесчисленной копилке своих боевых достижений на виртуальном поприще, но Стилински не видел, во что именно тот играет. — Скотт. Ты знаешь, что это в нашем случае слишком рискованно. Их служба безопасности не зря получает выше среднего по рынку труда в этой области. Так что, будем надеяться на то, что мы удачно войдём в тайминг… — он развернулся, чтобы выйти из кабинета, не заметив, каким тяжёлым взглядом провёл его Скотт. Тревога лилась у него из-под ресниц, словно заклинания демона на мониторе моноблока. Его лучший друг балансировал на лезвии ножа слишком часто. Но сейчас это был не просто нож. Это была катана, а свои трюки он исполнял под порывами жестокого ветра. В таком состоянии шансы на успех его задумки стремительно уменьшался. Спустя час Стайлз настолько нервно дёргал пальцами над клавиатурой, что Скотт не выдержал и дал ему в руки карандаш. — Ты сейчас ему случайно отправишь абракадабру. Думаешь, это правильное начало беседы? — Ладно, — Стилински сделал глубокий вдох. — Ладно. Я понял. Скотт. Если я попрошу тебя выйти, ты не обидишься? Ты же знаешь, что мне всегда лучше работается в одиночестве. Ты знаешь, что я целиком концентрируюсь на вариантах. Это переговоры в режиме онлайн. Мне не нужны лишние отвлекающие факторы. — Да, Стайлз, знаю. Просто… Выпей ещё таблетку Адерала и держи себя в руках. Я ушёл. Самым сложным было предугадать, когда инициировать беседу. Совещание заканчивалось обычно в районе двенадцати. Ещё минут десять для того, чтобы дойти до кабинета, выпить кофе до летучки, посмотреть на подарок. А чтобы привлечь внимание к этой корзине, нужно написать в тот момент, когда Дерек, объект, когда объект уже увидит презент, но в то же время, будет в своём офисе один. Его рабочий распорядок был точен как часы, поэтому здесь не было ничего невозможного. Объект обязательно выпьет чашку кофе в своём офисе. Стайлз подождал ещё немного, потом осторожно положил на стол карандаш и набрал первое сообщение. Сглотнул. Отправил. И следом за ним ещё одно. Он и не ожидал, что Дерек ответит сразу же. Ему нужно было немного времени, чтобы подумать, но ответа не было дольше, чем думал Стилински. Поэтому он отправил ещё одно. Подразнить, чуть расшевелить объект, немного поиграть с его самоуверенностью. А ещё была вероятность, что Дерек просто не обратил внимания на тонкости своего неожиданного презента. Он подождал ещё немного, представляя, как объект осматривает корзину с кучей деталей, как изучает этикетку вина и виски — как ценитель, он бы не обошёл вниманием спиртное; как видит послание, как злится и думает, что ответить. Но ответа не было. И не было. И не было. Такого Стайлз не ожидал. Дерек решительный мужчина. Он никогда не стал бы прятаться за спинами службы безопасности. Он бы ответил сам. Особенно, после такого жирного намёка. Он не мог не догадаться о содержании видео. Не мог бы игнорировать очевидные выводы. И ему только нужно было подумать, как на это реагировать. Стайлз не был новичком в этом. Конечно, чаще он имел возможность слушать или наблюдать за объектом в момент первого контакта, но не обязательно. И поэтому он тщательно различал типы своих объектов. Кто-то всегда действовал быстро и чётко. И отвечал на вызов к прямой беседе в течение ближайших пяти минут. Кто-то наоборот нуждался в длительном размышлении. Именно исходя из этого Стилински выбирал и способ контакта, и стиль общения. Записка, телефонный звонок. Письмо на электронную почту. Или просто сообщение в чате видеоигры. Всегда индивидуальный подход. И в случае Дерека Хейла, тот должен был ответить в течение пяти минут. Конечно, бывали неожиданности. Так, один объект в ярости разбил подброшенный ему телефон, едва провокатор вышел на контакт. А ещё один так испугался, что не мог справиться с тремором рук, и набрать ответ на сообщение в электронной почте. К счастью, Стайлз наблюдал за ним и смог успокоить. Но Дерек… Он был уравновешенным, был резким, был смышлёным. Он должен был ответить быстро. Но всё ещё медлил… И Стайлз уже не мог справиться с эмоциями. Он должен был установить видеокамеру в подарок. Или попросить Дэнни открыть видеопоток с его компьютера. Но не видеть Дерека, не знать, как он отреагировал на фото… Вдруг даже этой картинки было достаточно, чтобы у объекта не хватило собранности и выдержки, и он… Что он мог сейчас делать? Крушить офис? Или впасть в депрессию? Нет. Это не о Хейле. Может, раньше, лет пять назад, он и мог бы выпустить контроль из своих рук, но не сейчас, это было невозможно. И причина его нерешительности может быть вызвана тем, что это было слишком неожиданно. Допустим, он всё ещё в некотором шоке и удивлении от увиденного. Потому что ожидать он мог любого материала, но вряд ли такого… А значит, нужно было ещё немного надавить, а ещё — воззвать к его уму и гордости. А заодно показать, что этот фактор — его интеллект — ими тоже учитывается, чтобы у Дерека не возникло желания их перехитрить. Стайлз подождал ещё несколько минут и отправил очередное сообщение. А может, он просто занят? Или не один? Наверное, стоило ещё немного подождать… Хотя Дерек ответил бы коротко и чётко. Например, что-то типа «Позже»… Прикрыв глаза, он попытался расслабиться и ещё раз проанализировать этот этап. Пока все его выкладки казались верными. Да, он должен был действовать решительно и быстро, но в то же время, Дерек мог впервые предположить, что шантаж будет связан с корпоративными секретами. Такой эгоист прежде всего воспринимает себя в мире, а уже потом мир вокруг себя. Основным мотивом, особенно учитывая аромат духов Кэйт и записку, была всё же его скорая свадьба. Стайлз не оставил ни одного намёка для того, чтобы направить мысли Хейла в сторону бизнеса. Тем не менее, в его стратегии уже появились некоторые отклонения. Хейл был одиночкой. И включение в расследование этого дела кого-то третьего, неофициально, учитывая, что он работал напрямую с охранником, а не с начальником службы безопасности, стало сюрпризом. Стайлз был уверен в своём прикрытии, поэтому не сильно обеспокоился личностью охранника. Но вот изменение модели поведения Дерека сильно встревожило парня. И не только потому, что это могло — и повлияло в итоге — на дальнейшие реакции объекта, но и потому, что Стайлз беспокоился за него. Такие изменения в поведении хронического одиночки не могли случиться просто так. Как правило, причиной таких изменений является серьёзное потрясение. Вот только что же именно могло так потрясти Дерека? Это был не первый развязный секс в его жизни, после которого он ничего не помнил. И пока он даже не мог знать, что это было изнасилование не только по закону. С психологической точки зрения мужчина не воспринимает подобную практику как насилие. Как использование, манипуляцию, как давление, да. И подобные действия со стороны женщины он бы воспринял агрессивно. Он бы злился и чувствовал себя обманутым, но насилие по отношению к себе не ощущал бы. А вот после того, как узнал бы, что секс был с мужчиной… Вот это было изнасилование в самой своей сути. Его принудили к сексу, которого он не хотел, с тем сексуальным партнёром, которого он не мог захотеть по своей гетеросексуальной природе. Вот что сделал на самом деле Стайлз с Дереком. И даже понимая, что это, скорее всего, станет огромной психологической травмой для Хейла, пошёл на такую провокацию. И сейчас он очень об этом жалел. А ещё пытался подавить ненависть к себе, потому что воспоминания о той ночи будоражили сердце, отзываясь теплом и ускоряя пульс. Сожаления сводили его с ума, ненависть крушила спокойный мыслительный баланс, заставляя идеи с бешеной скоростью взрывать мозг. А сердце разрывалось от боли и пело от той частички тепла, что успело урвать, украсть у Дерека Хейла. Оставляя самое себя с распотрошённой душой. Он изнасиловал своего любимого мужчину, а сейчас ждал, пока тот примет решение: хочет ли он увидеть запись того, как его насилуют, или ему хватит фотографии, чтобы согласиться на условия шантажа. Ведь сейчас он только начинает осознавать, что случилось в том номере отеля. И очевидно, ему нужно чуть больше времени, чтобы взять себя в руки. Да, теперь это стало очевидным. Стайлз смотрел на историю переписки, и неожиданно почувствовал себя навязчивым поклонником, который никак не может добиться ответа от предмета своего романтического интереса. Четыре сообщения без ответа. И на экране планшета уже было набито пятое. Только Стилински сомневался, стоит ли его отправлять. А потом разозлился на самого себя. Это очередная провокация, какого хрена вообще?! Какая в жопу романтика?! Такого, как Дерек Хейл упрашивать нельзя: почует слабость — проблем потом не оберёшься. А он должен беспрекословно исполнять все поручения. Для своей же безопасности. И если после пятого сообщения не будет ответа, следующим пойдёт ссылка на видео. Не дожидаясь больше реакции Дерека, Стайлз стал обдумывать, какой из вариантов материала лучше открыть первым. Одна версия была короткой и очень красноречивой. Дерек кончал в Стайлза, крепко сжимая его в своих руках. Целовал его, скользил рукой по спине, продолжая чуть покачивать бёдрами. Он был шокирующим — это отрезок. Если Дерек уйдёт в агрессию и отрицание — это лучший вариант на сегодня. Вторая была длиннее, она включала и этот короткий кусочек, только с другого ракурса, где было видно его лицо. Поцелуй, естественно, оставался за кадром, но руки, нежные, сильные, они были видны во всей красе. И это было уже намного интереснее — Дерек брал то, что хотел, стонал, это было экспрессивно, а кадры с минетом, который был хоть и импровизированным, но очень удачным дополнением к сценарию, сыграли роль вишенки на торте. Хейлу было хорошо, он занимался сексом с удовольствием, это было вкусное, пряное видео… Была и третья версия — сюжетная. Так сказать — режиссёрская. От начала и до конца. Сегодня пускать её в ход было глупо. Если посмотреть этот фильм, то создавалось впечатление, будто Дерек проводил время не с хастлером на ночь, как в первом варианте, а с любовником. Потому что монтаж создавал настоящую историю. Как они заходят в номер, как его любовник раздевает его, укладывает на постель, возбуждает, предлагает себя, а потом берет всё, что Дерек может ему дать. Там была и работа с тенью, чтобы лицо Стайлза не попало в кадр, и небольшие корректировки по таймингу, отчего смысл получался просто ужасающе реалистичным. И реальность, которую создавал Стилински, была такова — Дерек Хейл занимался любовью с мужчиной. Стайлз не успел определиться с вариантом ссылки. Дерек ответил. И эта беседа была вполне в его духе, видимо, просто ему понадобилось чуть больше времени, чтобы прийти в себя. А вот последний вопрос неожиданно поставил Стайлза в тупик. Зато ответ, которого не было в сценарии, вышел правдивым и точным.