Грани нормальности. Зеркальная грань

У Стайлза чесались кончики пальцев, когда их беседа с Дереком была окончена. Он был взбудоражен и расстроен. Слишком много мыслей о прошедших днях не давали ему успокоить дыхание. Первый контакт всегда был важным этапом в любой операции, но общение с Хейлом вытянуло из него все соки. Это было трудно и вместе с этим потрясающе интересно. Однако со своими эмоциями Стайлз столкнулся впервые. Он не был хладнокровным в обычной жизни, но в работе его ум был ясным и непоколебимым именно потому, что собственных эмоций он не допускал. Сейчас же его будто приложил откат от всех своих прежних провокаций. Только времени на все эти сантименты у него не было категорически. Такая многоходовая история должна быть подготовлена очень тщательно и продуманно. Потому что теперь, когда Дерек был на крючке, в работу вступали и люди Дюкалиона тоже. Стайлз умылся ледяной водой и набрал номер заказчика: — Материалы готовы, могу показать, если вам любопытно. Контакт есть. Теперь дело за вами. — Я не сомневался. Итак, мне нужна ещё пара дней, чтобы обеспечить тебе поддержку. Поток будет… — Стоп-стоп-стоп-стоп-стоп! Мы договорились! Я ничего не знаю о ваших делах. Ничего лишнего. Ваш бизнес должен оставаться только вашим. Мне никакой пользы от этого не будет, делу тоже, а вот у вас могут появиться сомнительные идеи о том, что я работаю на вас не только в части выполнения своей задачи, либо идеи о том, что я слишком много знаю. А моя безопасность для меня, как вы понимаете, на первом месте, ничего личного. — Жди посылку. Хорошая работа, Стайлз, — заказчик отключился. Тот факт, что Дюку не понадобилась копия записи, польстил Стилински. Но это было не первое их родео, правда, такого близкого сотрудничества ещё не случалось. — Ты в порядке? — Стилински оглянулся и увидел в дверях Скотта. — Да. Что у нас дальше по плану? — У нас — не знаю. Но у тебя — обед. Тебе нужно есть, Стайлз. Всё остальное потом.

***

— Что там? — Эрика пыталась взглянуть на телефон из-за плеча Хейла, но спина мужчины загораживала ей вид на экран. — Ничего… Толкового… Шантажист явно мне симпатизирует. Девушка обошла стол по кругу и всё-таки посмотрела на последнее сообщение. — Ну, он просто констатирует факт. Ты уникален, Дерек. А теперь, давай мы с тобой вспомним, что мы на работе. Итак, мистер Хейл, совещание с Латинской Америкой, у меня несколько файлов от Лидии с заданиями на время отсутствия Питера, а главное, целый отдел только что закрывших сделку работников, которым вы так и не поставили задачу, — Дерек поднял брови, ожидая чуть больше информации по этому поводу. — Планёрка с ними была назначена на пятницу, но ты так и не появился. Мистер Хейл, я ожидаю ваших указаний, — она сверкнула глазами. — А вот вечером мы поговорим, Дерек. И даже не думай, что тебе удастся улизнуть… — Вечером возвращается Кэйт… — Нет, они с Питером возвращаются в четверг. Пожалуйста, включайся в работу. Я понимаю, что этот презент вырвал тебя из трудоспособного состояния, но впереди рабочий день. И я правильно понимаю, что нужно пригласить Бойда? — Не знаю, Эрика. Не знаю, но так или иначе, работу никто не отменял. Через десять минут начинаем совещание. Мне нужно ещё выпить. — Ну, нет, кофе я сварю новый, а вот это я заберу. И не смотрите на меня так, мистер Хейл. Я теперь не только ваш секретарь, но и ваш друг, — Эрика по-доброму улыбнулась и вышла из кабинета, перед этим выключив подсветку стены. Офисный мир ворвался в восприятие Дерека хаотичным на первый взгляд перемещением сотрудников и постоянным мельканием открывающихся дверей. Хейл завис на сиянии света в зеркале лифта, когда тот останавливался на их этаже. Ему пришлось плотно сжать зубы и кулаки, чтобы не разнести кабинет. Но Эрика была права. С его продуктивностью потерять два рабочих дня было подобно снежному кому. Одной пятницы и так более чем достаточно. Когда Эрика спросила про планы на вечер, Дерек на какой-то момент подумал, что она сошла с ума. И только потом накатило тяжёлое понимание, что она теперь его подруга — это почему-то в мыслях прозвучало, как приговор, — и причина этому в том, что кто-то затащил его в постель. И этот кто-то… Был мальчиком… Когда секретарь вышла из его кабинета, забрав коньяк, Хейл позволил себе несколько минут порассматривать фото на бутылке виски, и только огонёк связи на телефоне не позволил ему открыть бутылку и сделать несколько глотков. Тот парень показался ему совсем юным, однако его лица было не разглядеть, и откуда возникло это ощущение, он не понимал. А потом Эрика объявила о времени, и Дерека закрутил рабочий день. На часах была половина седьмого, когда Эрика задала тот самый вопрос о планах на вечер. Преодолев некоторое смущение, Хейл только кивнул. — Ну нет! Не здесь! Нам нужно выпить, только на этот раз в контролируемых условиях. Так что, двери дома Уиттморов открыты для нас в этот вечер. У Джексона ночная смена. У Лидии вечерний класс по высшей экономике. А вот у Бойда сегодня дежурство. Так что, только мы вдвоём. Но, мне кажется, для сегодняшней беседы это только плюс. И нет, я не позволю тебе сейчас отказаться. Потому что понимаю тебя, возможно, лучше, чем ты сам. Так что вставай, и поехали! — стальные нотки в голосе Эрики пробрались под кожу, посылая мурашек по рукам и спине, а взгляд был уверенным и твёрдым. Эта фраза не прозвучала как приказ, скорее, как настойчивое предложение, но отказать было просто невозможно. — Твоё общение с Лидией не проходит бесследно. Ты звучишь, как она… — Ну нет, — улыбнулась девушка. — Она бы не сказала ни слова. Зато её молчаливого приказа ты бы не ослушался. Дерек вспомнил говорящий взгляд рыжей богини, как её прозвали в офисе, и снова кивнул. Похоже, это уже вошло у него в привычку. Они снова расположились на диване, распаковывая захваченные по дороге домой коробочки с китайской едой. Эрика достала несколько бутылок вина и пару стаканов-неваляшек. — Ты знаешь, что за твоей спиной обсуждают все твои решения? Причём новички завуалировано критикуют и высказывают сомнения в твоей адекватности. А вот старожилы обсуждают возможные риски и последствия, а ещё, какие идеи могли навести тебя на выводы о необходимости подобных действий. Тобой восхищаются, тебя боятся, но уважает каждый, кто когда-либо с тобой работал. Тебя считают придурком, но уважают за профессионализм и чуйку. — Нет, я не знал. Меня обычно это не интересует. Но с чего тебе дело? — он пожал плечами, и этот его вопрос был вполне искренним. Однако глоток вина он сделал на всякий случай побольше. — Ну, большинство из тех, кого ты до полусмерти напугал своими бровями, жалуются именно мне. Но сейчас я говорю тебе об этом исключительно в разрезе произошедшего. Тебя что-то так задело, что ты стал совсем не похож на себя. И я однажды такое уже видела. Поверь мне, последствия этих изменений будут значимы всю твою жизнь. И если я могу помочь, как-то направить их в нужное русло, я попробую это сделать. — Расскажешь? — Дереку не то чтобы было интересно. Но девушка явно проявила чудеса дружелюбия и смелости. И не хотелось её обижать. А ещё не хотелось копаться в своей голове. И он готов был выслушать всё, что угодно, лишь бы отсрочить этот момент. — Потом как-нибудь расскажу, если тебе на самом деле будет интересно. Но у нас не так много времени. Так что давай-ка перейдём к более важной теме. — Это ты меня сюда притащила. Давай, доктор Фил, делай свою магию. — Ладно… Но сначала вопрос, который меня беспокоит с того момента, как ты безропотно остановился у Ли Линь, чтобы купить нам ужин. Почему ты здесь? — У тебя отличный слух, Эрика. Не поверю, что ты не слышала мою предыдущую реплику. — О нет, я прекрасно поняла, почему ты в доме Уиттморов, куда я тебя, как ты выразился, притащила. Почему ты вообще поехал со мной? Почему ты согласился принять мою помощь? Хейл закрыл глаза и откинул затылок на спинку дивана. Потом поднёс вино ко рту. — А Джексон не убьёт тебя за то, что ты разоряешь его винную полку? — Винный погреб, ты хотел сказать? Нет! Его родители обновляют свои коллекции постоянно. Какая разница, продадут они эти бутылки, или какие-то другие? Тем более, Джекс показал мне те полки, которые трогать не нужно. Не съезжай с темы! — Просто это вино невероятное. Но если мне ответить на твой вопрос, то, наверное, самым простым будет ответ из разряда «почему нет?», — увидев ожидающее лицо Эрики, Дереку пришлось продолжить. — Эрика… Я… Просто не могу находиться в одиночестве. Не в смысле… Я… Ладно. У меня нет друзей. Нет. Вообще нет. И я живу так, словно всегда так и было. Я уже не помню, каково это — захотеть с кем-то поделиться событиями своего дня. И это было нормально. То есть… Мне не приходилось справляться с этим. Это не было чем-то, что мне не нравилось. Наоборот. Я именно к этому и шёл. Но оказалось, что в моей жизни, наверное, просто не было таких событий, которыми действительно стоило делиться. Потому что, когда я в пятницу позвонил тебе… Я не знаю, почему я позволяю тебе собой помыкать, но мне нравится эта лапша, я одобряю твой выбор вина, и мне кажется, я сойду с ума, если сейчас останусь один на один со своими мыслями. Ты спрашивала, что именно меня выбило из колеи? Так вот, я не знаю. Я себя так не чувствовал уже много лет. — Как? — Так, будто контроль утекает из моих пальцев. Когда я проснулся утром в пятницу, то чувствовал себя таким… Живым… И я понимаю, что это, возможно, просто последствия воздействия того наркотика. Но мне было хорошо. Всего несколько минут, пока я не понял, что ночью был не со своей невестой. Мне было хорошо. Я чувствовал себя беззаботно, легко и… Сейчас мне не нравится это чувство, но тогда я был счастлив. Правда. А потом домино стали падать — одно за другим. Я не знал, зачем всё это, к чему приведёт эта подстава, но с каждым вдохом мне становилось всё паршивее. И рассказать кому-то об этом стало необходимо. — А что плохого в том, чтобы чувствовать себя живым, чувствующим, обычным человеком? Я уважаю твоё стремление к порядку, твоё навязчивое желание всё держать под контролем. Но чувства делают нас людьми. Теми, кто мы есть… И да, чувства не всегда приносят нам счастье и радость, но роботом стать невозможно. Хотя твоё стремление вызывает восхищение. Однако мы не приблизились к ответу на вопрос, что тебя так сильно выбивает из колеи. Это ведь самое важное. Только ты ходишь вокруг этого, стараясь не касаться этой темы. Ты ведь не гей, Дерек. Можешь оценить по достоинству только женскую красоту. Я думала об этом целый день, и… Ты думаешь, что тебя будут шантажировать тем, что ты провёл ночь с мужчиной? То, как Дерека передёрнуло от этой фразы, указало на правильность догадки девушки. Он добил стакан залпом и тут же потянулся за бутылкой, что стояла на журнальном столике. — Что тебя больше пугает? Что эту информацию придадут огласке, или тот факт, что… Что это в принципе произошло? — Я даже думать об этом не могу, Эрика… Даже думать… — Но ты же не гомофоб… У нас работает много людей разной ориентации, и я ни разу не видела, чтобы ты как-то плохо относился к кому-то из-за этого. Почему ты не хочешь рассмотреть это в качестве эксперимента? И что, что ты ничего не помнишь? Тем более, что, скорее всего, это видео будет похоже на очень плохое порно. Седативное должно было тебя усыпить, оставив, так сказать… Только последствия действия Виагры. Не очень-то хороший способ заставить тебя что-то сделать… — Эрика… — Эй, — она заметила, что руки у Дерека трясутся, отчего вино едва не расплескалось из стакана. Девушка накрыла его руку своей ладонью. — Эй, всё будет хорошо… Абстрагируйся. Будто что-то плохое произошло не с тобой. Представь, что это просто случай из жизни твоего знакомого… — Знакомого… Боже, Эрика, я даже не уверен, что смогу посмотреть на это. И мы ещё не знаем, о чём меня попросит этот шантажист. Понимаешь? Что ему нужно от меня, если не корпоративные секреты? Вдруг он какой-то псих? — Может, это кто-то из бывших Кэйт? Ну, например, тот, кто хочет оказаться на твоём месте. Ты не думал об этом? Ведь мир не вращается только вокруг планеты по имени Дерек Хейл… — Да. Об этом я, и правда, не думал. Но если ты права, то зачем эти странные игры? Это какая-то извращённая, неправильная логика. — Если ты сейчас скажешь «женская», я тебя ударю. Дерек разумно промолчал. — Дерек, ты же не боишься, что эта ночь тебя изменила в этом плане? Что она сделала из тебя гомосексуалиста? — Не знаю… Боюсь? Кажется, да… Боюсь, что моя мужественность теперь скомпрометирована. Что я… — А в этом твоём утверждении уже я вижу очень извращённую неправильную логику. Потому что мужественность и ориентация никак не связаны. Среди нормальных мужчин столько пидорасов, что остаётся только посочувствовать тем, кто окажется с ними рядом. А среди геев много настоящих мужчин. Так что… Мне кажется, стоит немного поработать над определением мужественности в твоих глазах. — Эрика, я самец… Я настоящий мужчина, я отвечаю за свои слова, я умею вести дело, я умею быть опорой. Я мужчина, который умеет ценить женщину, её роль в нашей жизни. Ценить и защищать… Я не могу быть с мужчиной. Я не смог бы. У меня просто не получилось бы… — Дерек заговаривался, словно убеждал не только подругу, но и самого себя. Словно пытался перепроверить правильность своих жизненных установок, свою адекватность и приверженность собственным правилам, верность самому себе. — Хорошо… Давай мы попробуем просто подумать, как лучше поступить. Ведь тебе, так или иначе, придётся подключить службу безопасности. — Нет! Нет! Я не могу! И это пока абсолютно лишнее. Речь идёт обо мне, а не о корпорации Хейлов. Так что… Никому. Даже Бойду! Пожалуйста, Эрика, никому! — Ладно! Только я вот никак не пойму. Зачем слать фото, если можно сразу послать видео? Так же проще. Может, у них ничего и нет на видео? Может, они просто блефуют? — В этом есть определённый смысл… — всерьёз задумался Хейл. — Это фото само по себе ведь ещё не значит, что в номере был этот же человек… Может, они берут меня на понт? — Что? — спросила Эрика, когда увидела, что надежда на лице босса сменилась испугом. — Знаешь, я не хочу проверять… — тихо сказал он, немного помолчав. — Я не хочу знать, с кем я был той ночью. — Эй… Ты никогда не бежал от проблем… Это всё совсем не похоже на Дерека Хейла. Если честно, я ожидала, что утром ты прикажешь мне забыть о последних сутках и уволишь с огромными отступными. А ещё, что ты подключишь все доступные ресурсы и выпотрошишь того, кто посмел так над тобой пошутить. И даже когда Бойд сказал, что всё серьёзно, я не думала, что ты так к этому отнесёшься… — Я всё воскресенье думал об этом. О том, почему так себя повёл. И я не уверен в ответе. Но я рад, что тем человеком, кому я всё это рассказал, оказалась ты. И я бы предпочёл не слишком глубоко задумываться об этом… По крайней мере, пока не решу вопрос с шантажом. — Ты же не собираешься безропотно выполнять их требования?! — забеспокоилась Эрика, но удивлённое лицо Хейла снова выбило её из колеи. Такой эмоциональный Дерек был ей совершенно незнаком. Сам Дерек себя таким давно забыл. — Конечно, нет! Я хорошо понимаю, что такое шантаж. И я не собираюсь добровольно садиться к кому-то на крючок. Дерек не лгал. Он не мог думать о том, что провёл ночь с мужчиной. Это настолько противоречило его внутренним убеждениям, что мысль останавливалась где-то на фразе: «Я трахнул мужика» А дальше Дерек зависал и впадал в прострацию. Но слепо следовать указаниям шантажиста считал проявлением глупости чистой воды. Он не готов был даже предполагать последствия обнародования подобной информации о себе, но в то же время даже не рассматривал вариант пойти на уступки. Он был упрямым и непоколебимым. И сейчас, сидя у собственного секретаря в гостях — на этой мысли Дерек запнулся, всё же дом был Уиттмора, — вспомнил об этом как никогда ярко. На предложение Эрики остаться он ответил категоричным отказом. Возврат к своим рутинам был необходим, чтобы как-то вернуться в рабочее русло. Завтра будет новый день.

***

Неделя наблюдений преподнесла Стайлзу несколько неожиданных открытий. Во-первых, Дерек утонул в работе. И не только из-за того, что пропустил несколько рабочих дней. Он выходил из офиса около одиннадцати, возвращался домой, выезжал не позже шести, и так всю неделю, включая выходные. В понедельник вернулась Кэйт, но это никак не повлияло на его расписание. Он практически не пересекался с ней, обедал в офисе, напрочь игнорируя любые проявления социальной жизни. Перенёс решение свадебных вопросов на неопределённое время, вызвав недовольство у своей невесты, которая, впрочем, выразила его лишь после того, как Дерек покинул её офис, расположенный на несколько этажей ниже его собственного. Всё правильно — Кэйт идеальна. А вот внутренние источники давали тревожную информацию. Если отдаление от невесты после, пусть и невольной, но измены, было вполне ожидаемым, хотя полной уверенности в том, что Дерек будет мучиться угрызениями совести, у Стайлза не было, скорее даже наоборот, то сближение с собственным секретарём настораживало. Стилински слишком чётко осознавал, почему Хейл не впускает никого в свою жизнь, чтобы спокойно воспринять то, как резко Дерек изменил своим привычкам, с годами превратившимся в принципы. Конечно, Стайлз не знал всей истории, но был уверен, что виной всему предательство и потеря. И чем дольше Хейл оставался одиноким волком, тем увереннее он себя чувствовал. И в такой обострённой ситуации Стайлз скорее ожидал, что Дерек отдалится от всех ещё сильнее. Но вышло иначе. И это провокатора настораживало. Прошло около трёх недель, октябрь заканчивался, а Стайлз так и не вышел на повторный контакт. Потому что, глянув на посылку, понял, что Дюк не до конца понимает его игру. Пришлось включаться, настаивать, выхолощено и жёстко аргументировать свою позицию, но вот, наконец, всё было готово. Хотя отношения с заказчиком обострились до предела. И только последняя их беседа успокоила Дюкалиона достаточно, чтобы закончить разговор фразой: «Задачу ты знаешь. Делай, как считаешь нужным». Изменения в плане были вызваны тем, что Стайлз в первый приоритет теперь ставил не только и не столько успех всей операции, сколько безопасность Дерека Хейла. И его семьи. Питер был его дядей, и волей-неволей приходилось думать ещё и о том, какие потери понесёт Хейлз-Билд. А в варианте Дюка они были слишком высоки — и риски, и потери. Поэтому Стайлзу пришлось придумать, как вывести не только Хейлз-Билд, но и всю корпорацию Хейлов из всей этой схемы поставок совсем. Не заменить одну сторону на другую, а придумать иной способ поставки, иную логистику, иных партнёров. И Стайлзу это в конечном итоге удалось. Причём он выкрутился так, что конкретных исполнителей он не знал, только туманные направления, оставаясь пусть и ближе, чем раньше, но всё ещё в отдалении от бизнеса, и Хейлы в итоге оставались чисты перед законом. Отношения Дерека с Кэйт к этому моменту наладились, если можно было делать такие выводы из весьма скудной информации, Хейл перестал убиваться на работе, позволяя себе ужины и светские выходы, он словно забыл совсем о том странном разговоре со своим шантажистом. Но общение с Эрикой, и её друзьями, конечно, не прекратилось. Естественно, Дерек не ходил с ними по кабакам и барам, ночные клубы не воспринимал как отдых в принципе, используя их как площадку для своих бизнес-вопросов и демонстрации статуса. Но когда на страничке Джексона появилось его фото с барбекю, где Хейл переворачивает котлеты для бургеров, Стайлз несколько дней не мог оторваться от этой картинки. Дерек улыбался. Так, как никогда не улыбался на камеры. Спокойно, легко, немного задорно, чуть смущённо. Этого Хейла Стайлз не знал, но влюблялся в него ещё сильнее. Да, конечно, его чувства никуда не делись. Да и как они могли? Куда? Если объект его самых разных желаний постоянно у него перед глазами. Эти недели Стилински провёл в постоянной работе, и только вечерами находил последние новости по наблюдению за объектом и любовался. Это было почти блаженство — видеть, как Дерек отдыхает, как он хмурится, когда его машину долго подгоняют к входу в ресторан, как изредка улыбается… А ещё за эти недели он стал ненавидеть Кэйт. То, как близко она к Хейлу, то, что она может чувствовать его прикосновения. Дерек не оставался у неё на ночь, но Стайлз знал, видел по его виду, по выражению лица, что он проводит с ней время не за игрой в шахматы. И Стилински назвал бы это ревностью, если бы не одно «но». Кэйт была предателем. Теперь, после всех этих часов за изучением бизнеса другой организации, Стайлз был уверен в этом. Доказательства были сомнительными. Но это пока. И как только он выйдет на второй контакт с Хейлом, она проявит себя. Эти несколько месяцев, пока Стайлз готовил провокацию, он не только изучал объект. Ему пришлось в срочном порядке заняться изучением основ экономики и управления бизнесом. Потому что провернуть такую операцию, зная лишь по верхам, как строится бизнес в принципе, было невозможно. А привлечение стороннего консультанта было нежелательно в крайней степени. Дюк убрал бы его, не задумываясь, и Стайлз, понимая это, даже не предлагал. Насилие он искренне не любил. Экономические процессы на самом деле были очень схожи с процессами мышления. Поэтому найти, как решить свою основную задачу — выбросить Арджентов из оборота — оказалось не сложно. Сложнее оказалось объяснить профессору, с которым он занимался, что он не намерен получать степень по его предмету, да и продолжать обучение тоже. На выручку ему пришёл Скотт, как всегда мягко, но доходчиво объяснив мужчине, что тот не в его вкусе, встречаться с ним вживую не намерен, и его интересы лежат только в практической плоскости применения законов экономики, а не в горизонтальной плоскости его кабинетного дивана. Теперь, понимая, кто и куда какие потоки направляет, даже не зная всей кухни изнутри, так сказать, конкретного ресторана, Стайлз понимал, что Кэйт, как минимум, проявит себя, если не покажет во всей красе. И в глубине души Стилински не хотел оказаться правым. Потому что Дерек будет уничтожен. Не только тем, что его изнасиловали, но и тем, что его любимая женщина предала его. С самого начала их отношений она предала его. Но другого выхода не было. А ещё… А ещё лучше узнать о предательстве, каким бы оно ни было, чем жить во лжи.