Потерянный Рай.

      

Глава 3.

      

      Мне, как обычно, приснился сон.       Он всегда мне снится. Словно через кровать я попадаю в другую вселенную.       Не Кровать, а портал, чёрт возьми.       Очутился я, как обычно, посреди парка, как и в прошлый раз.       Обычно, я всегда появляюсь тут, хотя иногда я могу появиться, скажем, у себя дома, или в квартире Ника.       Вдруг я почувствовал вибрацию задней лапой, а затем звуки школьного звонка, и аж вздрогнул от неожиданности.       Всегда забываю, что тут у меня есть Телефон…       Я вытащил свою мобилку из кармана шорт.       Звонил Ник.       Хей, Никки! — сказал он, когда я взял трубку. — Слушай, я тут достал пару билетов на какой-то концерт, давай встретимся? — Продолжил он, даже не дождавшись от меня ответного «привет». Типичный Ник.       — Ты меня опять на свидание зовешь?       — Ну, типа того. Так ты пойдешь со мной? А то без тебя туда идти совсем не хочется как-то.       — Конечно, почему бы и не сходить?       — Замечательно! Жду тебя, как обычно, в Южном Парке*?       — Ага, вот только я уже тут.       — О, круто. А где именно?       Я огляделся вокруг и заметил, что прямо за моей спиной был фонтан.       — Я около фонтана. А ты?       — И я…       — Что? — спросил я, ибо не видел его поблизости.       Он ничего не ответил, но через пару минут я заметил, как он подходит ко мне с правой стороны фонтана.       Я сразу же бросился к нему.       Завидев, что я бегу к нему, он расставил свои лапы в стороны, приготовившись обнять меня.       Но я не добежал до него, остановившись в двух шагах от него.       Мне сразу же бросился в глаза его несколько странный внешний вид: начнем с того, что внешняя сторона ушей была у него красного цвета, как и маленький ирокез меж ними, на шее у него висела… пентаграмма с головой Бафомета внутри и размером со среднюю тарелку. Надел он как обычно свою черную футболку, но вместо шорт были черные джинсы с толстым ремнем и всякими цепочкам…       — Пресвятой Сатана! Что с тобой? — удивился я, ведь я никогда не видел его таким.       Он почесал затылок.       — Ну, мы же как-никак на рок-концерт собрались. Вот я и оделся подобающе.       — Чувак, да если бы тут был бассейн со святой водой — я бы уже утопил тебя. Ты похож на оккультиста, который из спортзала не вылезал!       — Ой, да брось ты! Лучше иди ко мне! — он снова расставил лапы в стороны для обнимашек.       Дважды мне повторять не пришлось, и я таки прошагал эти несчастные два шага до него и прильнул к нему.       Я приложился ухом к его груди (выше я не доставал), а он обвил меня своими лапищами.       Через пару минут мне в нос сразу же ударил запах очень крепкого и вонючего одеколона, от которого у меня аж глаза заслезились и в носу засвербело, да так, что я едва сдержался от смачного чиха. Такое ощущение, что он искупался в этом одеколоне, чёрт возьми.       — Ну, пойдем, а то на концерт же опоздаем! — сказал он, но не убрал с меня своих лап.       — А на какой концерт мы идем то? — спросил я, самостоятельно высвободившись из объятий.       — На какую-то рок группу.– ответил он, направившись куда-то вправо. Я пошел за ним.       — Я уже понял, что не на мюзикл. Что за группа то хотя-бы?       — Не знаю. Эти билеты мне дал папа.–он достал из кармана 2 билета. — Он совершенно случайно выиграл их в интернете на «Амазоне». Но, так как они с мамой не любят рок, они дали их мне, что бы мы с тобой сходили туда.       — А на билете посмотреть название не судьба?       — Действительно.–он резко остановился и стал присматриваться к ним. — Вроде как «VitalRemains».       Хм. Странно. Не слышал о такой группе. Хотя… это, наверное, одна из современных групп. Я знаю в основном старые группы, такие как IronMaden, Kiss, AC/DC, BlackSabath, PinkFLoyd, Aerosmith, TheBeatles, Queen, DeepPurple, Scorpions, Metallica, TheRollingStones, GunsN'Roses, LedZeppelin, Nirvana, и даже Российскую AgathaChristie.       — Хм. «Жизненные останки»… звучит многообещающе.       Он кивнул.       Он согласился со мной, и, даже не спросив меня, взял меня за лапу. Для меня это было немножко неожиданно, так как я привык, что обычно он спрашивал у меня разрешения. Ну, я не был против…       Мы шли на этот концерт.       Не знаю почему, но сейчас, именно в этот момент, было так приятно идти с ним вот так, за лапу. Раньше я не придавал этому такого уж прям большого значения, но после его вчерашнего откровения и нашего договора, все это чувствовалось несколько иначе, словно ты смотришь свой любимый фильм в 3D в HD качестве. Мы просто шли и молчали. И так не хотелось мне нарушать этой идиллии, что я даже не спросил, куда мы вообще идем.       Минут через 10 мы пришли.       Это было очень большое поле, огороженное со всех сторон высоким забором. В нашем городе это было основное место для выступлений. Кто тут только не давал концерты!.. Начиная от школьных Бой-бэндов и заканчивая различными политиками, сенаторами, и даже президентами различных стран (Да. Наш город крупный культурно-экономический центр, и даже уровень жизни тут на голову выше, чем в остальных городах). В общем, таки знаменитое в городе место, в котором каждый день что-нибудь новенькое.       И вход на это поле был только с одной стороны, где обычно были просто бешеные очереди. Но, к счастью, сейчас их там не было. Все фурри уже толпились внутри, да и там их было не шибко-то и много.       Мы подошли к билетеру.       Стоп, да это же та самая официантка из кафе в том центре! Которая была с синей шерстью на голове. Правда, сейчас эта шерсть была розовой. И звали ее, если я не ошибаюсь…       — Лиза? — обратился к ней Ник. — Вы же еще вчера в кафе работали. Как вас в другой конец города занесло?       Лисица подняла на него глаза.       — Ну, скажем так, я не прижилась там.       — Бывает такое.–сказал он фразу, которую он говорит, когда не знает, что еще сказать.       Ник протянул ей два билета. Она забрала их себе, хотя, по идее, она должна была что-то там оторвать и отдать их обратно нам. Чувствую, и тут она «не приживётся».       Напоследок она выдала:       — Сэр, вы же понимаете, что детям лучше избегать таких мест? Такая музыка не очень хорошо влияет на их психику, а еще мы не несем ответственности, если ваш сын потеряется. Имейте ввиду!       Черт. Ну почему, почему она думает, что я его сын?! Я, конечно, не помню, как выглядел, но шерсть моя была явно светлой. Да и вообще, она же видела, как мы обнимались в кафе. Или она считает, что все сыновья жмутся к своим отцам как самки к самцам во время Созревания (здесь и далее — процесс, происходящий со всеми псовыми раз в жизни, обычно в подростковом возрасте. Сродни половому созреванию, но в ускоренной фазе, длится неделю. Характеризуется частыми эрекциями и возбудимостью. В течение этого периода происходит резкий скачок в росте, становление голоса и прочие прелести взросления. Бывает лишь у самцов)? Если так, то она явно жертва инцеста.       — Конечно, я это понимаю. Ну, пошли, сынок! — он повел меня внутрь, ведя за лапу.       Мы петляли среди сотен палаток с различными товарами, начиная от дисков и пластинок, заканчивая резной деревянной посудой.       Были там даже миниатюрные кафешки с блюдами разных кухонь. Прям не рок концерт, а этнический фестиваль, мать вашу.       Наконец, мы добрались непосредственно до самого концерта. Народу было не то, что не много, его было мало! Поэтому мы были относительно близко к сцене.       Народ шумел. Практически все были в черном. Ну, то бишь все, кроме меня…       Я мало что видел за их затылками, и Ник, словно прочитав мои мысли, сказал:       — Залезай на меня.– он согнулся так, чтобы я смог сесть на него.       Я аккуратненько сел ему на шею, и он медленно поднялся вверх.       Мои задние лапы свисали с его плеч, и он схватил их. Я же вцепился в шерсть у него между ушей, ибо тут было ну очень высоко. Не то чтобы я высоты боялся, но было немножко боязно. Хорошо хоть он держал меня за задние лапы. Это почему-то придавало немного смелости и уверенности.       Зато я смог увидеть все, что происходит на сцене: четверо…нет, пятеро парней налаживают свои инструменты. И один из них был, мать вашу, драконом!!!       Драконом, живым!       Он был белого кремового цвета, и на крыльях были нарисованы… две черные пентаграммы, по одной на каждом. Да какого черта они их лепят куда только могут! Еще бы на заднице их нарисовали.       Лично я не знал, встречу ли я когда-нибудь живого дракона. Дело в том, что они все почти вымерли. На земле их осталось совсем мало, а все потому, что в средние века их истребляла инквизиция, да и вообще их истребляли все, кому не лень. А всё потому, что по приданиям и библии, драконов создал по образу и подобию своему сам Сатана.       Даже нацисты приложили к этому лапу, объявив на них гонения. Это событие называют Холокостом.       Ах, да. Еще организм драконов устроен так, что самка может родить только раз в жизни, после чего её матка становится неспособной к воспроизведению потомства. А от других видов они не могут иметь детей, и другие виды от них тоже. В отличие от всех остальных фуррей, которые уже давно наплодили всяких гибридов. Сейчас уже межрасовые браки не осуждаются, так что встретить на улице какого-нибудь Конерыся, или козловолка — обычное дело.       Всё это, а так же то, что до сих пор существуют всякие там секты, которые занимаются их убийствами, привело к тому, что их осталось ну просто непозволительно мало.       Остальные же участники были обычными фуррями.       Я наблюдал за драконом, который просто стоял на месте, и вдруг неожиданно заиграла музыка. Так неожиданно, что я чуть с Ника не свалился.       Музыка заиграла столь оглушительно, что у меня невольно заболели уши. Я никогда не слышал, чтобы так играли…       Не успел я толком к музыке привыкнуть, как начал петь дракон.       Ну, как петь. Он начал издавать совершенно нефурревые звуки. Он просто орал, нечленораздельно вопил очень низким голосом, чуть ли не рыком под оглушительную какофонию инструментов.       Я даже не мог разобрать, что он там орёт. Но через пару минут я уже более-менее адаптировался и начал понимать слова.       Я отчетливо услышал:       

«Он изнасиловал… культуру человечества

      

Он изнасиловал… гордость древних обычаев

      

Он изнасиловал… все мысли о свободе воли

      

Я тот, кто будет смотреть, как вы падаете в забвение…»**

      Господи, да это же не рок, это чистый метал!       Дракон продолжал орать в микрофон, а остальные участники группы играли на своих инструментах так, словно у них эпелепсия и синдром Паркенсона одновременно. Но это пустяки по сравнению с тем, что творилось внизу: все скакали, как припадочные, и трясли своими головами, будто в них вселился демон, блин.       Кто-то из толпы подымал подожжённые перевернутые кресты…       Я лишь молился о том, что бы Ник вдруг не забыл, что он держит на шее меня и не начал так же трясти головой.       Через пару минут я, неожиданно для себя, вошел во вкус происходящего. Я даже сам начал трясти головой, но она быстро закружилась, и пришлось оставить эти попытки.       В общем, так прошел весь концерт. В середине концерта у Ника уже устала шея, и он поставил меня на землю, но не было ничего страшного в этом, ибо мы пришли послушать музыки, а не поглазеть на дракошку.       Мне вдруг начала нравится эта музыка. У меня просто крышу сорвало и я влился во всеобщее безумие, как маленький ручеек вливается в бурную реку.       Закончился концерт только ночью, я даже не заметил, как стемнело.       Нет, это было не страшно. Летом даже ночью на улице не было очень уж темно, да и фонари светили на каждом шагу.       А еще со мной был Ник. Это самое главное.       С Ником — хоть в Обливион…*** ой не туда меня понесло, ой не туда…       С Ником — хоть в Преисподнюю. С ним я всегда буду спокоен.       Но все же одно меня беспокоило.       Когда доиграла последняя песня и прозвучали последние аплодисменты, я вдруг спросил у него:       — Твою ж мать! Ник, родители же наверняка с ума сходят! — я достал телефон, что бы проверить, не звонила ли мне мама.       — Успокойся, милый! Я предупредил твоих предков, что мы пойдем на концерт.       Я проверил свой телефон. Никто не звонил, значит все в порядке.       — А еще я сказал им, что ты, возможно, заночуешь у меня.– продолжил он, когда я убрал телефон.       — Возможно, или заночую?       — Склоняюсь ко второму варианту.       Я нервно улыбнулся. Я и раньше ночевал у него, и даже спал с ним в одной постели. Но тогда это ощущалось по-другому. Сейчас же он не боится проявлять своих чувств.       Да и вообще, если у него к кафе случилась эрекция от простых обниманий, что же будет, если я лягу с ним в постель… обычно, в такие моменты в рассказах случается первый йифф. Ну, серьезно, вот прям во всех. Но дело в том, что я хоть и люблю Ника, и даже немного хочу его, но к такому я не готов.       Нет, я не боюсь, что он просто изнасилует меня там. Я боюсь просто сказать «Нет». Вдруг это его обидит…       Так или эдак, мы решили добираться до его дома на автобусе, ибо жил он на другом конце города.       ***       В общем, мы приехали к нему домой.       Ник — довольно богатый парень, поэтому и дом был соответствующим: Большое белое здание с большими балконами.       Мы зашли с улицы в шикарный подъезд, в котором стены, потолки и полы были из чистого мрамора, который сверкал от света.       Далее мы добрались до его квартиры, которая находилась аж на 15 этаже.       Мы вошли туда, закрыв за собой двери. В прихожей горел свет, но никто нас не встречал. Стояла тишина, которую нарушала только наша возня в прихожей. Я бросил взгляд на часы, которые висели над дверью в гостиную и немножко так приофигел: был первый час ночи!       Мы разулись, и чуть ли не на цыпочках пошли в его комнату, путь к которой лежал через гостиную.       Он повел меня за лапу туда, ибо в гостиной было темно.       Наконец, мы добрались до его комнаты: просторная комнатка с большими окнами, которые выходили прямо на трассу. Красивое зрелище: потоки машин неслись по этой трассе, и их огни сливались в единый поток. Выглядело так, будто это огненный ручей петляет там, за окном.       И его кровать стояла прямо около этого окна.       Так же тут в углу стояла большущая стерео-система, способная заставить соседей совершить суицид. Над комодом с его вещами висел огромный телевизор, размером с большую картину, а рядом с ним лежал его PS4, словно только что из магазина. В общем, все то, о чем только мечтать можно.       — Ты пока располагайся, а я пойду почищу зубки и умоюсь. — сказал он мне, выходя из комнаты.       Я присел на краешек его кровати и стал просто ждать его.       Вдруг мне на глаза попалась его любимая мягкая игрушка.       — О, мистер Пиклз!****       Я взял его плюшевую чёрно-белую собачку в лапы.       Это его любимая игрушка, он даже носил ее с собой в школу до 3 класса. Неужели он до сих пор ее любит?       Ник вернулся через пару минут, держа в своих лапах футболку.       Мой взгляд впился в его тело: подтянутое, немного мускулистое. На шее выделялся воротник черного меха, который был немного похож на гриву.       — Пойдешь в ванную комнату? — спросил он меня.       — Да нет, я чист.–ответил я, не отрывая глаз от его тела.       Я не хотел глазеть на него, но гормоны берут свое.       Видимо, он заметил, как я пялюсь на него, потому что смущенно отвел взгляд от меня.       — Ну, тогда давай укладываться!       Я встал с постели, и мы стали вместе стелить ее.       Уже не первый раз тут ночевал, и поэтому знал, как это все делается.       Наконец, мы улеглись.       — Ты же не против, если с нами ляжет Мистер Пиклз? — спросил он у меня.       — Ты до сих пор спишь с ним?       -Ну, да…       — Ну, хорошо, пускай Мистер Пиклз спит с нами.       Он положил его на подушку между нами.       Если честно, это было довольно мило.       — Спокойной ночи.       — Спокойной.       Я прикрыл глаза. Но, хоть я и хотел спать, ибо устал, сон никак не шел.       В мой мозг вдруг пришло осознание того, что я все-таки лежу в одной кровати с Ником.       — Обними меня*****. — Шепнул я ему, не надеясь, что он услышит, ибо думал, что он уже спит.       Но нет.       Он далеко не спал. Лишь услышав мою робкую просьбу, он продвинулся ближе ко мне, и, прижавшись ко мне вплотную, обнял меня своей лапкой.       Я чувствовал его. Чувствовал его горячее прерывистое дыхание над моим ушком, чувствовал, как его лапа обнимала меня.       Но то, что я почувствовал дальше, мягко говоря, смутило меня.       Я почувствовал, как мне прямо в ягодицы начинает упираться что-то твердое.       И я знаю, чем было это «что-то».       Это всё-таки случилось.       Я обернулся мордой к нему и увидел, что вовсе он не спит, у него даже глаза не закрыты были.       Он смотрел прямо мне в глаза, и во взгляде этом было столько всепоглощающей любви и нежности, что это меня растрогало. У меня заслезились глаза от такой любви (или от одеколона, который еще не выветрился). Но помимо любви, я видел в этих глазах еще и желание.       Да, черт возьми. Он хочет меня! И я не в силах ему сопротивляться.       Я приподнял свою голову и начал приближаться к его морде.       Вот уже наши носы на совсем близком расстоянии, я чувствую на себе его дыхание.       Он начал гладить своей лапой мою шейку. Господи, почему псы не мурлыкают…       Я больше не мог сдерживаться.       Я аккуратно лизнул его в губы, и уже от этого у меня закружилась голова, и даже дыхание предательски участилось, будто весь мир перевернулся с лап на голову.       Не успел я опомниться, как он сразу же прильнул своими губами к моим устам, а его язык смело проник в мою пасть. Я громко ахнул и закрыл глаза, поддавшись ему.       Не знаю, сколько он длился, но когда я открыл глаза, то увидел в его глазах чуть больше желания. Он убрал свою лапу с моей шеи и стал опускать ее все ниже, и ниже. Но я аккуратно схватил ее. И вместо того, что-бы остановиться, он начал тянуть уже мою лапу к себе в… ну, вы поняли.       Я слишком поздно понял это. И вот я уже чувствую, как моя лапа сквозь тонкую ткань держит его девайс. Он не просто стоял колом, он пульсировал, и это чувствовалось очень отчетливо.       Я чувствовал, как обхватил его девайс, который был гораздо больше моей лапы.       — Ник, прости, я… я не могу.– сказал я подрагивающим голосом.       — Почему?       — Я боюсь, Ник. Мне кажется, еще не время.       Я думал, что он сейчас просто набросится на меня, но он, кажется, понял меня.       — Хорошо, Никки, ничего страшного. Прости, что так поспешил. Спокойной ночи.       Я облегченно вздохнул и перевернулся обратно на другой бок, спиной к Нику. Он опять обнял меня, прижав к себе.       — Спокойной ночи, Никки.       — Спокойной.       Я закрыл глаза.       — Эй, Синклер! — прошептал он над моим ушком.       — Да?       — Я люблю тебя. — произнёс он всё тем же шёпотом.       — Я тоже тебя люблю.       Теперь-то уж мы точно легли спать.       Стояк у Ника не пропал, и он даже пару раз терся им об меня, но, в конце концов, и он заснул.       А следом за ним и я.