Идеальная доза безумия

Иногда мне кажется, что Джим говорит вместо меня. - Со мной все нормально, - говорю я своему психологу, - я просто мало сплю, - объясняю я ей, пряча руки в карманы и улыбаясь. Я тону, захлебываясь образами, которые услужливо показывает мне подсознание. Я медленно погружаюсь. Я раскидываю руки и ноги и падаю в бесконечность. Полное одиночество. - Похоже, ваша жизнь налаживается, Джон, - улыбка не исчезает с лица ни на секунду, я молча склоняю голову в одобрительном жесте. Психолог улыбается мне в ответ. Левая рука больше не дрожит. Я сжимаю ее в кулак, завороженно наблюдая, как натягивается кожа. По этим костяшкам можно прочитать всю историю моих драк. Вот здесь – рваная царапина, скользящий удар об острый край зуба. Вот тут – гематома, прямой удар в скулу. Кожа стерта, как будто я каждое утро тру ее наждачкой, пытаясь стереть всю грязь этого мира. Доказать себе, что я что-то чувствую. У меня есть преимущества. Первое: меня учили драться. Второе: я левша. Но это не помешало парню на прошлой неделе отделать меня так, что сейчас ребра болят при каждом вдохе. Он навалился всем телом, сгреб мою голову в мощном захвате и бил о мат, до тех пор, пока я не потерял сознание. У меня есть еще одно преимущество – хорошее кровообращение. Синяки на моей коже проходят очень быстро. Мир вокруг расплывается и нужно применить усилие, чтобы сосредоточиться и понять, что происходит. Я блуждаю в вязком тумане, протягиваю руку, пытаясь ухватить реальность, но она каждый раз выскальзывает из моих пальцев, касаясь моей щеки холодными и сухими губами. После боя все ощущения приглушены. Тебе ничего не страшно. Шерлок заполняет каждый мой вдох и каждый мой выдох. Я растворяюсь в нем. Когда я вижу его, я думаю о том, как они с Джимом трахаются. Трахаются, трахаются, трахаются. Кадры обнаженных сплетающихся тел застывают у меня в голове. Бесконечная цикличность полового акта. И вместо Джима – я. Это я сосу его пальцы, прикусываю их, один за одним. Это я языком обвожу каждый его позвонок. Это я запускаю в его волосы руку и заставляю запрокинуть голову, чтобы оставить на тонкой коже восхитительно длинной шеи несколько багровых отметин. Это я кричу, когда все тело выгибается в долгожданном облегчении. Это я. Не Джим. «Сильная травма головы может вызвать потерю ориентации в пространстве». «Возможны эпизоды неясности сознания, спутанности». Или у меня излишне богатое воображение, или тот парень приложил меня сильнее, чем я думал. - Твой Шерлок просто псих, - заговорщическим тоном сообщает Джим, - он трахается так, будто никогда не наступит завтра. А его изобретательности даже я могу позавидовать! Вчера, например… Я затыкаю уши. Я устраиваюсь поудобнее в кабинете, где стены выкрашены в приглушенные пастельные тона, а кресла располагают к долгому и задушевному разговору, и веду светскую беседу со своим психологом. - Занимательный факт, - говорит Джим, ухмыляясь, - зеленый и голубой считаются успокаивающими. Видимо, если ты покрасишь стены в этот цвет, маньяк-психопат, одержимый идеями о многочисленных кровавых убийствах, на тебя не набросится. Твою мать, - скажет он, - какой приятный цвет. Выпью-ка я чашку чая и поговорю о погоде с этой милой леди, - и Джим смеется. Джиму кажется, что рассказ о том, как я провожу свой досуг («Выворачивая руки, заламывая пальцы», - говорит Джим) вряд ли положительно скажется на моей медицинской карте. Поэтому я доброжелательным тоном, который отлично подходит для разговоров с родственниками тяжело-больных пациентов, рассказываю, как сильно мне помогла ее идея с групповой терапией («Двойной Нельсон, бросок через голову», - говорит Джим). Что мой блог, очередная ее идея, также очень популярен («Удар по ребрам, перелом челюсти», - говорит Джим). Я говорю, что хотел бы вернуть лицензию врача. Я улыбаюсь. Фальшиво, предсказуемо, чуть криво. Но мой психолог непритязателен, ей достаточно моего сбивчивого рассказа, чтобы посчитать меня настолько близким к норме, насколько это возможно, учитывая мой «травматичный жизненный опыт» («Это она про то, как тебя подстрелили, пока ты строил из себя героя?», - уточняет Джим). Я по-прежнему сомневаюсь в ее квалификации. Сомневаюсь, пока она подписывает необходимые бумаги. Сомневаюсь, когда обещаю ей не пропадать и приходить раз в месяц для подтверждения моей стабильности. Сомневаюсь, когда смотрю в зеркало и вижу там издевательскую улыбку Джима, кривящую мои губы. Возможно, оптические иллюзии также являются побочным эффектом удара моей головы о твердый пол. *** В мой первый же день в больнице к нам поступает парень с термическими ожогами второй степени. Полиция предполагает, что он – член какой-то анархической группировки. Пытался что-то взорвать. Он отказывается сотрудничать, громко смеется в ответ на вопросы о роде занятий и принадлежности к какому-либо антиправительственному движению. Вечером, когда я завершаю обход и захожу в его палату, он через силу делает мне знак подойти поближе и нагнуться над ним. И хрипит: - Не беспокойтесь, сэр, все идет как надо, сэр. Людей в бойцовском клубе становится все больше. Очевидно, именно поэтому я его не помню. *** - Зачем? – вопрос повисает в сумрачной тишине комнаты. Я не знаю, что ответить. Бодро-оптимистичное «Мне так захотелось»? Угрюмое «Мне просто было скучно»? Ироничное «Я полон сюрпризов»? - Зачем? – повторяет вопрос Шерлок. Он застыл в дверях моей комнаты, как вампир, который не может перешагнуть через порог без моего разрешения. - Гиппократ как-то сказал, - иногда я говорю слова, которые ожидал бы услышать от Джима, - отчаявшись, больной сам приближает себя к смерти. - Ты отчаялся? Шерлок заходит в комнату и щелкает выключателем. Призрачные тени сомнений, недомолвок исчезают, и остается лишь одна неприкрытая правда. Я вижу себя глазами Шерлока и корчусь в отвращении. Я снова не сплю. Я на грани между явью и сном, между реальностью и причудливым миражом. Я растворяюсь в собственных кошмарах. Если тебе долго снится один и тот же сон, вдруг именно в нем ты существуешь на самом деле? А то, что ты считаешь своим миром – не более, чем полуночные грезы безумца? - Шерлок. Ответь, пожалуйста, на вопрос. Это очень важно, - еще никогда в жизни мне не было так страшно, - мы когда-нибудь занимались сексом? На лице Шерлока попеременно появляется удивление, раздражение и, финальным аккордом, безразличие. - Что это за дурацкий вопрос? - Дурацкий потому, что ответ на него «да» или потому, что ответ на него «нет»? Он подходит ко мне так близко, что я вынужден несколько раз моргнуть, чтобы сфокусировать зрение на ткани рубашки, на пуговицах, на Шерлоке. - Джон, мне кажется, тебе стоит сменить психолога, - говорит он совершенно серьезно, - этот плохо на тебя влияет. - Ответь на вопрос, - прошу я его и вижу черный оскал бездны под моими ногами. - Конечно, да, - фыркает он, - это что, какая-то попытка поговорить о наших отношениях? Наверное, так чувствует себя человек, за спиной у которого не раскрывается парашют. Наверное, именно это чувствовал Иона, когда позади него сомкнулись челюсти кита. Я делаю шаг вперед и темные воды поглощают меня без остатка.