Чем заканчиваются все дороги? - II

      Алиса шла по улице, изо всех сил стараясь не бежать. Ее знаменитый на весь Понт Ванис апельсиново-желтый шарф выбился из-под плаща, подбитого мехом, и трепался на ветру, словно флаг. Каблуки ее сапог, сделанных из кожи василиска, отстукивали по брусчатке нервное стаккато. Еще пару раз споткнувшись, она свернула в темный, неприветливый переулок. «Черт бы побрал эту брусчатку, - металось в голове. – Если я опять обдеру каблук, я даже не знаю, что я тогда сделаю... Господи, какое счастье, что можно ходить в штанах! Черт, и почему в Ковире так холодно? Что за климат; не климат, а достоевщина какая-то!.. Почему они до сих пор не придумают нормальные чулки, не сваливающиеся при каждом чертовом шаге? Дьявол, зачем я вообще об этом думаю? Какие чулки?! Причем здесь чулки?..»       Подворотни провожали ее неприятными, свинцовыми взглядами. Даже маленькие, светящиеся окна домов, казалось, нехорошо, настороженно щурились ей вслед… Стоял конец зимы; в воздухе висел промозглый, стылый туман, периодически превращавшийся в дождь со снегом и напоминавший о близости моря. Темнело рано, и, как и всегда в будний день, жители ремесленных кварталов – по большей части своей краснолюды - уже давно сидели по домам и тускло освещенным тавернам, невесело предвкушая новый, полный забот и тяжкого труда, день, пропитанный удушливый дымом мастерских, звоном инструмента и скрипом незатейливых механизмов. Ветер гудел в темных, неприветливых улицах, как в трубе; он бил Алису наотмашь в лицо, тащил за полы плаща прочь, назад, на широкую, честную улицу, где стояла, освещенная приветливыми огоньками, ее корчма, где не могло случиться ничего неожиданного, страшного, способного выбить из колеи…       «Лэссер мне, конечно же, не поверил… Ну какая портниха, да еще и в такое время? – продолжало биться в Алисиной голове наравне с ее торопливыми шагами. – Проклятье, а ведь придется с ним что-то решать… Стоп! Ну что решать, спрашивается? Я просто иду на переговоры. Нас хотят впихнуть чуть ли не в государственный переворот; вот что надо решать, а не ерунду всякую на старости лет! В конце-то концов!.. Я иду выслушать конкретику, договариваться иду; да что договариваться – торговаться! Ведь понятное дело, раз Иорвет что-то задумал, теперь хрена с два он оставит меня в покое… И вчера, на концерте – вот только не надо вот этого вот, Алиса Витальевна! Ты забыла, где живешь и в какие времена? И кто такой Иорвет?.. Да он же тебя просто разводит, как студентку, чтоб ты раскисла, лапки сложила и бросилась по одному его слову не то, что в Нильфгаард, а к черту в зубы! Бесплатно бросилась, заметь… Тоже мне; зыркнули на тебя пару раз, за ручку подержали – ты и раскисла! Ты что, серьезно думаешь, что он… Да ты себя давно в зеркало-то видела? Нет уж, хватит! Вот теперь поговорим, как серьезные люди! Безо всякой херни. По делу. И пусть он только попробует… Я ему покажу – флейты-записочки!»       Так, накручивая себя, подхлестывая разными безжалостными, как ей казалось, рассуждениями о собственной привлекательности и устройстве мира в целом, Алиса постепенно все больше закипала, заряжаясь, наконец, азартной злостью и духом противоречия. К тому времени, когда она увидела на покачивающейся на ветру кованой вывеске с изображением какого-то чудища, подразумевавшего собой, кажется, коровью тушу, надпись, продублированную краснолюдскими рунами: «Горшечников переулок, лавка Мунро Бугенвайта» - она уже чувствовала себя готовой задать перцу не то, что какому-то там эльфу, а всему городу и миру вообще.       «Переулок… Блять! А улица-то где?! - едва ни вслух воскликнула она. – Вот какой идиот это придумал? И за каким дьяволом Иорвет, будь он неладен, залез в эти трущобы?.. Специально, что ли? Нет, я сегодня, сегодня же вечером всё выложу Лэссеру без утайки, и заставлю-таки его рассказать, что было на том конвенте! И вместе мы что-нибудь придумаем… Нет; не сегодня. Сегодня мне необходимо будет все обдумать… Или нет?»       Она круто развернулась на каблуках и тут же налетела на какую-то высокую и темную фигуру, тоже закутанную в плащ с накинутым на лицо капюшоном. В другой момент, очутившись посреди незнакомого, темного и недружелюбного квартала нос к носу с кем-то неизвестным, она заорала бы от ужаса. Но сейчас ей уже сам черт был не брат. К тому же то, что в городе её, вообще-то, знала если не каждая собака, то множество людей и не-людей уж точно, придавало ей уверенности и даже какой-то надменной храбрости.       - Что за… – возмущенно начала она.       Фигура схватила ее за плечи и оказалась Ниэлланом, дохнувшим ей прямо в лицо:       - Ты еще долго будешь кругами бегать вокруг нужного дома?       - Я виновата, что ли, что ваш нужный дом хрен сыщешь и при свете? – прошипела в ответ Алиса, сбрасывая его руки и отступая на шаг. – И какого черта ты просто не взял и не проводил меня?       Ниэллан выпрямился, складывая руки на груди, прямо как его командир или… шеф? В полутьме было совершенно не разобрать выражения его лица.       - Приказа такого не было, тебя за ручку водить, - ответил он сварливо. – Вон за той лавкой свернешь налево, пройдешь до конца. Там нужная тебе таверна.       - Спасибо, - мрачно сказала Алиса. И вдруг, несколько стушевавшись, добавила негромко:       - А ты что тут, меня, что ли, охраняешь?       - Хватит уже спрашивать херню всякую, - огрызнулся в своей обычной манере эльф. – Иди давай! Тебя заждались, пока ты тут красотами любуешься...       Алиса в ответ только фыркнула и пошла к указанному повороту. Ниэллан в два шага нагнал ее, схватил за капюшон и тихо, едва ли не зловеще прогудел на ухо:       - И я тебя прошу, не выеживайся! Побольше слушай, поменьше говори. Поняла? Это тебе не игрушки!       - Не учи ученую, - грубовато бросила ему Алиса, поправляя шарф. – Вали уже, воин теней…       Эльф набросил на голову капюшон, сделал шаг в сторону. И вдруг Алиса, сама не зная, почему, вновь его окликнула, и голос ее предательски дрогнул:       - Ниэллан?       - Ну что еще?       Алиса вдохнула. Выдохнула.       - Все будет нормально!       - Это ты мне говоришь? – каким-то странным тоном отозвался эльф. – Ладно, не дрейфь! Иди уже!       И, казалось, просто исчез. Бесшумно растворился в чернильной темноте какой-то очередной подворотни.       За дверью таверны, низенькой и незаметной, оказалось, вопреки ожиданиям Алисы, довольно-таки чисто и не настолько смрадно и темно, как она боялась. Стоя в дверях, она стряхивала с плаща искрящиеся на нем редкие снежинки и капельки воды, давая себе хоть немного времени собраться, сосредоточиться. Вся злость и самоуверенность, так старательно взращиваемая ею по пути, вдруг куда-то пропала, затопленная непонятым, лихорадочным, уже давно позабытым волнением…       Она огляделась. Таверна была почти пуста; в углу четверо краснолюдов, не обративших не Алису никакого внимания, резались в гвинт. Больше в зале никого не было. «И что мне теперь делать?» - тоскливо и как-то растеряно подумала она.       Но подбородок ее уже вздернулся сам собой, плечи расправились. Ступая уверенно и неторопливо, она подошла к самому, как ей казалось, чистому столу, сбросила дорогой плащ на скамью, поправила небрежно повязанный легкий шарф. Села, заставляя себя войти в образ скучающей аристократки, которую совершенно безо всякой причины, из какого-то непонятного каприза занесло в таверну для мастеровых.       Откуда-то появился хозяин в засаленном фартуке. Алиса спросила подогретого вина; получив в ответ не слишком-то учтивое: «Не держим-с, милсдарыня», - попросила обыкновенного. Вскоре перед ней поставили кубок... Осторожно отпив, Алиса обнаружила, что в нем сливовая настойка, довольно-таки крепкая и, как она знала, шибающая сперва в ноги.       «Ну и прогулочка, - думала Алиса, пригубляя пойло. – И что дальше? Проверка конспирации? Я все перепутала?.. Да нет, не может быть; в записке же этой чертовой ясно было написано… Да и Ниэллан… Черт!»       Чувствуя себя непередаваемо глупо, она какое-то время сидела, вертя в руках кубок, тупо глядя перед собой и размышляя, стоит ли ей уйти сразу или все-таки подождать неведомо чего, и предвкушая свой путь назад в окончательно сгустившихся сумерках… Как вдруг перед ней вновь возник хозяин и тихо, не терпящим возращений, замогильным каким-то голосом повелел:       - Милсдарыня, иди за мной.       Алиса встала, подобрала плащ, накидывая его обратно на плечи. Хозяин повел ее в неприметную дверь, ведущую на кухню. На Алису обрушилась целая волна запахов, замешанных, кажется, в основном на кислой капусте… Пройдя кухню насквозь, они вошли в еще одну неприметную дверь. Вернее, вошла Алиса; хозяин пропустил ее вперед, довольно почтительно перед ней эту дверь открывая.       Алиса откинула в сторону драпировку, закрывавшую проем помимо самой двери. Сделала шаг…       И остолбенела.       За столом, уставленным объедками и глиняными бутылками, сидел Иорвет. Без сюртука, в холщовой рубахе с закатанными рукавами, хмурый, как сто ковирских зим. А рядом с ним - мужчина-человек, которого Алиса в первую секунду не сразу узнала. Потому что «вживую» так никогда и не видела; а Земля с компьютером, на котором она, играя в «Ведьмака», управляла всеми этими персонажами, такими понятными и безобидными на экране и такими убийственно, прямо-таки кошмарно настоящими в реальности, осталась давно и далеко... Где-то.       Вернон Роше сидел за столом бок о бок с эльфом, вперив в Алису угрюмый, нечитаемый взгляд; сидел без своего знаменитого шаперона и сине-полосатого мундира. Его неровно стриженные, темные волосы с сильной проседью торчали, как попало. Породистый нос, казалось, принюхивался к вошедшей Алисе и жил какой-то своей, отдельной жизнью. Роше медленно поднял руку, облокотился локтем на стол, почесывая густую щетину на подбородке.       - Это и есть?.. – медленно спросил он, не сводя с Алисы тяжелого, нехорошего какого-то взгляда.       - Да. Это и есть, - с ледяным спокойствием ответил Иорвет.       «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Вот тебе и свиданьице», - страшно захохотал кто-то в Алисиной голове.       Весь ее боевой, петушиный задор растерялся без остатка. Она стояла перед двумя командирами, машинально все же удерживая осанку с гордым разворотом плеч и хмуря брови, а в душе ощущая себя студентом, внезапно обнаружившим, что у него сегодня госэкзамен.       «Поменьше говорить, побольше слушать… Да я вообще и слова не вымолвлю, потому что это ж будет такой позор, что я даже не знаю!» - быстро подумала Алиса. Бросила плащ, который держала на сгибе локтя, на какой-то стоявший у входа ящик и сделала несколько неторопливых шагов к столу.