В твоей коже

Космос поглощал мой разум тысячью умирающих звёзд, сливаясь в едином порыве страсти со вселенной, я падал в самые тёмные уголки своего сознания, бесконечно перерождаясь и погибая. Что есть Бог? Я и был самим Богом созидающим и разрушающим. И эти сверкающие звёзды, туманности и отблески, сквозь которые я летел в самый чёрный космос, проходили через моё тело, наполняя его одиноким холодом. Когда я почувствовал, что виски напряженно пульсируют, разгоняя кровь в голове до предела, понял, что моё сознание стало возвращаться в нормальное состояние. Зак валялся неподалеку, прикрывшись газетой и что-то невнятно бормоча себе под нос. Космос все еще не шел из головы, затягивая обратно в манящую ледяную бездну, но я уже осознанно сопротивлялся этому состоянию. Я бы никогда не подумал, что под влиянием наркотиков мне привидится именно космос. Я ждал своих демонов, страхи, ждал истинного себя, но они унесли меня в открытый космос, и я был частью того, что сотворило его. — А, ты очнулся? — обратился Зак не то ко мне, не то к стене хлипкой хибары, у которой мы провалялись всю ночь. — Это оказалось не таким страшным, и даже нет каких-то побочных эффектов. — Воды бы, малыш, у папы Карло пересохло в глотке, а этот их отвар — забористая хрень, я не заметил, как пролетела ночь, будь я моложе, смог бы подсесть на такое на раз. Но мне кажется, я перепробовал все наркотики в этой жизни. Я подал Заку воду, что откопал тогда на дне нашего Джипа, под слоем остывающего песка. Он жадно прильнул ко фляге и сделал несколько больших глотков, смакуя их, словно не было ничего чудеснее на свете. Солнце только-только показало своё присутствие розовыми всполохами на горизонте. Зак сел, облокотившись об стену спиной, вся его бандана была в пыли. — Надо спросить у местных, как нам быстрее добраться до этого «города мёртвых», может они знают короткий путь, поход по пустыне не сильно вдохновляет меня. И я бы взял у них пару человеческих масок из кожи, кто знает, может безликие и впрямь не жрут тех, кто рожей не вышел, — он довольно хмыкнул, вероятно мысленно похвалив сам себя за смекалку. — Фу, какая мерзость! Я точно не надену это. — Не будь принцессой, Алрой, это просто кожа, на мне плащ из кожи коровы, животные, люди — какая разница, ты давно оглядывался вокруг? Мы в аду, тут все правила давно поменялись. Я посмотрел в сторону горизонта, иногда меня терзали сомнения на счет целесообразности моего существования. Вот уже довольно продолжительное время я следовал только своему инстинкту выживания, совершенно забывая, кто же я такой на самом деле? — Ты не задумывался, что будет, когда мы найдем убежище, а ты увидишь его? Зак вынул помятую сигарету, щёлкнул зажигалкой и затянулся едким дымом. — Я не знаю, возможно, это будет конец. — Конец чему? — Всему, что существовало ранее. Я мог бы давно окопаться в каком-нибудь доме, натаскать туда кучу оружия, укрепить его так, чтобы ни одна тварь не могла проникнуть внутрь, прикупить за еду пару шлюх и сходить с ума в бесконечном персональном аду, состоящим из алкоголя, секса и отстрела безликих. Примерно так и было, и я не чувствовал ничего, кроме пустоты. Она пожирала меня, я понимал, что становлюсь куском дерьма, без смысла и цели, мне, в отличие от вас всех, не требуется таких усилий, чтобы выживать в подобном мире. Он мне нравится, понимаешь, весь этот хаос и сумасшествие, прямо как в моей голове. Но, однажды, я понял, что если не найду смысл, я просто пущу себе пулю в лоб. Раньше я наслаждался мучениями людей, их никчёмностью и страданиями, а теперь… теперь страдали все, из монстра я превратился просто в парня на мотоцикле. Посмотри на меня! Я прикончил своего старика, я ел его печень на завтрак, закусывая луком и запивая пивом. Но в этом мире, в нынешней его форме, я часть нормы. Он пришёл ко мне тогда, явился, как Иисус, ей-Богу, в своих посланиях и письменах. Я сначала не понимал, что он мне говорит через все эти символы, что она нам ВСЕМ хочет донести? Стал изучать его знаки, искал взаимосвязь, я так увлёкся, что часть апокалипсиса прошла мимо. И вот они стали повсюду, эти знаки, они кричали мне, что я особенный, и что я смогу найти «УБЕЖИЩЕ», и знаешь, я поверил ему, потому что этот парень, спаситель, он верит в меня! — Так ты даже не знаешь, зачем мы идёт туда? — Иногда ты бываешь чертовски невыносимым, Алрой, я в этой жизни знаю слишком много, понимаешь, слишком. Наш путь — это спасение! — Но от кого, если ты сам сказал, что такой вот мир тебе нравится. Бегать по полям, стрелять в безликих, есть людей! Весь мир просто создан для тебя! Один сплошной безумный карнавал. — Ты мелкий надоедливый придурок, вот что я скажу, без меня ты бы уже стал обедом для безликих, или того хуже, сдох бы еще в школе. — Вот спасибо, я не намного младше тебя, и уж что-то, но моя жизнь как раз только наладилась, когда тебя не стало в один день! Зак стукнул кулаком по земле. — Не говори так, засранец! Я спас тебя тогда! — Спас? Мистер Иисус, ты покалечил единственного моего друга. — Любовника… — Что? — моё сердце подпрыгнуло до самого горла, казалось, что воздух разом кончился в лёгких, и я вот-вот потеряю сознание. — Я сказал любовника, называй вещи своими именами, любитель приврать. Это другие пусть думают, что вы были просто приятелями-даунами, а я знал, что именно между вами было. — Как… как это вообще тебя касалось? Даже если это было и так, какого хрена ты прицепился ко мне? Какого хрена ты сотворил это с Ником? Зак словно бешеный зверь в один прыжок ринулся на меня и повалил на землю, тяжело дыша своим зловонием мне прямо в лицо. — Иногда мне кажется, что ты специально нарываешься, придурок! Я бы освежил тебе память, да, боюсь, ты совсем конченый, как и твой папаша. Хочешь сказать, что ты не помнишь, почему я проломил голову Нику, да? Ты очень вовремя теряешь память, когда тебе надо! — Он потянул меня за воротник куртки ближе к своему перекошенному лицу и злобно зашипел, — Ты заплатил мне, чтобы я грохнул твоего любовничка! Но я немного не рассчитал, и он выжил. А теперь ты тычешь в меня его покалеченной башкой. Да мне плевать! Я получил деньги, они мне были нужны. Всё выглядело, как потасовка, а не как запланированное убийство. Но мы-то знаем, кто из нас двоих хотел его смерти больше, да? — Что ты несёшь? Это ложь! Это всё ложь! — Актёр из тебя неплохой, Алрой, но я верю, что ты слабый, немощный и сам не в состоянии защищать свою задницу, как следует, именно поэтому ты прячешься за мной, как и всегда, впрочем тоже. Ты же у нас хороший, но как бы ни так! Я знаю, что ты сделал с Ником, мы оба это знаем! — Это ложь! Ты больной маньяк! — Может быть, но я и не играю в хорошего парня, а вот своего любовничка ты заказал! И к чему этот дешёвый спектакль, я не понимаю, — Он ослабил хватку и сел рядом, подняв брошенную тлеющую сигарету, попутно сокрушаясь, что она испачкалась в песке. Ненавистная боль хлынула в мою голову, застилая тьмой глаза, казалось еще чуть-чуть и я просто потеряю сознание. — Я не делал этого, Зак, зачем ты заставляешь меня страдать? Я и так чувствую свою вину за то, что с ним произошло? — Ах, ну ты ж мистер благородство. Что ж ты не навестил его в больничке-то? Друга-то своего? — Я … я не мог. — Понятное дело, — он вынул новую сигарету, — Надеялся, что он всё-таки умрёт, так? — Нет, — я закрыл рот ладонью, сдерживая нахлынувшие эмоции. — Опять будешь рыдать, принцесса? Если хочешь знать, то я один из тех, кому плевать на твоих демонов, и на то, по какой причине ты хотел убрать его, у нас был уговор, я его выполнил, как смог, уж извини. Я снял с тебя это бремя, и никому тебя не выдал. Но перед кем ты сейчас ломаешь эту комедию, я понять не могу? Мы оба знаем, как это было, дружок. — Зак, мне плохо, я не… не мог этого сделать, скажи, что ты лжёшь? Я не… — О-о-о, что это у нас здесь? Истерика? Хороший парниша прячет подальше свои грехи? Какова она на вкус, Алрой? Правда, какова она на вкус? Чувствуешь этот медный привкус на языке? Это кровь, — Зак поднялся на ноги и протянул мне руку, — Поднимайся, принцесса, некогда сопли распускать. Теперь никому нет дела до того, с кем ты там обжимался в школе и… кого ты хотел убить…