Возвращение тьмы

      У Джулии выдалось свободное до вечера время и она решила усовершенствовать своё умение готовки. Женщина решила приготовить что-нибудь простое, но вкусное. Немного поискав в книге рецептов, она наткнулась на панкейки.       В это время проснулась Кёко и спустилась вниз попить воды.       — Ой, а что вы готовите?       — Хотела сделать панкейки. Но у меня плохо получается, — созналась Джулия.       — А можно я вам помогу?       — Было бы неплохо, — улыбнулась блондинка и указала девушке на рецепт.       — О! Так это блинчики! С этим мы быстро управимся! — Кёко убрала подгоревшее блюдо со сковороды и налила новую порцию теста.       Джулия с восхищением наблюдала за действиями невестки, стараясь всё запомнить.       — А у вас есть варенье или мёд?       — Кленовый сироп пойдёт? — спросила женщина.       — Отлично. Нужны только ягоды.       — Есть ежевика, малина и голубика, — Кёко полила порции блинчиков сиропом и украсила верх стопки ягодами.       — У меня бы так не получилось, — Джулия осмотрела совместное творение.       — У всех разные таланты, но я уверена, что в следующий раз у вас всё получится! — ободряюще улыбнулась рыжевласка.       — Что это вы затеяли с утра пораньше? — на кухню заглянули заспанные мужчины. Видимо их разбудили звуки и ароматные запахи, доносившиеся с кухни.       — Ммм, а чем так вкусно пахнет? — протянул Куон.       — Мы с мамой готовили панкейки! — на лицах мужчин мелькнул ужас, вперемешку с надеждой, на съедобность завтрака.       — Не волнуйтесь, — поспешила их успокоить модель, — всё съедобно. Мы пробовали.       Куу с опаской взял румяный блин, щедро политый сиропом.       — Жить будем, — обращаясь к сыну, произнёс мужчина.       Уже через несколько минут вся семья сидела за столом и уплетала завтрак.       — Не хотите со мной на съёмки съездить? — Куу взглянул на своих детей.       — Я не против, — Куон посмотрел на Кёко.       — Я бы с радостью посмотрела на вашу работу! Но мы не помешаем? Ведь посторонним нельзя находиться на съёмках.       — Нет, не помешаете. Режиссёр мой друг, так что можете спокойно приезжать.       — Во сколько нам приехать?       — Если хотите, можете со мной поехать, а можете приезжать к 12 по этому адресу, — мужчина протянул сыну лист с адресом.       — Это не так уж далеко. Если пробок не будет, мы доберёмся за полчаса. Думаю, лучше потом подъехать. Ты ведь не сразу туда едешь?       — Нет, у меня до этого интервью.       Позавтракав, Куу поехал на работу, Джулия осталась дома, совершенствоваться в готовке с помощью своей кухарки. Парень и девушка занялись, кто чем хотел; Куон пошёл в спортзал, а Кёко, позаимствовав книгу из библиотеки погрузилась в придуманный мир.

***

      Примерно через тридцать страниц в комнату Кёко постучали, и к ней заглянул парень.       — Что читаешь? — видимо брюнет только что вышел из душа, поскольку его волосы ещё не высохли.       — Солярис. Это о планете с разумным океаном. Взяла из библиотеки, — актриса подвинулась, и Куон прилёг рядом с ней на кровать. — Ты в душе был?       — Ага, после спортзала зашёл, — актёр развернулся и положил голову на колени девушки.       — Ааа! У тебя же волосы мокрые! — рыжевласка вскочила и скинула его с ног. Взяв полотенце, Кёко стала сушить непослушные, почти чёрные от влаги, волосы Куона.       — Долго ещё?       — У тебя всё равно нет выбора, — парень вздохнул и смирился со своей участью.       — Всё, — девушка развесила полотенце на спинке стула и продолжила читать. Куон снова прилёг рядом с любимой. Затем передумал и обнял её сзади, положив голову на плечо.       — Мы скоро поедем? — спросила Кёко, перелистнув страницу.       — У нас ещё около часа свободного времени.       — Хорошо. Приготовим вечером пиццу?       — Мама будет рада, если ты научишь её готовить, — усмехнулся актёр.       — О, да! Я помню омлет Мауи.       — Скорее «Гора Смерти».       Девушка углубилась в книгу, а Рен, посидев ещё немного, пошёл к себе.

***

      — Мам, мы поехали, — крикнул юноша, спускаясь по ступеням и открывая перед Кёко дверь своей машины.       — Будьте осторожны! — из кухни послышался звон, а потом крик, что всё в порядке.

***

      — Кёко, Куон, познакомьтесь, это Алан — продюсер, Боб-режиссёр и Чарльз — сценарист, — Куу познакомил парня с девушкой с тремя абсолютно одинаковыми мужчинами.       — Рады тебя видеть, Куон. Не планируешь снова сниматься в Америке?       — У меня ещё незаконченный проект, к тому же вряд ли Такарада так просто отпустит меня.       Мужчины рассмеялись, соглашаясь с парнем. За разговорами они проследовали к съёмочной площадке. Пока братья занимались работой, Куу разговаривал со своими детьми.       — А Алан, Боб и Чарльз — тройняшки?       — Вообще-то у них есть ещё сестра. Она работает моделью и является моей женой.       — Мама их сестра? — удивлённо спросила Кёко, на что отец и сын одновременно кивнули.       — Куу! Сцена 32 через пять минут!       — Хорошо! Ладно, я пойду готовиться, — мужчина удалился, а влюблённые сели на раскладные стульчики, предложенные персоналом и стали наблюдать за съёмочным процессом.       Через несколько минут Куон поинтересовался:       — Ну как?       — Папа потрясающе играет!       — Хех, а про съёмки в целом?       — Работа идёт слаженно, съёмочная группа занимается своими обязанностями, но по-моему актриса, в светлом парике, немного неправильно изображает чувства Алексы. По сценарию девушка влюблена, но понимает, что её любовь причинит неприятности возлюбленному. Однако, когда Ден признаётся ей, она не отталкивает его сразу, зато потом старается от него отдалиться. Как-то не логично, — нахмурилась Кёко.       — Любовь вообще нелогичная штука, — сказал парень. — Порой, мы идём на крайности, если понимаем, что любимый будет счастлив.

***

      — Две недели отпуска пролетели очень быстро, — собирая свои многочисленные (Джулия настояла на совместном шоппинге за пару дней до отъезда) вещи, для которых пришлось покупать ещё один чемодан, проговорила Кёко.       — Да, — Куон нагло развалился на кровати, пока девушка пыталась разложить одежду, — да, оставь ты её! Всё равно ещё не раз сюда приедем.       Блондин (Рен решил вернуться к своему настоящему цвету, потому что на конференции он всё равно откроет свою личность) сел на кровати, подвинув стопку платьев.       — Пожалуй, ты прав, — актриса стала сортировать вещи, выбирая то, что оставить в Америке…       — Ну вот и всё! — через некоторое время произнесла уставшая Кёко, закончив со сборами. Девушка прилегла рядом с любимым, а тот притянул её к себе, удобно устраивая на плече. — Знаешь, я буду скучать по этой стране, по этому городу, по этим людям. Всё уже настолько стало привычным, что кажется, будто оставляешь здесь часть себя…       — Ну, когда я уезжал, то не особо задумывался, ни что покидаю родной дом, ни что будут чувствовать родители, ни что буду чувствовать я. Тогда всё казалось правильным и единственно верным решением…       Кёко прикрыла глаза и стала проваливаться в сон. Часы, висевшие напротив кровати, показывали половину одиннадцатого, а завтрашний рейс у них очень рано — в семь утра. Сквозь сон девушка чувствовала, как парень, лежащий рядом, перебирал свободной рукой волосы девушки, спадающие на лицо, когда она ворочалась. Через несколько минут, смотря на умиротворённое лицо любимой, он и сам погрузился в объятия Морфея.

***

      Кёко, проснувшись раньше Куона, осторожно выбралась из постели, стараясь его не разбудить, и отправилась в душ. В гостиной уже сидел Куу в домашней одежде, распивая утренний кофе.       — Доброе утро. Как спалось?       — Хо-а-а-рошо, — позёвывая, отвечала девушка.       — Джулия на кухне, готовит, — на лице мужчины промелькнуло непонятное выражение лица, то ли облегчения, то ли настороженности. Удивительно, но благодаря курсам будущей невестки, женщина стала готовить гораздо лучше, чему Куу был несказанно рад.       Кёко заглянула на кухню и поздоровалась с мамой. Перекинувшись парой фраз с женщиной, она продолжила свой путь в душ. Через пятнадцать минут оттуда вышла посвежевшая брюнетка, тоже вернувшаяся к натуральному цвету волос. Зайдя к себе в комнату, Кёко принялась будить любимого, что удавалось с трудом.       — Куон! Вставай! — ноль реакции, — Рен! — чуть пошевелился, — Корн! Я сейчас пойду за водой! — так как стянутое ещё на имени Рен одеяло не помогло, девушка пустила в ход последнее средство.       — Это шантаж! — парень повернулся лицом к девушке и открыл глаза.       — Ты не оставляешь мне выбора… Вставай, у нас рейс через час! А до аэропорта ехать долго!       — Встаю-встаю… — увидев, что цель достигнута, Кёко спустилась вниз, чтобы поговорить с родителями, перед тем, как уехать, а заодно и позавтракать перед долгим перелётом.       Когда все уже сели за стол, к ним из душа вышел Куон и присоединился к завтраку. За столом царила тишина, все понимали, что разговоры не нужны, поэтому молчание никого особенно не напрягало. Покончив с едой актёры пошли одеваться, в приготовленную с вечера одежду.       Кёко спустилась на первый этаж и поставила свой чемодан с чемоданом Куона, спортивная сумка моталась за спиной. Парня на этаже не было — скорее всего, он уже понёс вещи в такси. Машина должна была довезти их прямо до аэропорта. Родители хотели поехать с ними, но долгие проводы никто не любил, к тому же, они должны были приехать через пару дней после них — у Куу будут съёмки в Японии. На премьеру фильма они не успевают, но постараются прилететь, как только уладят дела.       Прощание было долгим: Кёко и Джулия прослезились, Куон говорил с отцом, точнее Куу рассказал о фотографиях, которые появились в газетах.       Оказалось, что изначально Куу просил Такараду приглядывать за сыном, когда тот уехал. Фотографии — были чем-то вроде успокоительного, с сыном всё хорошо, всё в порядке. А когда Куу познакомился с Кёко и узнал, что его сын влюбился в эту рыжую девочку, то вместе с братом пытался их подтолкнуть друг к другу, да и идея с подставной статьёй была придумана им же.       Поначалу Куон конечно разозлился на родственников, но ведь благодаря безбашенным идеям братьев, они с Кёко смогли признаться друг другу.       Водитель настойчиво просигналил, оповещая их, что они могут опоздать на самолёт.       Джулия с Куу, последний раз обняв своих детей, посадили их в такси, а когда машина скрылась из виду, зашли в дом.