Экватор

Вампиры не любят солнечный свет не потому что он им вреден, а потому что он всегда появляется не вовремя. Например, в семь тридцать утра, когда Олег и Никита задремали всего полчаса назад. — Кому-то из вас надо на работу? — Яна нещадно дернула жалюзи вверх, впуская в кухню злейшего врага любого нормального человека и приправляя боль от обретения света осознанием зависимости существования. Никита пнул Олега под руку, и через сто двадцать секунд они уже стояли в лифте. Тривиальный рабочий день Олега и Никиты проходил крайне уныло, хотя у обоих совершенно по-разному. Олег больше сидел, писал прозу, монтировал видео, ретушировал чьи-то фотки, – в общем, был фрилансером – мечтой всех школьников и только что родивших мамаш: экзамены не играют роли и дома круглые сутки. Но на самом деле Олег едва мог сам себя содержать, как, собственно, и Никита. Никита, выстрадав свою студенческую журналистскую участь, устроился в местную газету и, по большей части, разносил кофе. Сам иногда писал репортажи, но их ни разу ещё не напечатали. По крайней мере, без предварительной переписи более опытным работником. На двоих у них выходило чуть больше 20к в месяц, что всегда колебалось и больше половины уходило на хату – ту самую однокомнатную, съёмную, но свою. С родителями они не контактировали и говорить о них не любили: собирали себя сами, откладывая с каждой зарплаты на предполагаемое «будущее». Хотя их бывшие одноклассницы уже откладывали на «будущее детей» – более определённое капиталовложение, но и более затратное и чаще всего бессмысленное. Странно, что одноклассницы на собственном примере не поняли тщетность таких вложений. Вечером Олег и Никита снова попытались играть в шахматы. Никита усёк, как ходит ладья, но конь теперь ходил также. Жужжание телефона спасло его от броска доской в лицо. Это была Яна. — Я должна сразу сказать, что мне совершенно похуй. — Ладно… — Люду потеряли. — Ясно. Телефон был на громкой связи, Олег и Никита отвечали поочередно и где-то снаружи осознавали, что Бог есть. Пару месяцев назад Яна буквально погрязла в Люде и из этой грязи не хотела вылезать ровно до того, пока Люда в пятый раз не обиделась на неё. Пятая обида сопроводила Люду к Гаражу. И это ещё одна причина, почему Гараж плохо вписывался в компанию Олега, Никиты и Яны. — У меня тут Ром, и он сказал, что Люда этой ночью не пришла домой. — Мы можем только порадоваться, что он узнал это первым. — Дебилы, ему звонил Толик… Она не успела продолжить, обрываемая голосом Никиты. — Кто это? — Брат Люды… В общем, ему позвонил Толик и спросил, не видел ли он её. — Умом твой Толик не блещет. — Ром, поговори с ними сам, я заебалась уже, — голос Яны затих и сменился противным высоким голоском Романа, в быту Рома. — Пацаны, час назад Толик звонил. Люда ночью домой не вернулась, её мать истерит. В последней стори она подписала, что идёт на заброшку. — И чем Яна недовольна? — Слышьте, — кажется, Ром и Яна тоже поставили на громкую связь, — я, конечно, сделала вазу из её головы, но смерти ей не желала, тем более, у неё мать с больным сердцем! — Я узнал заброшку, — Ром отошёл от беснующейся Яны, — это бывший дом престарелых на Тульской. Мы сейчас собираемся туда идти, давайте с нами. — Через 20 минут мы подъедем к вашему дому. Всё. Яна бросила трубку. — Истеричка-Яночка, — усмехнулся Никита, — видимо, тебе не судьба научить меня играть. — Да, я надеюсь, это наша последняя игра.