the savage monster inside of you

Сбор назначили на четыре утра — время, когда даже портовые крысы заканчивают свою ночную возню, а город ещё не начал просыпаться. Юнги стоял в штабном ангаре, кутаясь в форменную куртку, и смотрел на карту восточного побережья, испещрённую пометками. Его пометками. Маршруты, расстановка сил, прогноз потерь — он прорабатывал эти схемы двое суток, почти без сна, и теперь они лежали перед ним, готовые воплотиться в реальность. В ангаре гудели двигатели. Люди Чимина — пятнадцать человек, не считая резерва, — проверяли оружие, перекрикивались вполголоса, застёгивали бронежилеты. Пахло бензином, металлом и напряжением — тем особенным, предбоевым, которое Юнги помнил ещё с полицейской академии и которое здесь ощущалось острее, потому что ставки были другими. Пак появился из боковой двери. Сегодня он был не в рубашке с закатанными рукавами, а в тёмной тактической экипировке, благодаря которой его плечи казались шире, а движения — жёстче. Он подошёл к омеге и встал рядом, глядя на карту. — Пересчитал? — Трижды. — Уверен? Юнги повернулся, встретив его взгляд. Альфа смотрел на него не как на аналитика, не как на подчинённого. Как-то иначе. — Уверен, — ответил он. — Если пойдём по маршруту «дельта», потери минимальны. Конкуренты не ждут атаки со стороны грузового терминала. Их основные силы стянуты к административному корпусу. Чимин кивнул и вдруг протянул руку, поправив воротник его куртки — коротким, почти машинальным жестом, который, однако, заставил Юнги замереть. Кончики пальцев скользнули по шее — всего на секунду, — и этого хватило, чтобы сердце пропустило удар. Запах ветивера стал ближе. — Воротник, — пояснил Чимин сухо. — Торчал. — Спасибо, — выдавил Юнги, отводя взгляд. Чимин отошёл, отдавая приказы, а Юнги остался стоять, чувствуя, как кожа под воротником всё ещё горит от случайного прикосновения.

***

Конвой прибыл в восточный порт в пять сорок, когда небо только начинало сереть. Чонгук ждал их у заброшенного пакгауза — не в привычном костюме, а в чёрной экипировке без опознавательных знаков, с разгрузкой на груди и пистолетом на бедре. В утреннем полумраке, под низкими тучами, он был похож на тень, обретшую плоть, и Юнги, выходя из машины, почувствовал, как внутри всё сжимается. — Пунктуальность — вежливость королей, — произнёс Чонгук, обводя взглядом прибывших. Его глаза задержались на Юнги. — Змеёныш сегодня с нами. Хорошо. Посмотрим, как твоя аналитика работает в поле. — Работает, — ответил Юнги, справляясь с голосом. Чонгук усмехнулся, повернувшись к капо. — Твои люди готовы? — Всегда. — Тогда начинаем. Брифинг занял пять минут. Цель — грузовой терминал номер семь, где конкуренты из клана Чхве устроили перевалочный пункт для краденого товара. Охрана — человек десять, возможно, двенадцать. Сигнал к атаке — по команде Чонгука. Пленных не брать. — Кроме одного, — добавил Чонгук, поправляя перчатки. — Мне нужен старший. Живой. С ним я поговорю лично. Юнги знал, что значит «поговорю лично» в устах этого человека. Знал и ничего не мог изменить.

***

Ровно в шесть первая группа зашла со стороны моря, отвлекая охрану. Вторая ударила в тыл через складские ворота. Чонгук не остался в штабной машине — он шёл впереди, и это было самое страшное зрелище, которое Юнги видел в своей жизни. Он не просто убивал. Он...танцевал. Каждое движение было выверенным, почти изящным — шаг влево, удар, разворот, выстрел, — и в этой хореографии насилия было что-то завораживающее, от чего Юнги не мог отвести взгляд. Чонгук не прятался за спинами своих людей. Он принимал огонь на себя и возвращал его сторицей — с той холодной, артистичной жестокостью, которая не имела ничего общего с яростью. Одного из охранников он уложил выстрелом в колено, и пока тот корчился на бетонном полу, присел рядом, что-то тихо спросил и, получив ответ, добил контрольным в голову. Движение было быстрым, почти небрежным — так прихлопывают муху, — и Юнги, наблюдая за этим из-за штабеля контейнеров, почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он видел смерть. Видел не раз. Но то, что делал Чонгук, не было смертью как таковой — это была смерть, возведённая в ритуал, и ритуал этот явно доставлял ему удовольствие. — Впервые в поле? — раздался рядом голос Чимина. Юнги обернулся. Пак стоял в паре шагов, перезаряжая пистолет, и смотрел на него с тем самым непонятным выражением, которое Юнги не мог расшифровать. — Впервые... в таком, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Привыкай. Это не самый кровавый его день. Юнги кивнул и заставил себя смотреть дальше. Он должен был запоминать. Запоминать каждую деталь, каждый манёвр, каждую слабость. Ради этого он здесь. Ради этого он терпел всё. Но где-то внутри, под слоями профессиональной выдержки, билась мысль, которую он гнал и не мог прогнать: «Таким, как он, нет места среди живых».

***

Через сорок минут всё было кончено. Терминал перешёл под контроль синдиката. Семеро убитых, трое раненых с их стороны — меньше, чем прогнозировал Юнги, и Чонгук, проходя мимо него к машине, бросил короткое «Хорошая работа, змеёныш», от которого почему-то стало не гордо, а холодно. Старшего охранника — немолодого альфу с татуировкой на пол-лица — выволокли из подсобки и поставили на колени перед Чонгуком. Тот не стал тратить время на долгий допрос. Он достал нож — тот самый, с тонким лезвием, который Юнги видел в отчётах, — и начал работать. Медленно. Методично. С вопросами, которые перемежались действиями, и действиями, от которых даже у бывалых бойцов Чимина побелели лица. Связанный альфа кричал долго — минут пятнадцать, не меньше, — пока не рассказал всё: имена, адреса, схемы поставок. Когда от мужчины не осталось никакого толку, Чонгук вытер нож, кивнул Хосоку, и тот закончил работу одним выстрелом. Быстро. Почти милосердно. — Следующая цель — южный клан, — произнёс Чонгук, убирая нож в кобуру на поясе. — Они думают, что могут воровать мой товар и оставаться в живых. Они ошибаются. Он обвёл взглядом собравшихся и на секунду задержался на Юнги. — А ещё, — добавил он тише, и его голос приобрёл ту самую интонацию, от которой хотелось отступить на шаг, — я слышал, что среди нас завелась змея. Не та, что кусает врагов, а та, что прячется в траве и ждёт момента, чтобы ужалить хозяина. Юнги замер. Кровь отхлынула от лица, но он заставил себя не отвести взгляд. — Надеюсь, это слухи, — закончил Чонгук, и улыбка, тронувшая его губы, была самой страшной из всех, что Юнги видел за этот день. — Потому что крыс я просто убиваю. А змей... змей я потрошу. Он развернулся и пошёл к машине. Чимин, проходя мимо Юнги, едва заметно коснулся его локтя — жест, который мог означать поддержку или предупреждение. Или вовсе ничего не означал? Юнги остался стоять, чувствуя, как внутри всё леденеет. Он не знал, догадался ли Чонгук или это была обычная паранойя хищника, проверяющего свою стаю. Но он понял одно: у него нет права на ошибку. Каждое слово, каждый жест, каждый взгляд — всё должно быть безупречным. Потому что такие, как Чонгук, не прощают промахов. А промах рано или поздно случается у всех.

***

Тэхён проснулся в то же время, когда конвой выезжал из штаба — в четыре утра, — хотя не спал почти всю ночь. Он слышал, как хлопали двери внизу, как отъезжали машины, как стихали шаги в коридоре, и считал. Два автомобиля. Восемь человек. В резиденции осталось пятеро — включая Минсока, который заступил на утреннюю смену и сейчас, судя по тишине за дверью, дремал на посту. Ким знал, это его шанс. Он подготовился за те двое суток, что провёл в образе покладистого пленника. Ломик по-прежнему лежал в нише вентиляционного короба — охрана так и не нашла тайник. Кроме него, там же хранилась отвёртка и самодельная заточка из обломка линейки. Но сегодня главным оружием был не металл. Сегодня главным оружием был Минсок. Он начал с того, что опрокинул стул, на котором висела его одежда, — с грохотом, который разнёсся по всему крылу. Потом рухнул на пол, прижимая руки к животу, и закричал. Не наигранно — он умел кричать так, что даже у старшего охранника вчера дрогнуло лицо. Дверь распахнулась. Минсок влетел в комнату с фонарём и замер на пороге, увидев Тэхёна, скорчившегося на полу. — Господин Ким?! Что с вами?! — Он бросился к нему, забыв о предписаниях, забыв об осторожности, забыв обо всём, кроме испуганного омеги, который за две недели стал ему почти... не другом, нет, но чем-то близким. Тэхён видел это в его глазах и ненавидел себя за то, что должен сделать. — Желудок... — прохрипел он, хватаясь за руку Минсока и притягивая его ближе. — Помоги... Минсок наклонился, и в этот момент Тэхён ударил. Обломок трубы, который он прятал под матрасом, пришёлся Минсоку по затылку — не насмерть, он рассчитал силу, — и молодой охранник обмяк, заваливаясь на бок. Тэхён подхватил его, не давая грохнуться на пол, и быстро ощупал пояс — ключ-карта, пистолет, рация. Всё, что нужно. Он забрал ключ-карту, но пистолет оставил — стрельба подняла бы тревогу раньше времени. Рацию он отключил. Всё заняло меньше минуты. Он выскользнул в коридор и двинулся не к чёрному ходу, который теперь был заколочен наглухо, а к лестнице для прислуги, ведущей в гараж. Этот маршрут он вычислил по звукам — шум двигателя, хлопки дверей, голоса водителей, доносившиеся снизу в часы смены караула. Гараж должен был быть пуст в это время суток. Он почти добрался до лестницы, когда из-за угла вышел второй охранник. Они замерли друг напротив друга. Секунда — и альфа потянулся к рации. Тэхён бросился на него, не раздумывая, сбил с ног и начал борьбу — короткую, яростную, отчаянную. Противник был сильнее, но омега был быстрее. Ломик скользнул в руку и опустился на череп охранника с глухим стуком. И тишина. Только частое дыхание и шум крови в ушах. Он поднялся на ноги. Руки дрожали. Лестница в гараж была прямо перед ним. — Господин Ким... Тэхён обернулся. В конце коридора стоял Минсок. Он прижимал руку к затылку, смотрел на Кима расширенными глазами, в которых плескалось не напряжение, не ярость, а что-то иное — обида пополам с растерянностью. Он не тянулся к рации. Не кричал. Просто смотрел. — Минсок... — начал омега, сам не зная, что сказать. — Я долж... я должен поднять тревогу. — Голос Минсока дрожал. — Вы же понимаете. Меня убьют, если я не... — Понимаю. Секунда. Две. Три. Мужчина не двигался с места, и Ким понял: он не поднимет тревогу. Не сейчас. Может быть, через минуту, когда осознает, что делает. Но не сейчас. — Прости, — прошептал Тэхён и рванул к лестнице. Гараж был пуст. Два автомобиля — джип охраны и чёрный седан, — ключи в замке зажигания. Тэхён скользнул в седан, повернул ключ. Двигатель зарычал. А чёртовы ворота гаража открывались медленно, слишком медленно, и он уже видел свет фар, приближающихся к резиденции. «Ну давай же, давай, быстрее. Блять», — омега нервно закусил нижнюю губу, барабаня по рулю. Он нажал на газ. Машина вылетела из гаража и понеслась к воротам. Но там, перекрывая выезд, уже стоял чёрный внедорожник. Дверца открылась. Из машины вышел Чонгук. «Блять, блять, блять» Он был всё ещё в тактической экипировке, с кровью на рукаве и тем самым выражением лица, которое Тэхён помнил по прошлой встрече, — холодное, безжалостное, с проблеском чего-то похожего на предвкушение. Он не выглядел удивлённым. Он выглядел так, словно ждал этого. Возможно, и правда ждал. Тэхён ударил по тормозам. Седан замер в паре метров от внедорожника. Чон подошёл к водительской двери, открыл её — спокойно, как открывают дверь в собственную гостиную, — и, глядя омеге в глаза, произнёс: — Третья попытка. Я же обещал тебе наказание, если ты попробуешь снова. Ким не ответил. Смысла не было. Альфа протянул руку, взял его за подбородок и запрокинул голову назад, рассматривая, как рассматривают товар на аукционе. — Идём, — сказал он. — Разговор будет долгим. Он выволок его из машины и повёл в дом — не грубо, но так, что сопротивление было бесполезным. Охранники расступились. Минсок, стоявший у входа с побелевшим лицом, опустил глаза. Чонгук довёл Тэхёна до его комнаты, втолкнул внутрь и вошёл следом. Дверь закрылась. Замок щёлкнул изнутри. И тишина. Тэхён стоял посреди комнаты, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Чонгук снял перчатки — медленно, по одной, — и положил их на столик у двери. Потом повернулся. — Я долго ждал, — произнёс он. — Ты не представляешь, как долго. И теперь, когда все дела позади, а твоя третья попытка провалилась так же, как первые две... — он шагнул ближе, и Тэхён инстинктивно отступил, упёршись спиной в стену. — ...мы наконец-то можем провести этот разговор. Без спешки. Без помех. Только ты и я. Зверь внутри него довольно заурчал.

***

Хосок заехал к школьному двору по дороге в резиденцию — короткий крюк, всего на пятнадцать минут дольше обычного маршрута. Он не планировал выходить из машины. Просто проверить. Просто убедиться, что объект на месте и никуда не делся. Джихун стоял на автобусной остановке и листал учебник, зажав его локтем, потому что в одной руке держал надкушенную булочку, а в другой — стаканчик с чаем. Выглядел он, как всегда, нелепо и трогательно — сползший набок шарф, растрёпанные ветром волосы, привычка прикусывать губу, когда читает. Хосок заглушил двигатель и какое-то время просто смотрел. Потом Мин поднял голову, заметил знакомую машину, и его лицо озарилось улыбкой. Он помахал рукой — так, словно они были старыми друзьями, — и Хосок, ругая себя последними словами, вышел из автомобиля. — Вы сегодня рано, — сказал Джихун, когда он подошёл. — Работа закончилась быстрее, чем я думал. — Хосок заметил синяк на его запястье — небольшой, но отчётливый на бледной коже. Взгляд задержался. — Откуда это? — А, физра. Мячом заехали. Ничего страшного. — омега неловко пожал плечами и одёрнул рукав, но синяк не спрятался. — А вы чего такой хмурый? Устали? — Есть немного, — Хосок помолчал, глядя на синяк. Внутри что-то шевельнулось — то самое, что он запрещал себе чувствовать. — Слушай. Ты один живёшь? Джихун удивлённо моргнул, потом кивнул. — А что? — Ничего. Просто... — Хосок осёкся. Он не знал, что сказать. Не знал, зачем вообще задал этот вопрос. — Будь осторожен. Район не самый спокойный. — Я всегда осторожен, — ответил Джихун и вдруг улыбнулся снова — той самой открытой, беззащитной улыбкой, от которой у Хосока внутри всё сжималось. — Спасибо, что беспокоитесь. — Я не беспокоюсь. Просто... Звонок телефона прервал его на полуслове. Чонгук. Хосок отошёл на пару шагов и поднёс трубку к уху. — Да. — Возвращайся в резиденцию. Срочно. Тэхён снова пытался бежать. Хосок нажал отбой и повернулся к омеге. — Мне нужно идти. Работа. — Конечно. — Джихун кивнул и уже собрался добавить что-то ещё, но альфа быстро зашагал к машине. Он не хотел слышать, что скажет этот мальчишка напоследок. Не хотел задерживаться. Не хотел думать о синяке на его запястье и о том, что будет, если Чонгук однажды прикажет нанести такому мальчишке куда более серьёзные повреждения. Он завёл мотор и поехал в резиденцию быстрее, чем позволял скоростной режим.