Before the Storm

       — Здрасте, — нервно улыбаюсь и смотрю на Хаято, зависшего в воздухе на одном капюшоне, за который и держал его суровый мужчина, смотревший на нас таким взглядом, словно мы — котята, нассавшие ему в ботинки.       Попали мы, кажись, по-крупному. Имя: Пальто Россо | Шамал Трайдент Возраст: 32 года 4 месяца; Раса: человек; Уровень: 50 (7648/10000); О.З — 90/100 (бодрость); О.П.: Пламя: Ураган: 95% Солнце: 42% Гроза: 18% Облако: 16% Туман: 12,5% Небо: 0,01% Достижения: «Музыкант»; «Умник»; «Одиночка»; «Предмет для подражания»; «Свободный киллер»; «666»; «Опекун»; «Ловелас»; «Врач»; Навыки: «Нецензурная лексика 85ур»; «Управление Пламенем ур96»; «Итальянский язык MAX»; «Японский язык MAX»; «Английский язык MAX»; «Французский язык ур87»; «Управление аурой ур97»; «Ядоустойчивость MAX»; «Первая медицинская помощь MAX»; Параметры: Сила: 71 Ловкость: 64 Выносливость: 72 Интеллект: 82 Мудрость: 64 Воля: 82 Обаяние: 95 Удача: 97       Я как открыла рот, так и забыла его закрыть.       Хрена он, конечно… боженька.       Я смотрю, мы все такие скрытные, ага? У Хаято-который-на-самом-деле-Марселло такая же дичь с именем. То есть… оно, вроде как, вот оно, но в то же время вон там, за чёрточкой, есть второе — вот так к нему и обращайтесь.       Окей, не время, но что значит «666»? «666» — жить с шестьсот шестидесяти шестью болезнями в организме — это, конечно, надо уметь! И никого не волнует, что триста тридцать три из них антидоты… -1000 к возможности заболеть; -1000 к возможности отравиться; +5000 к возможности умереть в любой момент от одной из инфекций       А мужик-то рисковый…       Н-да, живём (не) один раз! Была, как говорится, не была…        — Дядя, — тоненьким голосочком запищала я на итальянском, а мужчина, ослабив хватку на капюшоне Хаято, посмотрел на меня умилённым взглядом. — Дядя, а отпустите, пожалуйста, моего друга! А я вас в щёчку поцелую!       Мужчина растянул губы в мечтательной улыбке, тряхнул мальчишку за шиворот последний раз и отпустил, позволяя Хаято шлёпнуться на зад и громко ойкнуть.        — А ты, маленькая принцесса, меня не боишься? — вкрадчиво прошептал он, уже присаживаясь на корточки. Мальчишка-Ураган ошалело раскрыл рот в сторонке и, кажется, даже забыл то, как нужно правильно дышать. — Вдруг я страшный маньяк и убийца!       Я невинно хлопаю большими глазками, чувствуя, как зарделись щёки (не ржать, главное — не ржать! Спокойствие!..), и пошаркала ножкой по асфальту, попутно наматывая прядь чуть кудрявых волос на палец. Мужик окончательно растаял, а я решаюсь его добить:        — Вы не похожи на плохого дядю! Я по вам вижу, что вы очень добрый, смелый… — тупой, озабоченный… — В общем, очень хороший человек!       Мне кажется, что внутри у меня уже лопнула катушка, отвечающая за сдерживание смеха, рвущегося наружу, но я только стойко терплю это всё и дышу через раз, пытаясь реально не заржать в самый ответственный момент.       Мужик, кажется, Шамал или Пальто, кто их там разберёт, похлопал глазками и указал на свою щёку, на которой красовалась щетина, казалось, уже столетней давности. От него в изобилии пахло мужским одеколоном с примесью женских духов и запахом помады, значит, он часто зависает с другими женщинами.       Бабник, значит…       Ну, мы тебе отомстим за разбитые сердечки моих… фактически (!) сородичей по полу.       Я хлопаю ресницами ещё быстрей и якобы смущаюсь, отводя взгляд, и тихо прошу:        — Закройте, пожалуйста, глаза! Я стесняюсь… — и, когда мужчина начинает хохотать, ещё и губы надуть вместе со щеками! Вот, идеально. Клиент наш.       Мужик покорно прикрывает глаза и подставляет мне свою небритую щёку.       Ага, счаз!       Чуть наклоняюсь к его лицу и…       И с размаху заряжаю ему коленкой в пах, громко вскрикивая на русском:        — Чмок, блять!       В следующую секунду я могу наблюдать потрясающую картину: Шамал ошалело распахивает глаза и, пища что-то нечленораздельное, шумно заваливается набок, не забывая придерживаться обеими ладонями за причинное место.       Ита-ак, наша миссия выполнена, все бабы отмщены, орешки расколоты, Хранитель спасён…       Да я просто прелесть!       Но не бывает дыма без огня.       Когда мы уже оказываемся далеко-далеко от той площади, на которой вдруг столкнулись, я, отдышавшись, лениво интересуюсь у Хаято, за что мужик его схватил, а тот, хлопнув себя по лбу, будто действительно только вспомнил, неловко отвечает:        — Так это… он мой, как бы, опекун…       Нда.       А раньше-то сказать нельзя было?!

Репутация с Марселло ди Герра | Гокудерой Хаято повышена! Доступно Окно репутации с Пальто Россо | Трайдентом Шамалом! Репутация с ??? ??? повышена! Желаете посмотреть Окно репутации? Да/Нет

      Вот давай как-нибудь потом, а.

***

       — Знаете… Джин Хо, я же могу к вам так обращаться? — неловко переспрашивает классная руководительница, а мать, чуть приподняв брови, кивает. Да-а… Думаю, что обращаться к ней по имени будет гораздо разумнее, чем слышать каждый раз какое-нибудь там «Джин Хо Юшенговна». «Лей Кирилович»…       Омма, ну почему ж ты меня не родила обратно, когда можно было?        — В общем, да, Джин Хо, знаете, мне кажется, что ваш сын, да, ввязался в плохую компанию, — вкрадчиво зашептала она, иногда косо поглядывая на меня. Да. Ну я же не услышу. Подумаешь, рядом стою. Очень рядом. Мать покивала, но не стала поправлять её, что это не я в эту компанию ввязалась, а я её, в общем-то, обосновала и только тогда ввязала в неё других. — Вы видели, кто ждёт его после школы?.. Наркоман!        — Я бы попросил, — оскорблённо фыркаю я, намекая, мол, сами вы наркоманы.       Моего мальчика наркоманом назвать! Я потрясена до глубины души!..       Не надо мне тут заливать, Дикий не наркоман, у него просто вены гостеприимные, так что тьфу на вас.       За вмешательство в разговор «взрослых» я получаю лёгкую оплеуху от матери, после чего тут же замолкаю.       Ну вас.       Я утыкаюсь носом в телефон и переписываюсь с Диким, чтоб ему икнулось, минут пять, пока не слышу заветное:        — …И знаете, мне кажется, что Лей, он… Ну, совсем с девочками не дружит, — призналась женщина, а я выпучиваю на неё глаза и смотрю так, словно у меня в глазах уже бежит информационная дорожка: «Что ты несёшь».       Мать прижимает меня к себе рукой, а я не меняюсь в лице и смотрю на классную руководительницу.       Она что… меня педиком назвала? Вот прям сейчас?.. Меня? Педиком?..       Мам, фас.       Ухожу я из класса под аккомпанемент материнских гневных криков и испуганного учительского писка, но в голове всё крутится предательская мысль… Я что, реально превратила это маленькое тельце в гея?

***

       — Доброе утро, — киваю я, с легкостью ступая по помытому (!) полу, а Хаято тихим хвостиком тащится сзади. Даниэль тепло улыбается, стоит мне зайти на кухню, чуть зажмуриваясь, а Дикий, не отрываясь от плиты, махает мне рукой, в которой зажата сигарета. Пахнет здесь впервые не отвратительно — даже можно сказать, что приятно. — Ничего себе! Дик, это на тебя так повлияли целебные пиздюли моей святой матери?        — Не зови меня этой собачьей кличкой, — морщится он, но продолжает помешивать лук и помидоры на сковородке, чтобы не пригорели. Я почти умилённо наблюдаю за тем, как Эль уже уплетает за обе щеки свою порцию, и иногда чуть отпивает из кружки чаю. — Если у тебя мать такой зверь, то представляю, что у тебя с отцом… Но пиздюли у неё действительно целебные.        — Да не, мой отец просто пушистый зайка!       Хаято сзади с интересом рассматривает чистую комнату, и я внезапно слышу, как голодно урчит его живот. Мальчишка мгновенно смущается и вжимает голову в плечи.       Я улыбаюсь и тихонько хихикаю, а Серёжа у плиты возмущается:        — Ещё и его кормить?! Я сегодня поем вообще или нет? — возмущается Хранитель, а потом будто что-то вспоминает и смотрит на Хаято так, словно только сейчас его заметил. — А это, кстати, кто?.. Так, стоп! — внезапно разворачивается он ко мне полностью и упирает руки в бока, якобы пытаясь показаться более грозным. Я не удерживаюсь и хохочу вовсю. — Лерка, так не пойдёт! Ты мне и так уже подкинул, я тебе не наседка!        — Ещё бы яйца нёс — вообще бы прелестью был, — ворчу я и киваю на шипевшую сковородку за его спиной. Дикий вспоминает, где находится и что он тут вообще делает, и помешивает лопаткой овощи, а потом уже разбивает два яйца — на его уточнение на ломаном итальянском, который он качнул только до двадцатого уровня, мол, может, больше, Хаято смущённо мотает головой, — и они с шипением опускаются на сковородку. — Это, дорогие мои, Хаято. Приветствуем пополнение в секте, чего вылупились?        — Даниэль, — кивает Дождь и улыбается. Дик молчит и фыркает, а я тихо и весело шепчу мальчишке на ухо:        — Это, короче, Сергей, можешь сокращать так, как хочешь!       До Дикого доходит не сразу — он сначала непонимающе хмурится и солит яичницу. Секунда, две…        — Ах ты сучёныш! — разъярённо ревёт он, размахивая лопаткой, а я отскакиваю в сторону, прячась за Хаято, и, хихикая, выдаю:        — За яйцами своими следи, а то подгорят!       Каламбур понимаем только мы с Элем, и я тут же начинаю счастливо хохотать, словно сумасшедшая, а Дождь, выпучив глаза, резко закашливается и смущённо пытается сдержать смешки.       Хаято смотрит на нас несколько секунд как-то странно, будто попал в детский сад, а потом по-доброму заявляет:        — Знаете… вы прямо как семья.        — Так мы и есть семья, малыш, — беззлобно улыбаюсь я и треплю его по волосам. — И ты теперь тоже часть семьи.       Мальчишка мгновенно зарделся, а Серёжа, кривясь, отмахивается от нас:        — Фу, ну вы чё! На вас противно смотреть, брысь нахрен!       Я смеюсь и проталкиваю Хаято в кухню, а сама, разворачиваясь, ухожу.       Блин, реально фу. Что-то я расклеилась конкретно, размякла вся.       Аж противно самой стало, бр-р!

***

      Наверное, взгляд у меня был чересчур многозначительный, ибо Матвей как-то сразу неловко переступил с ноги на ногу, но героического вида постарался не потерять. За его спиной толпились побитые якобы «хулиганы», которые теперь ныли и скулили, тихо возмущаясь по поводу того, что «Мот не предупредил, что будет больно!». Около меня же топтался хмурый Хаято, разминая наверняка ноющие костяшки, и громко хрустел суставами.        — Вот какого чёрта, Вей? — недовольно переспрашиваю я, а вышеупомянутый поджимает губы и свирепо смотрит на Гокудеру, который сверлил яростным взглядом его в ответ.       Н-да…       Решил поиграть в героя, мальчишка, и якобы спасти меня от страшных-страшных хулиганов?       Прикол, короче, в том, что этот придурок решил сыграть спектакль и «натравить» свою банду на меня, а потом героически спасти и снова заслужить место подле.       Чего ещё захотел?        — Это ты мне скажи, — показывая зубы, словно какое-то животное, бросает Матвей, но не отрывает взгляда от мальчишки. — Что это тут делает?        — Я разве не предупреждал тебя, чтобы не трогал мои вещи? — пыхчу я в ответ и разворачиваюсь, дабы уйти красиво, замечая, что Хаято верной тенью шмыгнул за мной.        — Да перестань ты уже! — злобно кричит Матвей мне в спину и со всей силы стучит кулаком по стене ближайшего гаража. — Прекрати! Я ведь извинился! Чего тебе ещё нужно?! Хочешь, я извинюсь ещё раз и прямо сейчас?!       Я не оборачиваюсь назад и иду дальше.        — Чего нужно было этому заносчивому мальчишке? — недовольно переспрашивает Хаято, пока я восторженно рассматриваю то, как его царапины мгновенно затягиваются, и чуть не запинаюсь об какую-то бутылку на земле, но успеваю перешагнуть её.        — Да ничего, — как можно проще улыбаюсь я и треплю его по волосам. — Ничего, что было бы достойно внимания.       Хаято широко улыбается, и я чувствую волну горячего воздуха, нежно ударившего мне в лицо.       Ну что за телячьи нежности, ей богу?