Мой опиум

***

Бортник подошёл к зданию средних размеров. Из некоторых окон, сквозь решётки, торчали чьи-то руки. Иногда доносились крики с нижних этажей. Тюрьма для особо опасных. Эти люди больше никогда не увидят мир. Лишь ту часть, что не скрывается за металлической преградой. Вокруг здания трёхметровая стена с колючей проволокой и десятки охранников в особом снаряжении, защищающем ото всех посторонних звуков. Внутри здание выглядело ещё более мрачным. Тяжёлые двери преграждали путь заключённым. Тёмные стены и пол сливались в одну серую массу, которая словно поглощала весь свет. — Командир, мне приказано провести вас к заключённому номер 1505. Пройдёмте, — парень лет двадцати семи, не дожидаясь ответа, пошёл вперёд. Они недолго петляли по коридорам тюрьмы, пока не дошли до тяжёлой металлической двери. Что-то сказав в старенькую рацию, парень достал замысловатый ключ, на котором была бирка с номером камеры. Зайдя внутрь, мужчина увидел маленькую камеру два на два метра. Старый унитаз и небольшая ржавая кровать, на которой лежал недавно задержанный подросток. — Вы можете идти, — не поворачиваясь к собеседнику, сказал Егор. — Но я не имею права оставлять вас наедине с заключённым… -договорить ему не дали — Мои приказы не обсуждаются! — мужчина повернулся к говорившему. Тот проговорил тихое: «Да, сэр» и удалился. — Ты обязан встать, когда к тебе кто-то заходит! — но подросток даже не пошевелился. — Не хочешь сам, тогда я помогу, — мужчина схватил парня за загривок и скинул с кровати. — Ублюдок! Убери свои руки от меня! — парень попытался вырваться, но мужчина был гораздо сильнее него. Егор посмотрел на тело, лежащее перед ним и слегка умерил свой гнев. Он пришёл не для того, чтобы получить статью за избиение заключенного. — У меня есть к тебе деловое предложение, — мужчина повернулся спиной к парню, нарушая тем самым одно из главных правил тюрьмы «М.юз.». — Засунь себе в задницу это предложение! — парень встал с грязного пола и, пошатываясь, сел на кровать. — Тогда у меня приятная новость. Совсем скоро ты снова будешь со своей семьёй, — на этих словах Егор развернулся к парню и с удовольствием узрел реакцию последнего. Недоверие вперемешку с радостью. — Их посадят в одну из соседних камер. Жаль, что вы не увидите друг друга и вряд ли услышите, — паника затмила всё: радость, смятение и пустоту. — Вы не посмеете… Они не виноваты… — Ещё как виноваты. Тебе нет восемнадцати, поэтому они в ответе за твои проступки. Они не уследили за тобой, а ты нарушил один из строжайших законов: «любая музыкальная деятельность запрещена и карается по закону», — он в душе ликует. Теперь парень не может не согласиться. — Именно поэтому я решил тебе кое-что предложить. Если ты хочешь спасти свою семью, то ты должен мне помочь, — лёгкий кивок. — Что тебе нужно от меня? — Ты лишь должен рассказать всё, что знаешь о человеке, чья подпись была на твоей гитаре, — его план работал. — Если я расскажу, что будет с моими родителями? — Они получат штраф, а ты отправишься на принудительное лечение. Я подготовлю документы. На суде, что будет на следующей неделе, ты должен сказать, что к музыкальной деятельности тебя принудили и тогда ты будешь практически на свободе, — но парень видимо не особо доверял «охотнику» — С чего такая щедрость? Ведь и ты солжёшь на суде. И за это ты сам можешь поселиться рядом. «А парень не глуп», — Егор усмехнулся про себя. — Я лучший «охотник», глава первого отряда отлова. Мне поверят все, — ответа не последовало. Заключенный уже не обращал внимания. Когда мужчина уже собирался выходить, его позвали. — Я согласен, но ты всё равно мразь. И если бы не родители, я бы лучше сдох чем всё тебе рассказал, — мужчина ликовал. Всё прошло даже лучше, чем от предполагал. — Через пару дней тебя перевезут в клинику. Там мы с тобой и поговорим, — на этих словах «охотник» вышел из камеры, и тяжёлая дверь снова запечатала эту маленькую «темницу».

***

Прошло два дня, и вот его встречает уже не серое, хмурое здание тюрьмы «М.юз.», а белое здание больницы для умалишенных. Больше окон, но и они закрыты толстыми решетками. Это место для тех, кому хватило ума соврать. Соврать, что их заставили. Эти люди выйдут отсюда всего через пару лет. Может уже не теми, кем были раньше, но они выйдут. И вот сейчас мужчина идёт к одному такому «счастливчику». Охраны в этом здании значительно меньше. Присутствует звукоизоляция. Конечно, слабее и меньше, чем в тюрьме. По коридорам то и дело проходят врачи, в «наушниках». К ним нет смысла обращаться. Всё равно они ничего не слышат. Главврач сидит на первом из пяти этажей, чтобы, в случае побега больных, его смогли быстро эвакуировать. Не стоит объяснять, что такого никогда не было. В этом кабинете его и нашёл «охотник» — Добрый день, Валентин Сергеевич. Я Егор Бортник — «охотник» и глава первого отряда, — мужчина подошёл к столу, за которым сидел уже немолодой мужчина. Волосы его покрыла седина, а лицо изрезали морщины. — О, Егор, давно я тебя тут не видел, — «охотник» удивился словам врача. — Давно? Мы знакомы? — врач, вероятно, что-то обдумывал. Спустя пару секунд он заговорил: — Видимо, меня начинает подводить моя память. Прошу прощения, уважаемый — Егор не был бы лучшим «охотником» если бы не понял, что ему нагло лгут, но продолжать этот разговор не хотелось. У него были дела куда важнее. — Я прибыл сюда, чтобы лично отдать документы о переводе заключенного 1505 в вашу клинику. Через четыре дня состоится суд. До этого момента он пробудет здесь, — Егор отдал бумаги врачу. — Хорошо. Когда его привезут? -главврач просматривал данные ему бумаги. — Он уже здесь. — В таком случае, я прикажу провести его в палату. — Я могу с ним поговорить? — это самая важная часть его плана. Если сейчас его не допустят, всё пойдёт к чертям. Но, видимо, он зря переживал. Мужчина напротив слегка кивнул, показывая, что Егор имеет на это полное право. — Благодарю. До свидания. — До свидания, Егор… — эти слова были сказаны уже пустоте. — Что же с тобой стало…?!

***

Группа врачей и несколько охранников вели паренька по светлому коридору. Тут было больше света, чем в тюрьме, но вот спокойнее от этого не становилось. Наконец, весь этот конвой остановился. Светлая дверь с прорезью посредине. Внутри светлая палата. Небольшая кровать с потрепанным матрасом, туалет и небольшой столик. На противоположной стене от двери разместилось окно, выходящее на задний двор больницы. Сама палата располагалась на третьем из пяти этажей. Когда парень наконец остался один, он смог расслабиться и немного подумать. «Если верить этому типу, теперь мои родители в безопасности, — Юра усмехнулся. — В относительной, — парень посмотрел на свою руку. Если бы кто-нибудь решил внимательнее рассмотреть его пальцы, то увидел бы между ними маленькую ноту. — Ты будешь моим напоминанием, чтобы эта реальность не поглотила меня…» — Его мысли прервал звук открывающейся двери. В камеру зашли два врача, неся в руках что-то белое. Как потом оказалось, смирительную рубашку. Подросток не сопротивлялся, понимая, что выбора у него нет. Ему нужно сотрудничать с ними, чтобы это всё быстрее закончилось. Когда врачи покинули палату, туда зашёл Егор и дверь за ним закрылась. — Надеюсь, ты освоился и на новом месте? — в голосе звучала нескрываемая усмешка. — Я выполнил свою часть сделки. Теперь, будь добр, выполни свою. — Что именно ты хочешь узнать? — парень смотрел на «охотника», не скрывая своё презрение. — Всё! — Тебе в подробностях рассказать, как я посрать сходил?! Тут терпение «охотника» дало сбой. Он схватил парня за край смирительной рубашки и потянул на себя. — Ты, щенок, начинаешь меня злить! Если ты сейчас же не расскажешь, мне всё, что знаешь об этом чёртовом музыканте, я выпущу тебя отсюда, а твою семью отправлю до конца дней гнить в тюрьме! — глаза подростка расширились от удивления и ужаса. Человек перед ним был очень зол. А в его руках была определённая власть. И всё, что он сказал, могло произойти на самом деле. — Л-ладно. Только отпусти меня наконец. Иначе я сдохну раньше, — это было сказано уже менее бодро. Мужчина ещё секунду смотрел на слегка изломанные в усмешке губы, после чего отпустил ткань. — Я жду. Где и при каких обстоятельствах вы познакомились? « — Я ведь могу соврать! Что же мне мешает, чёрт побери?!» — он чувствовал леденящий взгляд на своей коже.— Я со своими друзьями зависал в заброшенной школе. Когда мы впервые туда пришли, то на чердаке нашли старую гитару, которую ты, сука, разбил, — мужчина даже бровью не повёл, услышав оскорбление в свой адрес. Он слышал их слишком часто, поэтому перестал обращать внимание. — Спустя пару дней мы услышали, что кто-то пришёл в это место. Мы решили посмотреть и набрели на нескольких мужчин. У одного из них была гитара, а у другого торчала странная хрень, с дырочками, из кармана, — Юра замолчал, отвернувшись от «охотника». — Дальше! — мужчине надоело ждать и он снова приблизился к парню. Тот повернулся к нему лицом и посмотрел в глаза. Это заставило «охотника» дёрнуться и отпрянуть назад. — Ты боишься смотреть в глаза. Неужели мучает совесть? Или ты боишься увидеть в глазах всю боль, что причинил людям? Великий «охотник» боится того, что сам сотворил! Звучит как красивая песня с плохим концом, — подросток не отрывал взгляда от мужчины. Он ещё при их первой встрече заметил, что мужчина даже при обращении к своим подчиненным смотрит куда угодно, но только не в глаза. Тогда он решил, что ему показалось, но после произошедшего минуту назад сомнений не осталось. — Ты трус!  Егор не мог пошевелиться. Его тело словно сковало невидимыми цепями. То, что он сейчас услышал, было правдой. Той самой правдой, которую он скрывал даже от себя. — Последний раз мы видели их на заброшенной стройке. Больше я ничего не знаю, — как ни в чём не бывало, закончил парень. Но мужчина даже не обратил на него внимание, всё ещё стоя и не шевелясь. Он даже не сразу понял, что к нему подошли. Юра стоял напротив «охотника», ничего не говоря. Он и подумать не мог, что спустя всего пару мгновений тот схватит его за горло. Теперь прямо в его душу смотрели два голубых айсберга. В них была и боль, и страх, и даже пустота. Но было ещё что-то, что люди называют надеждой. Она была глубже всех. Где-то на самом дне души. — Не тебе судить меня. Ты обычный раб сомнительного удовольствия. Ты ничтожество, продавшее всё ради сумасшествия, — пелена затмившая разум постепенно исчезала и мужчина понял, что душит паренька. Тот, не имея возможности выбраться, лишь кряхтел. Егор тут же отпустил подростка и тот упал на светлый пол своей палаты. Мужчина вышел из палаты, ничего не сказав напоследок. В его голове были сотни мыслей. И все возвращались лишь к одному человеку. Тому, кто заставил его, лучшего «охотника», превратиться в обезумевшую дворнягу, которая бросается на всех. Ему срочно нужен план. План, который наконец закончит всё это безумие.