Мой опиум

Его тело дрожит. Ему холодно, но в комнате уже невозможно дышать. Пот стекает со лба. Одежда и постельное бельё стали влажными, но он совсем не обращает на это внимание. Под веками в бешеном ритме двигаются зрачки. Он бы закричал, но сейчас его тело на это не способно. Сейчас он во власти кошмара.

***

Всё проносится огромным потоком, и он — в самом его центре. Маленькая комната. В ней совсем ничего нет. Только он, маленький мальчик, сидит в центре пустоты. Он является её частью. Теперь вокруг него люди, которые один за другим ложатся в гробы, улыбаясь мальчику. Теперь его окружает не его семья, а огромное кладбище, в центре которого возвышается крест с его именем. Вот картинка сменяется, и перед ним оказывается улица. Огромная толпа людей, словно скорый поезд, проносится вокруг него. Следующее, что он видит, — это гитара. И ужасный гул, уничтоживший тишину. Голову словно пронзают тысячи игл, задевающие каждый нерв. Хрип срывается с губ подростка. «Водоворот» снова затягивает его в самое пекло. Вот он уже сидит, привязанный к креслу. Внутри бушует злость. Разум постепенно начинает отказывать. Вокруг него толпа людей с одинаковыми лицами в белых халатах. Они смеются, создавая тот же гул, что и старая гитара. Снова сменяются картины. На него смотрят два голубых глаза. В них он видит себя. Ничтожную шавку, которая назвала себя волком. В какой-то момент глаза закатываются и медленно блекнут, словно краска вытекают из глазниц, оставляя пустоту. На мгновение становится темно, но уже через секунду яркий свет обжигает глаза. В голове пусто. Он стоит на чьих-то телах. Всё вокруг начинает гореть. Одежда лоскутами отходит от его тела. Он сгорает изнутри. Ужасный запах гари, словно петля, душит его, лишая последнего воздуха. Тела начинают шевелиться, протягивая уже обгоревшие руки к его ногам, затягивая в себя. И сквозь пламя адского огня, он видит Его. От него исходит ужасный треск. Треск разбитой древесины. Секунда, и всё прекращается. Вокруг тьма. И только они вдвоём. Незнакомец подходит к нему, улыбаясь. — Ты ничего не изменишь! — словно тысячи голосов, сказавших одновременно со всех сторон. — Ты ничего не изменишь! — он старается закрыть уши, но голоса будто в его голове. — Ты! Ничего! Не! Изменишь!

***

Егор подорвался с кровати, ещё не до конца осознавая реальность. Глаза по прежнему закрыты. Под веками скапливаются слёзы и в какой-то момент срываются вниз по щекам. Бесконечные потоки солёных слёз. Мужчина плакал, кричал, кусая руки, но ничего не помогало заглушить боль, что уничтожала его изнутри.

***

Звон будильника разрушает тишину. Мужчина так и сидит у кровати, смотря в одну точку. Глаза красные и опухшие от слёз. На губе уже засохла корочка крови. Руки покрыты следами от зубов. Какие-то почти исчезли, а какие-то, наоборот, начали синеть. Голова раскалывается от боли и гнетущих мыслей. Кошмары для него — не редкость, но этот был особенным. Будто вся вся его жизнь была прожита заново, все её худшие моменты. Звон будильника повторился, и Егору пришлось подняться. Он не мог позволить себе пропустить работу. С трудом встав, «охотник» направился в ванную комнату. На ощупь включив свет, мужчина взглянул на своё отражение. Волосы в полном хаосе, щетина, синяки под глазами. На фоне лопнувших капилляров голубые радужки глаз кажутся холодными, словно куски льда в синеве моря. Сейчас все эмоции, что Егор прятал внутри, оказались на свободе. Сейчас вся его душа была предоставлена миру. Его слабость, его боль и переживания, всё это было вытянуто из него одним из самых жестоких способов. Одно движение — и ужасный грохот раздался в маленькой квартире. Лишь спустя пару секунд Бортник почувствовал боль в руке. Посмотрев на неё, он увидел, что повсюду кровь. Осколки стекла торчат из окровавленной руки. Стены и пол также заляпаны красной влагой. «Охотник» кое-как вытащил кусочки стекла из ран и перевязал руку. Его секундная слабость теперь будет мешать ему работать. А это, с его профессией, было непозволительно. Путь до отдела прошёл без происшествий. Уже внутри весь состав первого отряда пытался узнать, что произошло, но мужчина лишь отнекивался, говоря, что это не повод для беспокойства. Никто не смел перечить своему командиру, и поэтому расспросы вскоре прекратились. Рабочий день начался спокойно. Егора никто не беспокоил. Лишь иногда его сослуживцы уточняли рабочие моменты. Но такая идиллия не могла продолжаться вечно. В тот момент, когда «охотник» начал снова погружаться в свои мысли, к нему в кабинет влетел Миша. — Егор, я не знаю, что ты натворил, но тебя срочно вызывает Он, — мужчина показал пальцем наверх. Вид у него был очень взволнованным. — Неужели я умираю, раз меня уже Он, — Бортник усмехнулся и повторил жест коллеги, — вызывает. — Ты понял, о ком я! У него сегодня отвратительное настроение. Поэтому будь аккуратнее, — больше ничего не говоря, Михаил вышел из кабинета. Усмешка сошла с лица Егора, уступая место пустоте. Мужчина вышел из своего кабинета и отправился туда, где меньше всего хотел находится — в кабинет шефа. Кабинет находится на последнем этаже. Четвертый этаж был отведён под конференц-залы и кабинеты любителей целовать шефу зад. Дверь в кабинет главы полиции была гораздо больше остальных. Общую помпезность дополняло дорогое резное дерево и золотые ручки. — Твою мать! Я словно в музее очутился! А мы удивляемся, что у нас многим зарплату задерживают, — Егор впервые был в этом кабинете. Их шеф очень редко вызывал к себе, а если и вызывал, то встречи велись в зале №2. В кабинет вызывали только по крайне важным делам, и только очень важных людей (тех, кто больше всего целовал зады). Даже таким, как Егор здесь не место. Мужчина стоял перед дорогой дверью и не мог войти. Всё это было не просто так, и Егору это не нравилось. Тихий стук — и одна из дверей открывается. Перед ним стоит девушка лет двадцати. Весь её вид говорил о том, что ей тут платят. И платят отнюдь не за работу. Короткая юбка, рубашка, из последних сил прикрывающая живот. На ногах туфли на шпильках. «Шлюха», — сделал вывод Бортник. — Егор Михайлович, Андрей Валериевич вас уже ждёт, — девушка дежурно улыбнулась и пропустила «охотника» в кабинет. По телу последнего пробежали мурашки. Внутри кабинет был не менее шикарен, чем снаружи. Одна из стен полностью скрывалась за книжными стеллажами. Светлый кожаный диван стоял рядом с кофейным столиком. Сам кабинет был достаточно светлый. Напротив дивана стоял небольшой стеклянный стол, за которым сидела та самая девушка. Напротив двери возвышался большой деревянный стол. Часть стола была завалена бумагами и какими-то папками. С другой стороны стоял Apple iMac, за которым сейчас и сидел шеф полиции. — Добрый день, сэр! — «охотник» встал посреди кабинета и замер, ожидая реакции своего начальника. — Добрый день, Егор. Надеюсь ты не против, что я на «ты». Отлично! Прошу, садись на диван, — от этого голоса веяло холодом и ложной доброжелательностью. Мужчина, не имея права отказать, садится, стараясь не смотреть на своего шефа. — Ася, ты можешь идти, — девушка послушно кивнула и вышла. — Егор, я вызвал тебя не просто так. Думаю, ты это и так уже понял. — Я что-то не так сделал? — краем глаза «охотник» увидел, что начальник встал со своего места и направился в его сторону. Теперь Егор мог рассмотреть того, кто навевает ужас на весь его отдел. Мужчина лет сорока — сорока пяти, русые короткие волосы, уложенные с помощью геля, тонкие губы изломанные в усмешке. Тёмно-серый костюм, идеально сидящий на атлетическом теле. Пусть шеф полиции — скорей политик, чем служащий, но форму он старается держать. Глаза спрятаны за стёклами тонких очков, которые носятся скорей для дополнения образа.  — Нет. Я вызвал тебя, чтобы уяснить пару моментов. И сделать деловое предложение. Желаешь выпить? — Андрей протянул Егору бокал с янтарной жидкостью, но тот отказался. — Я не пью на службе, — шеф не стал настаивать и, взяв свой бокал, сел рядом со своим подчинённым. — Это похвально. Но я позвал тебя не это обсуждать. Ты здесь, потому что заслуживаешь этого, — Андрей сделал глоток и продолжил. — Ты смог добиться очень многого. Ты много раз рисковал всем ради всеобщего блага, — от этих слов у Егора сердце застучало быстрее. «Всеобщего блага…», — «охотник» посмотрел на своего шефа. Тот же смотрел прямо на него. За прозрачными линзами очков нехорошо сверкнул взгляд серых глаз. Мужчина чуть вздрогнул и отвернулся. — Ты спас их всех… пускай и против моей воли… — Егор замер и напрягся. Эти слова прозвучали прямо у него над ухом. Горячее дыхание опалило шею. Но уже через мгновение всё прекратилось, и Андрей продолжил, как ни в чём не бывало. — Но, несмотря на это, ты справился. Именно поэтому я хочу предложить тебе новую должность — главы отдела отлова. Ты сможешь переехать на четвёртый этаж, ближе ко мне, — Егор меньше всего ожидал такого расклада. Недавняя выходка шефа всё ещё не отпускала, а теперь тревогу вызывало и это. — Простите, но что с прошлым главой отдела? Роман Сергеевич уволился? — Не совсем так. Он уже стар и мало что может. А ты… ты умён, силён и всегда готов действовать. Тебя уважают не только в первом отряде, но и даже в других отделах. Роман уже изжил своё. Теперь он — лишь обуза твоему отделу и тебе лично, — Андрей не отрываясь смотрел на «охотника». Он сидел совсем близко, что, чуть-чуть протянув руку, можно было почувствовать горячую кожу. Ещё совсем чуть-чуть, и «охотник» станет принадлежать ему. — Но он отлично справляется со своими обязанностями. Простите, но я не могу занять его место, — Бортник хотел встать, но крепкая рука схватила его за плечо и потянула обратно на диван. — Почему нет? С моей властью и твоими способностями, больше никто не сможет противостоять ни тебе, ни твоим парням, — Андрей провёл рукой по плечу своего подчинённого, наблюдая за его реакцией. — Егор, я не предлагаю дважды! — мужчина повернул к себе «охотника» и посмотрел прямо в его голубые глаза. «Что, чёрт побери, происходит?! Какого хрена!» — Егор не мог пошевелиться. Его тело не слушалось. Он словно опять оказался там, в сковывающей темноте ночного кошмара. Только в этот раз ее воплощением стали серые глаза, в которых полыхала только злость и жажда власти. Егор почувствовал, что руки, прежде державшие его за плечи, стали медленно поглаживать шею. — Ну, каков твой ответ? — Андрей, не видя сопротивления, наклонился к шее «охотника». На губах появилась недобрая улыбка. Сейчас лучший сотрудник первого отдела был в его руках. «Осталось совсем чуть-чуть, и ты станешь моим цепным псом», — Андрей впился губами в горячую шею, как раз в то место, где пульсировала венка. Ответом ему стал тихий, испуганный вздох. «Блять!» — Егор дёрнулся, но крепкие руки всё ещё держали его за шею. Он чувствовал, как чужие губы целовали его. Паника затмевала разум. Те отголоски разума, что ещё подавали хоть какие-то признаки жизни, заставили мужчину сделать попытку избавиться от чужих прикосновений. — Ан-дрей… Валериевич, не надо… — ласки стали грубее. Андрей почувствовал, что руки «охотника» пытаются остановить его. — Неужели тебе неприятно? Тогда почему ты ещё здесь? — мужчина прикусил кожу, зализывая место укуса. Эта податливость, этот голос, это тело возбуждали его. Самый сильный «охотник» сейчас был похож на побитого щенка. Годы работы в политике, в сфере лжи и обмана, помогают видеть людей насквозь. А у этого человека всё было на лице написано. «Кто посмел уничтожить тебя?! Кто сделал это до меня?!» — злость просачивалась в возбуждение. Андрей одной рукой потянул волосы Егора назад, чтобы тот смотрел ему в лицо. Его губы были чуть приоткрыты, в глазах плескался страх, который не могла скрыть даже многолетняя выдержка «охотника». Шеф больше не мог терпеть, и просто впился в приоткрытые губы подчиненного. Мужчина, сидящий перед ним, никак не отреагировал, лишь сильнее напрягся. Его глаза были плотно закрыты. Руки сжимали ткань пиджака начальника. — Ты мой пёс! — эти слова отрезвляют. Егор с силой дёргается. От неожиданности Андрей отпускает руки. — Простите, но мой ответ «нет». Роман Сергеевич нужен на этом месте. Мне нужно идти, — не заботясь о том, что может произойти из-за его бегства, Егор выходит из кабинета, проклиная весь сегодняшний день. Наплевав на оставшиеся рабочее время, мужчина предупредил Михаила и вышел из здания полиции. В это время в своём кабинете шеф полиции был готов разорвать любого. Всё практически получилось. Его «пёс» был так близко, но что-то заставило его уйти. — Я уничтожу его! Заставлю молить! — эрекция, что не ослабевала всё это время, стала практически невыносимой. Мужчина запустил руку в штаны, дотрагиваясь до болезненно пульсирующего члена. Перед глазами всплывают картинки недавнего прошлого. Перед ним сидел когда-то гордый лев, который сейчас стал обычным щенком. Беспомощным, поглощённым страхом и болью. — Ты будешь подчиняться мне! Я заставлю тебя! Я верну тебя настоящего! Чего бы мне это не стоило! — резкие движения не дают нужного эффекта. На ощупь найдя телефон, Андрей вызвал свою подчиненную. Та без лишних вопросов принялась за своё обычное дело.

***

Егор плёлся по пустой улочке. В это время людей практически не было. Все сидели в своих кабинетах, склонившись над кипами бумаг. В голове «охотника» клубился огромный чёрный рой мыслей. Кожа всё ещё горела после чужих прикосновений. В кармане мужчина нащупал пачку сигарет. Курил он редко, но вся та хрень, что свалилась на него сегодня, заставила вспомнить про вредную привычку. Неожиданно зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер. Спустя какое-то время звонок повторился, и «охотник» всё-таки поднял трубку. — Егор Михайлович, это Валентин Сергеевич. Надеюсь, я не отвлекаю? — голос главврача был очень взволнованным. — Нет. Вы что-то хотели? — его голос потерял любые краски, можно было почувствовать лишь стальные нотки. — Я по поводу Юрия Кирова. Подростка, что вы привезли неделю назад. К сожалению… парень сбежал. Я решил сообщить вам об этом лично, — в трубке повисло молчание. — Благодарю за то, что сообщили. Давно это случилось? — Незадолго до моего звонка. — Хорошо. До встречи, — «охотник» сбросил звонок. — До встречи, Егор, — врач закрыл папку, на обложке которой была фотография мальчика с сияющими льдистыми глазами. Ниже красовалась подпись.

Дело №167

[Имя: Егор Михайлович Бортник]