Не то, о чем желала.

За меня взялись. Учителем была Миган. Она, оказывается, родом из богатой семьи. Не элита, но в достатке. Отец редактирует газеты, мать была гувернанткой, а сейчас шьет одежду на заказ. Миган же пошла в престижное медицинское училище. Окончила его значит, и ее определили в медсестры в госпиталь, которым заведует отец ее бывшего. Ну, как говорят: «поматросил и бросил». Вот и у нее такая же история. А девушки в это время, как известно, слишком наивны и романтики хотят. Вот он наобещал ей молочные реки, кисельные берега, раскрутил на одну ночь, а потом высмеял. И несколько лет она с должности младшей медсестры не выходила. Но и уйти из места работы не могла, это самый хороший госпиталь во всем Лондоне, а родителей одних она не оставит, чтобы переехать. И тут ей я подвернулась. Правда, ей сразу сделали отворот поворот, тот же парень, кстати. Сказал, что такому неучу как она никто не доверит дочь аристократа. И Миган эти три месяца работала как вкопанная: днем на работу — ночь уроки матери, ночью дежурство — днем занятия. Она сообразительная и новые знания быстро запоминает, поэтому научилась за столь короткое время. Кстати, на сон уходило три-четыре часа в день. Я, когда узнала подобное, сразу отправила ее на недельный отдых. Вся ее работа на эту неделю заключалась в помощи мне в переодевании. Помыться я и сама в силах, но эти платья! Век бы я их не видела! Белье и рубашку еще можно одеть, но платья… Да даже с простым, без всяких корсетов упаришься, пока будешь пытаться самостоятельно одеваться! Эту неделю, пока ее не было, ко мне никто с занятиями не лез. У Сиэля единственный видный глаз дергался, когда он смотрел на мой способ питаться. У Себастьяна бровь. А что такого-то? Подумаешь, одной вилкой без ножа я все ем. Или когда чай пью, то блюдце не держу. Ну, или что прошу добавки. Между прочим, я ни разу не зачавкала, не уронила и не испачкалась! Однако у них такой взгляд был, что я попросила дворецкого приносить еду в комнату. А то, чую я, демон первый раз в истории от инфаркта загнется. Еще я заметила, что уже не так паникую при виде мужчин. Вид Себастьяна сам по себе успокаивающий, и он ни разу намеренно не напугал меня, а еще не прикасается. Он же любит постоянно эффектно появляться из-за спины или за поворотом. «Познакомилась» с прислугой. Мейлин вообще-то достаточно ловкая, но с посудой ей не везет капитально. Или она уже вбила в себе в голову, что обязательно ее разобьет. А то, что она вместо воска ваксой лестницы натирает, это просто очки виноваты. Финниан мне на глаза попался, когда тискал в объятиях кошку. А учитывая, ого-го какую силищу у садовника… За его спиной мгновенно появился дворецкий и дал хорошего подзатыльника. Я тогда впервые увидела Себастьяна в гневе и испугалась. Лицо у того, вроде, улыбчивое и учтивое, но аура просто улетная. Хочешь — не хочешь, а в штаны наложишь. Бардроя я услышала, когда вечером прогуливалась от скуки по поместью. Шла я, значит, мимо кухни, а потом эпичный «Бах!», и все в саже. Нет бы дворецкому контролировать запасы динамита, или вообще его утопить, чем потом оттирать кухню. А Танаку заметила не сразу. Старичок тихо пьет чаек в уголочке. У него, между прочим, собственное кресло в гостиной имеется, и там он находится все время. По крайней мере, я так думаю. Но, например, когда я познакомилась с Бардом, дедуля уже там оказался. Каким образом? Кухня же не за поворотом… Сидя в кабинете и держа в руках книжку, я задумалась о будущем. Ну, получу я достойное образование, со временем выйду замуж, а дальше что? Род Транси прервется? Если я выйду замуж за Миддфорда, то рожу ему наследников рода Миддфорд. А так нельзя. В таком случае Пауков уже не будет, что не есть хорошо. Казалось бы, какое мне до этого дело? Да просто меня тянет навести здесь х… справедливость. Я помогу Сиэлю найти обидчиков, его и моих, а потом выйду замуж. Ведь те, из-за кого Оливию унизили и оставили сиротой, до сих пор на свободе. А этой девочке я обязана, ведь благодаря ей я снова могу жить. Да и просто хочу наказать тех, кто поступил так с ребенком. И надо навести справки про Транси. В манге ничего про них известно не было, в аниме только двух человек показали. А Алоис вообще не Транси, а Маккен. Я захлопнула книгу и положила ее на место. Мне нужно найти хоть какую-то информацию. Я шла по темному коридору со свечой в руках. За той дверью, кажется, библиотека семьи Сиэля. В темноте я увидела свет еще одной свечи. Вот ведь облом.  — Миледи, вам не стоит гулять по поместью одной, в случае вашей пропажи меня будет ждать выговор от господина. Тем более уже закат.  — Прости, Себастьян, не хотела доставлять тебе неприятностей.  — Вам не стоит извиняться перед дворецким, миледи. Я отведу вас в ваши покои.  — Да, пожалуй. Скажи, а разве это поместье не потерпело такую же трагедию, что и мое? Оно ведь тоже сгорело.  — Именно так.  — Тогда как восстановили всю библиотеку? Там ведь даже сказки для детей стоят.  — Мне казалось, вы должны это знать. Вы ведь видели будущее?  — Я видела рассказы про маленького графа. Да и не все помню, — я виновато опустила взгляд.  — Что вы хотите этим сказать?  — Я… я не могу сразу все выдать. Например, когда услышала твой голос, то вспомнила о тебе все. То время, когда ты прислуживал графу. В голову пришел первый рассказ про маньяка. Я подумала, что могу спасти ее, если успею. Мне было ее жаль, и я передала тебе послание. Правда хотела спасти ее! Ведь она это делала тоже из-за ненависти. А я не хочу чтобы она еще сильнее страдала. Ей ведь помогал тот, некрасивый… И когда она раскается то… она тоже…  — Ну, ну, не стоит показывать перед дворецким слезы, — Себастьян опустился на колено и вытер мне щеки и глаза своим платком, — В конце концов, когда вы все вспомните, то сможете рассказать господину, а он разберется с информацией. И кто эта «Она»?  — Не скажу. Он не разберется. Я должна тоже присутствовать при расследовании.  — О каком расследовании идет речь?  — То есть о каком? Если в орудует маньяк, то ведь полиция будет вести расследование? Разве не так? — Я якобы удивленно вскинула брови. Что поделать, я хоть и «повзрослела», но еще ребенок. Вон, Сиэль первое время тоже показывал слабину, а потом заматерел. Но ему было за кого держаться и не ждать предательства. Да и просто ему по статусу не положено плакать. Это на на деле я вполне состоявшаяся двадцати двух летняя личность сюда попала со всеми знаниями, а со стороны я девятилетняя девочка, которую унижали два месяца, а месяц надругивался собственный дед, оставшаяся причем без семьи и дома. Меня, можно сказать, приютили неизвестные. Да еще и такая ответственность на плечах, я ведь теперь знаю дату смерти почти каждого персонажа человека существа, зато потеряла память. По-любому надо иногда реветь и эмоции показывать, а не ходить как второй Сиэль. Тот вообще из пай-мальчика превратился в жестокое циничное нечто. И если решат, что я уж слишком взросло или тоже эгоистично рассуждаю, то стрелки переведу на слегка съехавшую крышу.  — Именно так. Но если вы расскажете господину информацию, то жертв не будет.  — Если жертв не будет, то я не смогу узнать, как работает Сиэль и что мне нужно будет делать, — заспорила я.  — Я правильно вас понимаю, миледи, ради своей цели вы готовы узреть смерть людей, чтобы граф мог найти их убийцу, в то время как знаете его личность? А вы, оказывается, настолько же эгоистичны, как и мой господин, — чуть приподнял он уголок губ. Он поднялся с колен и наш дальнейший путь прошел в молчании.  — Сиэль, письмо еще не приходило? — Я завтракала по всем правилам, но изредка Миган указывала на мелкие ошибки. Я обдумала тот разговор и захотелось дать тумака самой себе. Я действительно ради цели готова пойти на подобное? Дать умереть пусть и подобной женщине, только чтобы узнать свою работу? Вот поэтому мне и нужна информация про Транси!  — Ее величество мне ничего не присылало.  — И не будет присылать. У тебя есть ведь тетя, верно? Анджелина Дюрлесс. Ее называют «Мадам Ред».  — Она сестра моей матери. Ты хочешь рассказать будущее?  — Думаю, скоро на улицах Лондона будут происходить убийства девушек легкого поведения. Отличительной особенностью будет служить отсутствие матки. Убийцей и окажется Мадам.  — Почему это? Как тот… Сиэль из книги смог выйти на нее?  — Убийца вырезал орган очень аккуратно. Хирургическая работа. Мадам работает в госпитале, проводит аборты. А ты ведь знаешь, что…  — Что знаю?  — Когда-нибудь задавался вопросом, почему у нее нет детей? — Молчание послужило ответом. — Случился несчастный случай, при котором погиб ее супруг и ей провели операцию. Она теперь не может забеременеть.  — То есть она так мстила проституткам?  — Верно, ведь они добровольно отказываются от счастья, что она потеряла и не может вернуть.  — Это все?  — Нет. Там еще задействована сверхъестественная сила. Ее дворецкий не человек.  — Демон?  — Жнец.  — Жнецы не лезут в дела людей, — не согласился дворецкий.  — Этот, похоже, не в разделяет данное правило.  — Мне Себастьян рассказал, что поймал тебя возле библиотеки моей семьи. Не расскажешь, что ты там потеряла?  — Скажу как есть — мне нужна информация о моем роде. Интересно, на что делать упор в учебе.  — Ты о чем?  — Сиэль, ты ведь учился экономике, языкам, математическим расчетам, стрельбе, фехтованию, езде на лошади, да даже психологии. Это основы. Кроме всего этого ты учишь математику, литературу, игру на музыкальных инструментах, танцы, — на этом моменте Себастьян хихикнул, — этикет и многое другое. Тебе это пригодилось как Фантомхайву. Что же мне делать? Я слова на ветер не бросаю, сказала, что буду помогать в расследовании убийства моей семьи, значит приложу все силы. Только какие силы у меня будут, если меня за эти полтора месяца дали учить только этикет, танцы, музыку, рукоделие, литературу и простейшую математику?  — Я подумал, что на первое время хватит и подобного. Тебе девять лет.  — А я думаю, что ни в какие дела меня запускать ты не намерен и не надо мне тут на мой возраст указывать, неприлично. Твой дворецкий по поводу моей учебы или будущей специальности поет соловьем, но ни слова о деле. Проще говоря, зубы заговаривает, а еще проще — вы меня за нос водите.  — А чему же ты хочешь научиться? Я заведую своей компанией, официально выполняю поручения королевы, мне просто необходимы эти знания. И…  — Так вот оно что. Ты хочешь взять у меня необходимую информацию о будущем, выучить на хорошую леди и с чистой совестью отдать в другую семью?  — Я взял над тобой опеку, и мне решать что делать.  — Ты послушался приказа Ее величества, и не смей теперь лаять на этот счет.  — Как ты смеешь так разговаривать с графом? — Прошипел Сиэль.  — На равных. Я тоже дочь графа.  — Ты не глава рода, значит не ровня мне.  — А когда ею стану? Необходимое образование ты мне не даешь.  — Этому учатся все леди, не больше и не меньше.  — Все обычные леди, у которых имеются братья, которые в будущем должны будут занять место главы дома. Я осталась одна.  — Ты должна быть благодарна за то что тебе разрешили оставить фамилию, а не брать чужую.  — Чужую, Сиэль. Чужую. Ты мне только по бумагам опекун. На деле же ты мне никто. Я знаю тебя лишь по тем воспоминаниям. И в них ты… А здесь ты настоящая свол…  — Госпожа!  — Миган, иди и приготовь мне… наряд на завтра.  — Сию минуту, госпожа.  — Тебе, Сиэль, я даю тебе всю информацию, что вспомнила, а ты меня в ответ питаешь иллюзиями. Если об образовании я уже все сказала, на счет женитьбы претензии предъявила, то теперь — где моя хорошая жизнь? Я все это время провела взаперти в поместье! Единственный человек, с которым я могла поговорить, была Миган, слуг не в счет. С тобой вообще не пообщаться!  — Если дело в общении, я могу пригласить свою невесту.  — Да хоть она! Хоть кто-то! Я просто не хочу быть одна! Все вышесказанное было сущей правдой. И по-хорошему после такого у любой девочки должен быть срыв. Миган мне действительно пока никто. После того отпуска у нас отношения наладились, и я к ней тянулась, но этого было недостаточно. Мне нужен тот, кто будет не просто обо мне заботится за деньги. Мне нужен близкий человек. Кстати, в прошлой жизни моя подруга играла в школьном театре, а потом она пошла в актерскую карьеру. Неудивительно, что со временем и у меня стало не отличить лжи от правды. Да и я просто отчего-то действительно чувствовала себя одиноко и слезы не пришлось изображать.  — Я ничего не помню! Я не помню лиц родителей, сестры, я не знаю были ли у меня братья! Лишь деда который… уже мертв и пусть гниет себе! Если ты считаешь меня очередной своей пешкой, для достижения цели, то знай — я предоставила тебе воспоминания о Мадам, которая должна была умереть на твоих глазах, потому что хотела спасти и ее, и тебя. А если вздумал пустить меня в расход, едва узнав все будущее, то… пошел ты на десерт дворецкому! Я встала из-за стола и убежала к себе в комнату. Едва забежав в нее, я просто упала на кровать, лицом в подушку, и стала беззвучно рыдать. Почувствовала руку, глажущую меня по спине в жесте спокойствия. Защиты как таковой не ощутила.  — Вы заставили леди плакать. Это недостойно джентльмена, господин.  — Откуда я знал, что она в это время была недовольна?!  — Будет правильней «страдала». Ваши познания в родительской заботе ужасны, что неудивительно.  — Ей девять лет! Как она может помочь в расследовании? Пусть лучше расскажет все, что знает, а я сведу со света ее и своих обидчиков. И я слишком молод, чтобы разбираться в подобном.  — Господин, вы зря так думаете. Эти три месяца, когда она провела на лечении, я, как вы и приказали, наблюдал за ней. Помимо нормальной в этом случае реакцию на хорошее к себе отношение и страх перед сильным полом я понял, что она действительно повзрослела. Это было видно по ее взгляду. Но я вам об этом уже доложил. Видимо, она выучила тот урок с предательством собственного близкого человека, хоть и не помнит этого.  — Говори яснее, не тяни.  — Зря вы с ней обращаетесь как с обычным информатором. Она действительно хочет помочь. Но вы ей никак не помогаете в этом. Даже препятствуете. Оливия взрослее чем кажется. Я даже подозреваю, что она…  — Почему замолк? Говори.  — Не хочу обнадеживать. Если мои догадки подтвердятся, я вам все расскажу без утайки.  — Еще бы. И если ты утверждаешь, что она уже повзрослела, то объясни мне причину ее слез.  — Вы… господин, вы безнадежны. Похоже, тот «срыв» дал свои плоды. Только не те, которые я ожидала. Изначально я хотела сыграть мелкую истерику, но так уж вышло, а почему — не знаю. Что поделать, вдруг если я просто скажу ему как есть, а граф не отреагирует? Девичьи слезы — гарантия. Тем более у него действительно много косяков. Я теперь думаю, как он поступит. Неужели действительно пригласит Лиззи? Если так, то скорее всего, припрутся и мой будущий жених, и его мать, и королева должна посмотреть, как я здесь живу. Перед этим я должна быть готова и не ударить в грязь лицом. Этикету я уже более-менее обучена, походка не шаркающая (ранее она была такая, потому что меня мучили боли, но теперь я вроде как здорова), в речи жаргон очень и очень редко проскальзывает, можно сказать никогда, при Сиэле держу себя подобающе и он даже один раз расщедрился на скупую похвалу. А еще он разрешил посещать библиотеку семьи. Правда, исключительно в присутствии дворецкого, но уже хлеб. В книге, которую я взяла первой, было написано о древнейших родах Британии. Каких там только фамилий не было! Я с трудом отыскала свое древо. Если пропустить все эти восьмые-девятые колена и сразу перейти на настоящее, то выходит вот что — до недавнего времени были живы лишь два представителя — братья. Если я правильно разобрала написанное завуалированными предложениями, то старший является моим дедом. Он уже сдох. Второй, младший, ему шестой десяток стукнул, если не ошибаюсь, отошел от дел семьи и в данное время тратит ее сокровища. То есть главы рода нет, но есть его младший брат, которого хочешь-не хочешь, а припрягут. А может и нет. В самом деле, что может сделать такой старик? Значит, осталась я — внучка ныне покойного главы. Несовершеннолетняя причем. Но Сиэль стал им лет в одиннадцать-двенадцать, потому что получил разрешение королевы. Но она сама по себе более благосклонна к нему. Да и мальчик он. Мне же придется очень сильно постараться, чтобы королева хотя бы свое внимание на меня обратила.  — Миледи, ваше время иссякло.  — Да. Идем. Еще мне в день в библиотеке можно присутствовать лишь три часа. Но не будем придираться к мелочам.  — Помнится, Оливия, ты жаловалась на отсутствие общение с кем-либо, помимо прислуги, — нарисовался перед моей комнатой Фантомхайв.  — Неужели ты пригласил кого-то, Сиэль?  — Спускайся вниз. Оденься подобающе и не смей опозорить меня.  — Прошу, убери тон злой мачехи. Я смогу вести себя достойно. Только скажи перед кем.  — Перед моей тетушкой.  — Неужели… ты пригласил Анджелину?  — Королева этим утром отправила письмо.  — И ты избавился от Потрошителя. Он больше никого не побеспокоит. И как ты только уговорил Мадам?  — Уже не важно.  — А ее дворецкого?  — На счет дворецкого. Ты не упоминала, что у них роман.  — Что?! В этом мире есть отличия ото манги и аниме. Взять хотя бы меня. А теперь еще и отношение между Анджелиной и Греллем. Как это понимать? Да, он должен был любить ее, но только когда она совершала убийства, окрашивала «уродливых женщин прекрасным кровавым»!  — Я должна это увидеть.  — Спускайся. Тебя ждут.  — Миган, помоги мне переодеться.  — Да, госпожа. Угх, каких усилий мне стоило не заржать! Но давайте по порядку. Спустилась я как Сиэль. Позади Миган, у меня на лице скука, и все взгляды на нас. Мадам как обычно в своем красном, они с Сиэлем рубятся в шахматы. Позади каждого стоит дворецкий. Грелль уже вышел из образа неуклюжего хлюпика и бросал взгляды на Себастьяна, который их старался игнорировать, но тем не менее каждый раз вздрагивал. Мое появление его спасло. Он облегченно возвел глаза… вниз, и бросился на сверхкомической наливать мне чай. Ладно уж, пригублю его немножко, так уж и быть. Спустилась я в молчании. Первой или первым? Ай, первым заговорило Грелль. Из дворецкого в нем было только брюки и рубашка. Все. На ногах туфли с высоченным для мужчин каблуком. На шее красная бабочка. На шее, не рубашке. Сама она не заправлена в брюки и две первые пуговицы оторваны. Думаю, я даже знаю кем. На плечах у него наполовину скинут красный женский плащ. Его бензопила — коса смерти, стоит в уголочке. Не боится, что кто-то конфискует? Кстати, у него действительно на губах красная помада и ресницы наращены. Алая распущенная шевелюра до поясницы, очки в красной оправе на носу и цепочке с черепками. И глаза действительно желто-зеленые.  — Эта малявка и есть та, о которой нам рассказывали?  — Грелль.  — Ой, простите, простите, Мадам!  — Ты почти год прослужил мне дворецким, между прочим, мог бы уже привыкнуть.  — Но в то время я притворялся.  — Привыкай.  — Сиэль, а кто это? — я сделала детские наивные глазки и подбежала к графу, прячась за ним. Смотрелось, наверно, улетно. Девочка прячется за спиной мальчика. Ну, нормально, если забыть наш статус.  — Тетушка, это Оливия Транси. Оливия, это моя тетушка — Анджелина Дюрлесс. — Он представил нас, и посчитал свою миссию выполненной. Уселся на своем кресле в позе короля и внимательно за нами следил.  — Это о вас Сиэль рассказывал?  — Сиэль что-то обо мне да рассказывал? — не особо вериться, наверно. — Расскажи, если не секрет.  — Секрет, секрет! — подняла я вверх указательный пальчик, а потом перевела взгляд на фигуру позади нее и спросила громким шепотом: — А это с ней у вас роман, мисс Дюрлесс? Грелль прям весь засветился. Еще бы, он ждал именно такого эффекта, чтобы его за женщину приняли. Своеобразная личность, однако. Мне всегда такие нравились. Правда, они поголовно немного неадекватные, но это опустим. Мадам послала подозрительный взгляд на племяша, мол, чего ты этой малышке там рассказывал?  — Как бы тебе объяснить, Оливия…  — Женщина с женщиной? Она же ваша гувернантка, да? И у вас отношения!  — Я была не права, признаю! Хоть ты и малявка, но соображаешь, молодец!  — И если у вас роман с ней, мисс, — продолжила я, — то получается что у Сиэля с Себастьяном? Мужчина с мальчиком! Ого! Граф до сего времени греющий ушки, неожиданно поперхнулся воздухом и странно на меня посмотрел. Словно он хотел и придушить меня, и попросить продолжать. С чего бы это?  — С-с С-Себастьянчиком? Как жестоко!  — Почему? Ой, я поняла! Вы изменяете своей госпоже? Я читала это в книжках в библиотеке! Вы любите сразу двоих, но не можете определиться? Ах, хотела бы я на ваше место!  — Скажи мне, племянничек, что ты рассказываешь этой девочке и какие еще книги хранятся у тебя в библиотеке? Если я займусь ее воспитанием, то не потерплю такого рода вещи. Она еще ребенок! Как ты можешь давать ей давать в руки взрослые книги, и почему сам читаешь? Объяснись сейчас же! — все наступала Мадам на бедного Сиэля. Тот даже как-то растерялся и поднял руки в защитном жесте:  — Т-тетушка, подождите минуту!  — Вы будете меня воспитывать? — Как бы между прочим поинтересовалась я.  — Именно так, Оливия, добродушно она мне улыбнулась. — Мой безответственный племянник попросил меня об этом, потому что сам не знает, как необходимо заботиться о детях. И теперь я буду жить здесь. Для начала ты покажешь мне свою комнату… Моя очередь посылать взгляды. Фантомхайв как-то поежился. Ничего, дорогой, я с тобой еще поговорю.