Forbidden but so sweet

Oops, I did it again.

Я снова это сделала. И Ник пришёл в ярость. Он ещё никогда не был так зол на меня, как в этот раз, и одного только волчьего взгляда хватило, чтобы я перестала пререкаться и, наконец, признала, что перегнула палку. Но он, чёрт возьми, не имел права так со мной поступать! Не со мной! Подумаешь, побуянила в городе, ну сожгла пару домов и выгрызла полквартала, с кем не бывает-то? А он так взбесился, что пырнул меня одним из своих горячо любимых серебряных кинжалов, хотя ранее применял на мне эту крайнюю меру лишь однажды, в далёком тысяча трехсотом, да и продлилось это заточение всего пару лет, а тут он заколол меня на целых шесть десятков и совершенно не желал освобождать от «сна». Не представляю, как остальные это терпят, ведь их он так устраняет регулярно, и даже на большие промежутки времени. А Эл и Бекка всё равно продолжают ходить и лелеять его, подувшись три секунды. Только Кол не скрывал своего раздражения. И я. — Неужели за шестьдесят лет ты не належалась в гробу? — едко произнёс брат, хватая меня за локоть, испачканный в крови. Впрочем, я вся была в ней: начиная от туфлей и заканчивая волосами, уложенными в высокую прическу. Хотя я не была уверена в том, какого года была эта кровь, ведь мои любимые родственнички решили, что мне не стоит переодеваться и отправили меня в сон в том же наряде, в котором я напала на жителей Берлина. — Может, я рано вытащил клинок из твоей груди? — Иди к чёрту! — взвыла я, пнув ногой безжизненное тело его служанки. Мне её было мало. Мне нужно было больше. — Вижу, ты тут веселился, выпустил свою сущность. И запихнул семью куда подальше. Ник сжал губы, не произнося ни слова. Я знаю, что попала в точку. В самый центр его души, как бы многие не думали, что её у него нет. Я люблю Никлауса, но он нарушил обещание, данное мне. И я зла на него. А ещё чертовски голодна! Клыки не желали прятаться в дёснах и противно гудели, напоминая о себе и о том, что пора бы мне уже плюнуть на Ника и пойти подкрепиться, иначе второй такой взбучки не миновать. Пусть и очень хотелось перебить немало людишек. Отвернувшись от брата, я присела на диван, совершенно не заботясь о том, что испачкаю его, и замолчала. Это был самый действенный метод из всех известных мне. Ник никогда не мог долго спорить со мной, стоило мне вот так отдалиться от него, неважно, были ли мы людьми или вампирами. Потому что нас двоих Майкл не любил больше всех. И мы поддерживали друг друга, даже если он предпочитал компанию Элайджи и Ребекки моей, ведь у меня был Кол. А теперь здесь нет никого. — Ты не видела себя в тот момент, Лайз, — начал вновь брат, присев возле меня и взяв за руку, — но я видел. Ты была безумна, и мне нужно было что-то с этим делать. — То есть тебе можно срываться, а мне нельзя? — фыркнула я, выдернув ладонь. Прекрасно. Просто прекрасно. Себе он позволяет куда больше, а меня наказывает из-за небольшой шалости, несмотря на всё, что я ради него делала. Конечно, не больше, чем я делала для другого брата, но всё же. За девять столетий можно и немного спустить пар, а не копить всё в себе. И плевать, что я устраиваю себе отпуск чуть ли не каждое десятилетие, это не в счёт! — Не в то время, — стараясь сдержаться и не наговорить мне чего-нибудь, о чём он мог бы пожалеть. — Лайз, ради всего святого, прекрати дуться, у меня и так есть заботы. — Только если ты вернёшь Кола, — хитро прищурившись, я высказала своё условие. Хотя, могла и не говорить, это всегда было моим условием. Кто-кто, а Кол единственный, с которым я могу делать что хочу, когда хочу и где хочу. И он никогда не будет меня осуждать, как и я его. Не знаю, может это последствие того, что мы с ним близнецы, мы чувствуем друг друга лучше, чем самих себя. Это пугало всю оставшуюся семью: им была непонятна наша тяга, да и нам с Колом тоже. Но одно мы знали точно: нам нужно держаться вместе. Сейчас же я чувствую, что он не здесь. А это только нагнетает и злит ещё больше, что в моём положении это чревато зверским аппетитом. — И это — одна из моих забот. Поняв смысл сказанного, я резко развернулась к нему, сталкиваясь с хитрой ухмылкой на лице теперь уже гибрида, и попыталась сама ответить на свой вопрос. Однако как бы я не старалась, Никлаус был непробиваем и молчал, как рыба, и не планировал вывести меня из плена сомнений. Не выдержав, я пихнула того в бок, хоть и знала, что это особо мне не поможет и вреда ему не причинит, но стоило выпустить хоть капельку злости в этом движении. — Что это значит, Ник? — процедила я, ощущая, как под глазами вздуваются вены. — Это значит, что если ты хочешь увидеться с братцем, придётся быть послушной девочкой. Слова Никлауса действовали как старый сухой хворост, который подбрасывают в огонь, что пытаются погасить, и я незамедлительно вскочила, хватая брата за плечи и вбивая в стену. — Что ты с ним сделал?!

***

Тишина в особняке позволяла расслышать крики Клауса на первом этаже, сидя в закрытой комнате на втором, даже не используя вампирский обострённый слух, и я поморщилась, вновь поглядев на себя в зеркале: новый гардероб вводил меня в смятение. Не то, чтобы он мне не нравился, напротив, правда, когда я в последний раз была в сознании, за такие наряды бы расстреляли. Впрочем, мне это не грозило ни в то время, ни в это, так что можно спокойно выдохнуть. Или нет. Мысли о Коле продолжали биться в моей голове, не желая дать мне ни минуты покоя, хотя я старательно переводила их в русло моды двадцать первого века, оценивая свой внешний вид. Ярко красный свитер и чёрные обтягивающие джинсы, как назвали мне их в магазине, вместе составляли неплохую комбинацию, а наконец распущенные волосы давали мне немного больше чувства свободы. Но и здесь я не смогла долго отгораживаться от страха потерять брата, потому что мы были чертовски похожи. В отличие от всех девушек нашего рода, я не обладала светлым цветом волос и голубыми глазами, они были в точности такого же шоколадного оттенка, как и у Кола, что не раз вызывало у отца кучу подозрений на тему того, не загуляла ли с кем Эстер, снова. Но Кол — вылитый Элайджа в юности, и это отбивало все сомнения. И как только Ник мог допустить их похищение?! Это никак не укладывается в моей голове. Всегда следит за нами, а тут позволил себе такую оплошность. За дверью робкий женский голос поинтересовался, готова ли я. Выйдя из комнаты, я увидела служанку Никлауса и кивнула ей, после чего темноволосая девушка повела меня в зал, где должна состояться эта деловая беседа. Вздор. Самый настоящий вздор! Почему нельзя просто перегрызть им глотки и собрать уже наконец всю семью? Я бы с удовольствием поотрывала всем участникам похищения руки, ноги и всё, что торчит. Но нет же, Ник и Эл настояли на мирной встрече, без кровопролития, хотя я больше чем уверена: Клаус бы с радостью вырвал им кишки. Я пришла туда последней и смогла удивить присутствующих своим выходом, если судить по лицам двух незнакомых мне парней-вампиров. Не сводя с них гневного взгляда, я обошла стол вокруг и медленно опустилась на стул между Никлаусом и Элайджей, не здороваясь ни с кем. — Знакомьтесь, наша младшая сестра, — ехидно улыбнувшись, начал разговор гибрид, демонстративно приобняв меня за плечи, — Лайз Майклсон. А это Стефан и Деймон Сальваторе. Тот самый, из-за которого ты и положил Бекки в гроб, да, брат? Первый ухажёр Бекс, что не умер после романа с моей сестрой, удивительно. — Я думал, у вас одна сестра, — ответил один из братьев Сальваторе, презрительно взглянув на меня. — Ох, вообще-то их три. Ребекка, с ней вы уже имели радость пообщаться, Лайз и старшая сестра Фрея, но она умерла от чумы ещё маленьким ребёнком, — перечислил нас Ник, отпустив меня и полностью уделив своё внимание парням напротив. Элайджа продолжал молчать, я чувствовала, что он смотрит на меня, но не придавала значения. Мне, в общем-то, было плевать, ведь он, можно сказать, выступал за интересы этих двоих оборванцев. Видимо, я рушила все их планы, потому что они заметно занервничали в моём присутствии. Тем не менее, разговор развивался с новой силой, и про меня уже, наверное, забыли, так как я не произнесла ни слова, по очереди одаривая своей злостью Сальваторе и брата. Как бы я не обижалась на Ника, сейчас я определённо на его стороне, чего бы там не думал Элайджа. — Что скажешь, Лайз? — спросил он меня о чём-то, и мне пришлось вникнуть в их дискуссию. — Ты согласна на эти условия? — Нет. Едко бросила я, схватив со стола яблоко и с хрустом откусив его. Оба Сальваторе с Элайджей одновременно уставились на меня, наверняка таким способом пытаясь переубедить, когда Ник лишь растянул губы в улыбке, сдерживая хохот. Он был доволен мной. Слишком доволен мной после того скандала, что мы устроили утром. Однако мне ничего не оставалось, кроме как выслушать его и принять его же точку зрения, потому что слушать было больше некого. — Поэтому предлагаю свои: вы отдаёте нам Кола, Ребекку и Финна, — отдельно проговорив каждое имя, сказала я, добавив незначительную деталь, — и я не готовлю ваши сердца своим братьям на ужин. — И всё же, — с нажимом произнёс Стефан, взъерошив свои русые волосы, — мы настаиваем на предложенном нами варианте, где вы оставляете всех нас в покое и уезжаете из Мистик Фоллс. Я ошеломлённо вытаращила глаза, глядя на этого либо чересчур смелого, либо чересчур глупого вампира, считающего, что он смеет указывать мне и другим членам семьи. — Какого чёрта я должна покинуть место, в котором родилась? — Потому что вся ваша семейка больна на голову, так что сваливайте поскорее, или никогда не увидите своих братишек и сестрёнку, — подхватил его речь Деймон, вилкой вырисовывая в воздухе символы, понятные лишь ему. Взяв свою вилку в руку, я нарочито медленно покрутила ей, а после всадила в грудь возмущавшемуся парню, пресекая этот злобный монолог. Элайджа дёрнулся, говоря, что не стоило так поступать с нашим гостем, но я жестом показала, что не желаю слушать сейчас его нравоучения, и откинулась на спинку стула, глядя на то, как Сальваторе вытаскивает из себя серебряную вилку и откидывает на стол, пачкая скатерть, и выходит, говоря, что вернётся через минуту. Стефан подскакивает за братом, извиняясь и вновь поглядев на меня с опаской, направляется на выход из комнаты, оставляя всех троих Майклсонов наедине. — Ты переборщила, — ничуть не упрекая меня, констатировал Никлаус, не отрываясь от трапезы. — И что с того? — с вызовом посмотрев на него, спросила я, доедая красное яблоко. — Они пришли, чтобы заключить мир, а не устраивать новую войну, — продолжил свои уроки морали Элайджа, изящно вытирая пальцы платком, что он всегда носит в кармане пиджака. — Плевать. — Лайз, — строго проговорил брат, и я вздрогнула. В этот же момент в залу вернулись два Сальваторе, у одного из которых виднелись четыре почти симметричные дырки на рубашке. Я хмыкнула, смотря на их ухмылки. Так и хотелось спросить: «Чего радуетесь, идиоты? Бегите, пока можете», — но лицо Элайджи так и говорило мне сидеть тихо, поэтому я промолчала. Он зачем-то переглянулся с братьями Сальваторе и моргнул, возвращаясь к беседе о условиях сделки. Прошло минут семь, после чего мой старший брат решил выйти на мгновение, ссылаясь на то, что ему срочно нужно позвонить. Отлично. У него есть дела поважнее собственной родни. Когда такое вообще было? Раздалось слишком много шагов. Несколько персон. Три. Нет. Нет, четыре. Отчётливо слышен стук каблуков о пол. Прислуга Ника ходит так, что ее невозможно заметить. Тогда кто же там расхаживает? Видимо, мы с Никлаусом думали одинаково, ведь он, держа стакан виски, упёрся своими берилловыми глазами в проём, через который должны были показаться незваные гости, и я последовала его примеру, перестав обращать внимание на лепет Деймона и Стефана. Вот наконец в открытых дверях появился Элайджа, а из-за его спины показалась Ребекка, Финн и Кол, прожигающие Никлауса до ужаса злым взглядом. Вот они. Живые. Бекка в красном современном платье, Финн, оставшийся душой в тысяча сотых, и Кол. Такой же, каким заколол его Ник в начале двадцатых годов предыдущего века. Не в силах сдержать порыв, я на вампирской скорости оказалась возле своего близнеца и залетела в его объятия, уткнувшись носом в шею брата, когда ощутила руки, обнимающие меня в ответ. Он здесь. Рядом. В руках Никлауса лопнул стакан.