Ещё один Малфой?!

      Я уже полчаса сижу в коридоре и держу спиртовую салфетку на вене на руке. Кто бы мог подумать, что кровь не остановится так быстро. Врач сказал, что у меня плохая свёртываемость.       Люциус всё это время ждал результатов теста в кабинете. Наконец он вышел, держа в руках кучу бумаг. Он буквально бросил их мне и сказал разбираться самому, ведь по его мнению я не первый раз развожу людей на деньги. — Откуда мне знать? Вообще-то я говорил, что в первый раз делаю такое. — Мне плевать, читай ты! — он быстро зашагал по коридору, а после уселся возле меня. Я развернул бумаги и, пробежав глазами, на самом деле, ничего не понял. — Ну что там? — Ничего, не знаю. — Дай. Проценты ищи, там в процентах должно быть. Дай сюда, ну-ка! — он выхватил у меня бумаги и пролистал в самый низ. — Ну вот же, 33%. Видишь?! — он показывает мне бумаги и тыкает в огромное черное пятно, которое расплылось то ли от слез, то ли от того, что бумагу долго мяли в руках. — Тридцать три процента! Это даже не половина! Не половина! Ты не мой сын, а это значит, что и с матерью твоей я не спал. Отлично! — он бросает бумаги на стул и снова шагает по коридору. Я беру бумаги снова, смотрю на них, и замечаю маленькие черточки у троек. — Это не тройки. Здесь 99%. Девяносто девять процентов, и я твой сын. И ты спал с моей матерью. — Нет, не может быть, нет, сделаем тест еще раз. — Да какой еще раз?! Ты что?! Видел это?! Еще один раз, и я умру от потери крови. Ты этого хочешь? — У них же есть еще эти материалы?! Они могут сделать тест повторно! Могут же?! — Я не знаю. — Идем!       Он снова ведёт меня за руку в кабинет и усаживает на стул. Затем крепко берёт меня за плечи и настаивает на повторном тесте. Однако мужчина лишь разводит руками и предлагает напечатать новые документы, которые убедят его в точности результата.       Люциус, в свою очередь, лишь машет рукой, словно говоря: «Делайте, что хотите». Но сколько бы документов ему ни показывали, все они были одинаковы и показывали всё те же 99%. Он тяжело вздыхает и смотрит на меня сквозь пальцы. — У тебя есть какие-то вещи с собой? — Почти нет, все дома, я не брал. — Хочешь забрать что-то? — Если можно? — Возьми меня за руку и представь то место, куда нужно попасть, как можно ярче, слышишь!       Я беру его за руку и, закрывая глаза, четко представляю то место, где я провел лучшие годы своей жизни вместе с мамой. Момент, и мы стоим у калитки дома, забор покосился, часть дома обвалена, окна выбиты. Забегаю внутрь и быстро по лестнице поднимаюсь наверх, беру рюкзак и собираю туда все вещи, одежду, документы, альбом с фотографиями и мягкого Лари. — Возьми меня за руку. — Что?! Я думал, мы поедем на автобусе или поезде? — Нет, просто возьми меня за руку покрепче и молчи. — Я не могу, меня немного… Ааааа! — он не успевает ничего сказать, Люциус сам хватает его за руку и трансгрессирует с ним к Малфой-Мэнору. Оседаю на землю и хватаюсь руками за живот. — Что?! — Я не успел сказать, что это плохая идея, меня укачивает. — Ну уж извините, по-другому никак. — Вам что-то известно о поездах или автобусах, что можно вызвать такси, в конце концов? — Такси?! — Да, машина такая, вызываешь и она везет куда нужно. — Мне плевать. Волшебники не ездят на такси, это участь маглов. Идем! И побыстрее. — он встает и осматривается.       Огромный дом, больше похожий на замок, чем на обычный дом. Люциус с гордым видом идёт по брусчатке, которая начищена до блеска. По бокам дорожки тянутся стройные ряды аккуратно подстриженных зелёных кустов, которые образуют замысловатые геометрические фигуры. Маленькие невидимые фигурки носят лопаты и вёдра, сажают цветы и деревья. Это эльфы! Домовые эльфы! Мама когда-то рассказывала мне о них.       Тем временем мужчина уже дошёл до ворот и теперь смотрит на мальчика, ожидая, когда тот подойдёт.

***

      Нарцисса уже полчаса наблюдала за мальчиком. Тот внимательно осматривал дом, стараясь не упустить ни одной детали. Он и сам не понимал, для чего это делает. Люциус же сидел в кресле и занимался бумагами, не желая присутствовать при предстоящем тяжёлом разговоре. — Это кто? — вдруг спросила женщина. В который раз она это делает? — Знакомься, это Роб! — Роб?! — переспросил она. — Роберт! — поправил мальчик. — Роберт, Роб, мне плевать, кто он? — Мальчик. — спокойно ответил мужчина, просматривая бумаги о мальчике. — Я вижу, Люциус я не слепая, кем он приходится тебе, раз находится здесь? — Я, вообще-то… — хотел было ответить Роберт. — Это сын моих друзей. Они попросили приютить его на неопределённое время, — перебил мальчика отец. — И на сколько? — Люциус молчал, а Нарцисса начинала раздражаться и, возможно, что-то подозревала. — Люциус, ты что-то недоговариваешь? — С чего ты взяла? Я сказала тебе всё, что нужно знать. Остальное тебя не касается. — Хорошо. Мне велеть домовым эльфам приготовить ещё приборы и спальню? — Да, иди, — женщина вышла, бросив косой взгляд на мальчика.       Женщина была явно расстроена, но не высказала своего недовольства. Она ушла. — Почему ты не сказал ей? — Не захотел, вот и не сказал. — А почему ты так груб с ней? Она же твоя жена. — Не твоё дело. Ты ещё, щенок будешь учить меня как мне обращаться с моей женой? — А когда ты ей скажешь? — Не знаю. — просто ответил он. — Не знаешь?! А кто знает?! — Что ты ко мне привязался? Это не твоя забота. Вот что я тебе скажу: поживёшь у нас пару дней. А там я решу, куда тебя деть. Может, даже и говорить ничего не придётся — сам уйдёшь раньше. А сейчас иди, познакомься с остальной семьёй. И привыкай: я не буду нянчиться с тобой, как это делала Сара. Мальчик посмотрел на отца. — Ты помнишь? — Нет, просто вспомнил случайно. А теперь иди. Познакомься.       Люциус щёлкнул пальцами, и рядом появился домовой эльф. Мужчина что-то прошептал ему на ухо, и эльф, взяв мальчика за руку, исчез в серой дымке.       Люциус отложил бумаги и взглянул туда, где только что стоял мальчик. Он не знал, что в самом нижнем ящике, который он закрывает на ключ, висящий у него на шее, лежит колдография, сделанная четырнадцать лет назад в баре, где он познакомился с Сарой. На обратной стороне фотографии каллиграфическим почерком было подписано: «Октябрь, 1979 год» и стояли две подписи. — Стой, Люциус, подожди! Смотри, фотограф, давай попросим его сфотографировать нас, ну, пожалуйста… — мужчина ничего не ответил, лишь махнул рукой. Девушка придвинулась ближе и поцеловала его в щёку. — Улыбочку! Снимаю!       Да, на этой фотографии у него было слишком странное лицо. Поначалу он хотел выбросить её, но потом почему-то оставил. Он поднялся и решил проверить, как устроился Роберт, а заодно заглянуть в столовую — не готов ли ужин.