Адепт и Юродивая

      Он медленно брел обратно в часть, пошатываясь от усталости. Энергетики и стимы, которые он колол себе, чтобы продлить бодрствование, выжгли все резервы организма и теперь ему был жизненно необходим сон.       Краем сознания монолитовец понимал, что будут расспросы, почему он задержался на позиции, не сдал вахту во время, но придумать убедительного ответа он не мог. Просто шел, надеясь, что девчонка-мутант успела уйти из дома до того, как туда придет другой снайпер. Один из новообращенных, воин, готовый разнести всех и все в кровавые щепки за великий Монолит и никогда не расстававшийся со своей вожделенной гауссовкой. Мощное оружие, но Адепт его не любил. Слишком хрупкое для Зоны, оно выходило из строя полностью при малейших повреждениях, оставляя владельца беспомощным.       Бредя по проспекту Ленина, как привидение, снайпер пытался вспомнить, что было после… после того, как перепуганная мутантка убежала, оставив его одного, но получалось плохо. Мысли грузли, увязали в белом шуме усталости, заполнившем голову. Тело просило покоя.       Вдруг завибрировал ПДА на запястье. Монолитовец поднял руку, отодвинул край рукава, открыв миникомп, прочел сообщение: «Брат, ты в порядке? Помощь нужна?» Написал кто-то из своих. Видимо, за ним наблюдали такие же снайперы, патрулирующие центральную часть города, и теперь, увидев, что внизу едва тащит ноги боец их клана — протягивали руку помощи. И заодно убеждались, что он не зомби. Нужно было ответить на сообщение, иначе примут за ходячего трупака и застрелят. Адепт остановился, медленно набрал короткое сообщение: «Да. Нужна» и отправил.       Соображал он с большим трудом, поэтому продолжил идти, вместо того, чтобы сесть и ждать помощи. Остановиться означало сдаться. В лапы зверья, шастающего даже среди дня по улицам Припяти, в загребучие руки вечно жадных до хабара сталкеров, которые пристрелят и глазом не моргнут только за то уже, что на нем монолитовская форма.       — Брат! — оклик догнал его уже на повороте на улицу Лазарева, откуда до пятого дома в третьем микрорайоне, где располагалась их часть, было рукой подать. Он обернулся.       К нему быстрым шагом шли двое бойцов в экзоскелетах. Пришлось остановиться, он оперся руками о проржавелый остов перевернутого бензовоза, развалившегося на обочине дороги, поправил сползающую с плеча винтовку.       Перед глазами сталкера, над спустившим колесом машины покачивался артефакт, похожий на закрученную в спираль ленту черно-синего металла. Мелкие снежинки опускаясь на него не таяли, а плавно соскальзывали вниз по винтообразной густо-синей до черноты поверхности. Артефакт притягивал взгляд, манил прикоснуться, погладить пальцами гладкие, словно оплавленные грани. Снайпер потянулся рукой…       — Не трогай! — новый оклик сзади и рывок за плечи в обратную сторону не дал получить желаемое. Адепт бессмысленно уставился на бойца в экзе, который его оттолкнул: хотелось ударить, но сил не было, да и колотить забрало гермошлема от экзы было тем еще удовольствием.       — Брат, что с тобой? Ты ранен? Зачем полез к Веном-ленте? — ходячий танк пристал с вопросами. Отвечать не хотелось. Он сам не понимал, зачем потянулся к убийственному артефакту, от прикосновения к которому можно было запросто отдать душу Великому. Но тут подоспел второй боец, увидев Адепта, сказал:       — Это снайпер из второй бригады, идет с южной окраины города. Его нужно доставить в часть, там им уже проповедник интересовался…       — Да? — первый танк, как показалось Адепту, изучающе глянул на него, — Давай отведем, сам он, похоже, уже никуда не дойдет.       Оба бойца были по меньшей мере послушниками: слишком живо соображали, рассуждали, а тот, что упомянул его бригаду, был явно старше и опытнее. Адепт не хотел ничего говорить, он молча смотрел на них, но видел небо… Иссеро-лиловое с мелкими парящими снежинками, тяжелое и низкое. Оно кружилось и волновалось, приближаясь все ближе, пока не накрыло измотанного человека жгуче-колючим одеялом, не погасило ощущения и звуки…       Сталкер уже не услышал голоса, констатирующего его состояние «Передозировка стимуляторов», и не чувствовал, как усиленные сервоприводами руки подхватили его тело, как боец в экзе забросил его себе на плечо вместе с винтовкой и полупустым рюкзаком и понес в сторону того самого пятого дома в третьем микрорайоне города, где разместилась вторая бригада бойцов Монолита…

***

      Очнулся он совсем не скоро, и, как и предполагал, не в лазарете. Помещение больше напоминало тюремную камеру: крохотная комнатушка с вентиляционным окном, голые стены с облезлой краской, стул возле его койки, тяжелая дверь и все. На этом предметы обстановки заканчивались.       Оглядевшись, монолитовец увидел над собой висящий на стене, на гвозде пакет с каким-то раствором, от которого вниз тянулась трубка-капельница. Он пошевелился — тело слушалось нормально, левую руку саднило. Он поднял ее, посмотрел — на тыльной стороне кисти в вене была закреплена игла от той самой капельницы, и при движении она вызывала неприятное ощущение.       «Ерунда» — подумал снайпер, — «Интереснее то, к чему меня готовят. Дали отдохнуть — силы вернулись ровно настолько, чтобы внятно говорить и связно мыслить, но не более того. Подлатали — девчонка-мутант не заметила, в силу своего состояния, что у него самого правая рука от запястья до локтя с тыльной стороны была сильно обожжена — задел по неосторожности клок жгучего пуха, торчавшего из одного из шкафов-утеплителей в комнате. Скорее всего, будут допрашивать, в чем причина задержки, ведь им не положено нарушать устав клана ни под каким предлогом».       Мысли текли в голове медленно, спокойно. Казалось, что сам Великий Монолит озарял его разум изнутри своим светом и убеждал в правоте сделанного. Воины Монолита должны безропотно выполнять все приказы и следовать заповедям веры, и одна из них, кстати, гласила, что нельзя бросать страждущего в беде. Но там было сказано о братьях по вере. Но кто же тогда была для него Юродивая? Адепт пока не мог ответить себе на этот вопрос. А еще он помнил, что их вера требует от приверженцев полной откровенности в своих мыслях, словах и действиях. Великий Монолит читает души своих слуг, как открытую книгу, и если кто из братьев надумает соврать — об этом сразу станет известно и провинившегося накажут.       Сталкер сел на кровати, осмотрел себя — из одежды на нем остались камуфляжные штаны и теплый свитер. Повертев кистью, к которой была подключена капельница, он хотел было ее вынуть, но замок в двери щелкнул (его заперли?), она открылась, пропуская внутрь их проповедника и командира бригады.       — Здравствуй, послушник, — проповедник кивнул снайперу в знак приветствия, командир тоже молча кивнул. Выражение лица у него было привычно-спокойным, но в глазах читалась тень тревоги.       Адепт встал и, приложив руку к груди, поклонился в пояс, от чего голову сильно повело, но он устоял, не пошатнулся. Редко бывало такое, чтобы проповедники лично общались с бойцами, не через командиров отрядов или бригад.       — Приветствую вас, Просвещённый Отец. — Адепт отвел взгляд. Было проявлением неуважения смотреть в лицо проповеднику, это принималось как вызов.       — Вижу, ты уже восстановил силы?       — Да, волею Великого я здоров.       — Скажи тогда, что заставило тебя пробыть лишних трое суток в дежурстве и довести себя до такого состояния? — особо не растягивая разговор, в лоб спросил просвещённый. Он был мужчиной в годах, с на удивление темными, как для исповедника их веры, глазами, худым лицом, короткими черными волосами и бородой с густой проседью. Не то, чтобы он сильно беспокоился за жизнь простого снайпера, нет, его интересовала причина, побудившая дисциплинированного и смиренного послушника отступить от правил.       — Я не мог бросить раненого.       — Что? — подал голос командир бригады. Казалось, что в глазах у него мелькнула надежда и страх одновременно.       — Не мог бросить раненого.       — Кого раненого? — проповедник вцепился взглядом в глаза Адепта, прикипел, пытаясь пробиться в его сознание. Невольно, как часто бывало при столкновении с псиониками, снайпер представил перед собой стену воды, через которую смотрит он, но его не видят.       — Контролера. Его едва не разорвали полтергейсты в подъезде.       — Что? — проповедник прищурился, понимая, что не может ни пробить ни обойти неосознаваемую защиту в голове Адепта.       — Я услышал ментальный призыв… Он просил помощи, контролер…я застрелил полтергейстов и забрал его. Это был…молодой мутант, у него были сломаны кости и несколько ран на голове.       — Так, и каким образом ты помог ему? — тут уже командир встрял в разговор, — Ты израсходовал полностью укомплектованную аптечку на какого-то мутанта?       — Да. Остановил кровотечение, наложил антисептические пластыри на раны на голове. Истратил анальгетики, чтобы править вывихнутое плечо…       — Ты настолько знаком со строением организма контролеров, что взялся ему помогать? — проповедник пытался каверзными вопросами выведать правду, но снайпер не врал… Адепт говорил то, как было на самом деле, не говоря подробностей, важных для него и всеми силами старался отстраниться от эмоций, связанных с девчонкой-недоконтролером, чтобы никоим образом не привлечь к ней ненужного внимания проповедника.       — Их скелет анатомически схож с человеческим, если не учитывать строение костей черепа, кистей и стоп, — это Адепт знал доподлинно, поскольку часто бывал в лаборатории по изучению существ Зоны, в которой их ученые пытались найти ключи к разгадке возможностей некоторых из них.       — Хорошо, допустим так. Но неужели на то, чтобы проделать все это потребовалось столько времени?       — Нет. Мне хватило вечера, чтобы сделать все, о чем я сказал. Но существо попросило меня быть рядом, пока оно не придет в себя окончательно.       — Он удерживал тебя? Подчинил? — командир бригады подался вперед, внимательно глядя на одного из лучших своих снайперов, проповедник же еще больше сощурился, и стал походить на гигантскую бородатую крысу.       Он не верил, что человека, который неосознанно может заблокироваться так, что и не прошибешь, мог подчинить контролер, тем более молодой и раненый.        — Нет, — снайпер качнул головой, — Он пообещал мне показать артефакт, который интересовал наших ученых, взамен на пребывание с ним.       — Что еще за артефакт? — при упоминании о загадке Зоны, интересной для ученых, проповедник подошел ближе к стоящему по стойке смирно, снайперу.       — Ночное небо, — монолитовец и здесь не был совсем нечестен. Он случайно высмотрел с одной из своих позиций скопление нескольких аномалий в заросшем дворе-колодце, куда ночью угодил кровосос, а на утро уже рядом покачивалось в воздухе темное нечто, словно действительно, кусок ночного неба, вырезанный из пространства.       От названия артефакта проповедник с трудом сдержал подобающее лицо. Слишком долго монолитовские ученые гонялись за этой загадкой Зоны и все никак не могли ее заполучить. Он появлялся очень редко, и нельзя было угадать, каким должно было быть сочетание аномалий, чтобы получился именно этот артефакт. Ночное небо позволяло управлять пространством, оно было такой себе портативной пространственной аномалией, которую при правильном использовании можно было запрограммировать на определенные координаты и оно бы работало как индивидуальный телепорт. Мечта любого солдата оказаться в нужное время в нужном месте, но для этого необходимо было понять, как именно работает это образование и можно ли вообще его каким-то образом программировать на нужные координаты пространства. Это и пытались выяснить ученые клана, но для этого им нужен был образец.       — И? Он действительно показал?       — Да. Он показал мне это место, я занес координаты в ПДА.       — И ты не забрал его, — Адепт чувствовал злость, поднимающуюся в сознании проповедника, но продолжал говорить то, что было.       — Нет. В том месте слишком плотное скопление аномалий. Я был не в состоянии пройти туда, — снайпер опустил глаза, признавая свою вину. Проповедник шумно вздохнул и хлопнув ладонями, быстро проговорил:       — Я тебя услышал. Сейчас сбрось координаты места нахождения артефакта своему командиру. Если мы сможем добыть его — твой поступок послужит большим добром для нас всех, но если нет — запомни, ты нарушил устав. В силу твоего тогдашнего состояния ты мог пропустить неверных в город, ближе к нашему Богу, ближе к нашим позициям, а значит — ты ставишь под удар нашу безопасность и безопасность самого Великого Монолита, а это не должно оставаться безнаказанным.       — Я осознаю свое нарушение и смиренно приму должное наказание, — проговорил снайпер, не поднимая глаз.       — Разговор окончен, — проповедник, резко развернувшись, вышел из комнаты, оставив снайпера с командиром наедине.       — Ты понимаешь, брат, чего это тебе может стоить? — комбриг достал из кармана на бедре свой ПДА и ПДА Адепта, подал их снайперу.       — Да. Обряд очищения сознания и переквалификация в обслуживающий персонал, — Адепт с отрешенным лицом перебросил координаты. Он чувствовал, как сердце замедляет ритм, а в груди разливается странное тепло. Он давно разучился чувствовать страх, но сейчас его отпускало ощущение тревоги. Рассказав проповеднику об артефакте, он отвел его внимание от девчонки-мутанта, что давало надежду на то, что никто не станет сейчас искать ее.       — Потеря одного из лучших снайперов будет тяжелым ущербом для нашей бригады.       — На все воля Монолита, — тихо произнес Адепт, возвращая оба ПДА комбригу. Тот взял, долго, пристально посмотрел в глаза снайперу и, хлопнув его по плечу, тоже вышел. Дверь едва успела закрыться, Адепт хотел было снова лечь на койку (ноги подводили, голова кружилась от резких движений), как кто-то снова постучался.       — Да? — машинально отозвался сталкер.       К нему снова зашли двое посетителей. В этот раз абсолютно неизвестные ему мужчины, видимо, из ученых потому как большинство командиров и проповедников клана он, так или иначе, помнил в лицо.       — Здравствуйте, молодой человек, — первый из посетителей, пожилой, высокий и худой, с седыми вислыми усами протянул ему руку, — Я профессор Шмелев, а это, — он указал на своего коллегу, такого же худого, но низкого, лысоватого мужичка, — Мой старый друг и единомышленник — профессор Сахарчук.       Сахарчук тоже протянул руку снайперу для приветствия. Адепт принял непривычный среди братьев, жест, внутренне скривившись от противной боли, дернувшей обожженное ранее запястье. Он не знал, как отвечать на подобное, поэтому растерялся, снова вытянулся в струну и отвел в сторону взгляд бесцветных глаз.       — Понимаю-понимаю, наше общество вам непривычно, — продолжил Шмелев, — Но мы долго вас не задержим.       — Правда ли, что вам удалось обнаружить так называемый артефакт «Ночное небо»? — Сахарчук попытался глянуть снайперу в глаза, но не выдержал взгляда, обращенного к нему.       — Да. — Адепт коротко кивнул.       — А как вам это удалось? — Шмелев, более заинтересованный, видимо, продолжал внимательно разглядывать сталкера.       Адепт снова рассказал то, что до этого рассказал проповеднику. Удивленные научники переглянулись и на монолитовца посыпался град вопросов. Он старался отвечать так, чтобы снова отвести разговор в сторону от девушки-мутанта, а профессоры все никак не унимались.       Прошло минут пятнадцать, прежде чем они все-таки удовлетворились его ответами и ушли. Утомленный снайпер лег на койку и, не успев понять ничего, забылся сном без сновидений.

***

      — Ты видел этого парня? — профессор Шмелев потягивал крепкий чай из железной кружки, сидя за столом и с интересом разглядывая, как железные опилки образуют концентрические кольца вокруг ручки с магнитным кончиком.       — Видел, — Сахарчук недовольно потянул тот же самый чай из своей кружки и скривился. Ему никогда не нравился вкус бергамота, которым он пах, — Очень и очень интересный экземпляр. Мало того, что нашел этот артефакт — он умудрился пообщаться с контролером и при этом не повредиться умом.       — Вот-вот. Я к тому же. С ним в свое время нам пришлось очень сильно повозиться. По словам бойцов, он пришел на позиции у Радара с поднятыми руками и сказал, что хочет познать свет великого монолита, но когда пришло время для обряда посвящения — мы едва не сварили мозги ему, не хуже твоего контролера. Он не поддавался воздействию пси-излучения, неосознанно сопротивлялся, и только с помощью сыворотки Журавлевой нам удалось его подчинить.       — И то, похоже, что не полностью, — Сахарчук задумчиво почесал лысину, вспоминая пустой, но в то же время проницательный взгляд монолитовского снайпера, — Парень ой как у себя на уме.       — Я тоже так считаю, — Шмелев смахнул рукавом железные опилки на пол, — К нему стоит присмотреться повнимательнее. Последить за ним, понаблюдать… Мне кажется, он может нам, точно также, мимо воли, рассказать и показать много чего интересного.       — И чего именно? Скрытые возможности человеческого мозга? Так этим вроде бы занимались коллеги из лаборатории Х-16.       — Не совсем. Вернее, не только. Ты слышал что-нибудь о сталкере с ником Юродивая.       — Девка, что ли? — Сахарчук критично оглядел коллегу. Его тяга к женщинам нашла и здесь выход?       — Тоже не совсем. Она — первый, так сказать, экземпляр того, что в будущем сталкеры прозвали контролером. Черновик, рабочая версия. Ее собирались уничтожить, как неудавшийся вариант, когда поняли, что пси-способностями она обладать не будет, но небезызвестная нам Журавлева забрала девочку к себе, пытаясь с помощью каких-то психологических-педагогических-мать-их-так приемов вырастить из нее человека.       — Да… — Сахарчук задумчиво пожевал губами, — Эта женщина отличалась большим человеколюбием. Но, к сожалению, это ее и сгубило, — он оттолкнул от себя кружку с противным чаем, — Как ты эту гадость пьешь?       — Дело привычки, — Шмелев встал, прошелся туда-сюда вдоль стола, вытер ладонью пыль с громоздкого монитора компьютера на нем, деловито осмотрел содержимое полок, длинным рядом выстроившихся вдоль противоположной стены.       Научный комплекс группировки «Монолит» располагался под землей и единственным источником освещения во всех помещениях были длинные люминесцентные лампы. Их мерное гудение раздражало Шмелева, мешало сосредоточиться. Он снова прошелся туда-сюда вдоль стола, обошел сидящего за ним, коллегу, зачем-то заглянул в один из микроскопов, стоящих на лабораторных столах с другой стороны комнаты.       — Слушай, Василий, хватит мельтешить, — Сахарчук поймал его за полу халата, — Давай делись своими соображениями. Я так понимаю, что ты думаешь, что этот боец общался именно с этой недоконтролершей?       — Именно.       — Но на кой-ляд она тебе сдалась? Она же списанный материал.       — Ошибаешься, дорогой мой. Оой как ошибаешься. Она не списанный материал, а ключ. Ключ к пониманию наших прошлых ошибок, совершенных нами при работе над проектом «Сверх-разум».       — Н-да… Очередной раз, когда человечество пытается создать суперсолдат — оно плодит монстров. И мы не оказались исключением.       — Ты прав. Наука не терпит разгильдяйства, тем более генная инженерия. Малейшая ошибка может запороть работу многих лет. Так случилось и с нами. Учитывая менталитет наших людей, можно предположить, что какая-то очередная Журавлева пожалела крыску-мышку-будущего ребенка подопытной заключенной и что-то подкорректировала в ходе эксперимента.       — И в итоге мы получили не сверхсолдата, владеющего пси-способностями, а контролера, — Сахарчук закончил мысль Шмелева.       — Вот именно. Поэтому нам нужно хорошенько последить за этим своенравным снайпером, и может быть, он нас как раз и выведет к нашему ключу. А исследовав геном девчонки, можно будет понять, где именно, на каком этапе мы допустили ошибку.