Адепт и Юродивая

      …дорога, координаты которой дал мне Адепт, была действительно пустой. Не было никого: ни застав, ни караульных, ни снайперов. Видимо, еще до первого взрыва это был большой парк, или даже лесопосадка, которая вела к яновскому затону.       Времени было уже за полдень, когда я вышла на эту дорогу. Снег прекратился, так и не оставив на земле и следа, истаял, но небо не прояснилось. Тяжелые матово-серые тучи клубились, подгоняемые резким холодным ветром, но не пропускали солнце и на земле от того было сумрачно. Я шла небыстро, бросая болты и проверяя дорогу впереди себя.       Аномалии попадались часто, в основном карусели и гравиконцентраты, раз попалась даже вреднопакостная изнанка, которая разломала брошенный в нее болт на металлические крошки. Тропинка под ногами была узкой, с обеих сторон к ней подступали голые, обледенелые кусты и молодые клены, а чем дальше от дорожки — тем гуще становились заросли и обитающий в них мрак. Казалось, что между деревьями серыми тяжами стелется плотный дым. Или туман. И в этом мареве постоянно что-то движется.       Руки мои крепко сжимали автомат, хотя левая довольно противно болела, я готова была стрелять во все, что вывалится на дорогу, но было на удивление тихо. Хруст палых веток под ногами да скрип деревьев на ветру. И странное ощущение того, что за мной наблюдают. На карте в ПДА эта дорога была отмечена тонкой белой линией, мол да, есть такая, но ею не пользуются, и выходила она действительно к озеру. Я опасалась того, что она заведет меня в пространственную петлю или еще непонятно куда, но в то же время верила словам Адепта. Он не стал бы меня направлять в ловушку. Но на душе было пакостно.       Я шла, пейзаж менялся, заросли становились все гуще, а аномалий больше. Пришлось залезть в гущу кустов, чтобы обойти разлегшийся на совсем уже незаметной дорожке здоровенный трамплин. Он плевался мусором и был заметен издали, но от этого не становился более удобнообходимым. Еще через полчаса ходьбы стало темно, как вечером, но впереди, в тоннеле из зарослей виднелось пятно света. Я шла к нему, не включая фонарь, полагаясь только на свое чутье и датчик аномалий, и еще спустя минут двадцать, как мне показалось, деревья резко поредели. Серый слабый свет почти беспрепятственно проходил сквозь голые кроны, открывая взгляду нечто странное…        По обе стороны тропы промеж деревьев торчали длинные, метра по три, тонкие жерди, на концы которых были нацеплены противогазы или гермошлемы от экзоскелетов. Что за дрянь? У меня внутри похолодело, но я не остановилась. Шла дальше, нужно было как можно скорее выйти из этого массива.        Чем дальше я углублялась в странный лес — тем больше становилось торчащих из земли жердей, и кроме противогазов то тут-то там на них стали появляться отрубленные, полуистлевшие человеческие головы… Сердце пропустило удар. Что это могло быть? Капище совсем очертевших монолитовцев? Какой-то вариант эшафота?       Я невольно пригляделась, забыв об аномалиях, и поняла, что и шлемы и черепа все повернуты глазами в одну сторону и мне пришлось взять бинокль, чтобы разглядеть лучше, куда они смотрят. Среди деревьев и тумана темнел огромный силуэт, напоминающий четырехгранный кристалл со скошенной вершиной. Вот оно что. Суррогат Монолита, икона, макет… Разглядывая странное сооружение, я еще заметила, что жерди были воткнуты не просто в землю. Основанием для каждой служил четырехугольный холмик. Кое-где они осыпались уже и были едва различимы в опалой листве, а кое-где были совсем свежими. И тогда-то до меня-таки дошло, что это было кладбище. Здесь монолитовцы хоронили погибших бойцов, и их шлемы или противогазы одевали на длинные палки, чтобы после смерти они могли видеть свой ориентир, свой маяк в темноте, тот самый суррогат их божества.       «Мама моя Зона отчуждения», — подумала я, ступая дальше, — «Ну, ладно противогазы. Но как можно было додуматься до такого, чтобы отрубать мертвецам головы и одевать их на колья? Чертовы фанатики, они же там все ушибленные до мозга костей, как я могла додуматься к ним примкнуть? Адепт, наверное, единственный более-менее адекватный из всей их братии, а я всех по нему сужу…»       Сама не замечая того, я ускорила шаг, но старалась идти как можно тише, чтобы вдруг не потревожить их. Казалось, что они слышат и видят все с высоты и наблюдают за идущим внизу существом. Ветер не стихал, он раскачивал ветви деревьев и эти страшные пики смерти, клонил их к земле, словно пытаясь показать мне лица мертвых фанатиков, подвывал и кусался холодом. Я с трудом сдерживала себя от того, чтобы сорваться и с воплями и, закрыв глаза, побежать прочь от этого жуткого места.       Казалось, конца не будет монолитовскому кладбищу: снова заросли стали гуще, сгустились сумерки. Несколько раз в тумане я замечала округлые желтоватые, фосфорические светящиеся пятна: они колыхались, словно свечки на воде, и будто поворачивались за мной, следили за мной. «Это всего лишь блуждающие огни…побочное явление процесса разложения неглубоко закопанных тел. Всего лишь химическая реакция», — убеждала я себя, изо всех сил удерживаясь от паники.       — Браат…кушать дай! — хриплый оклик рванул по нервам зазубренным ржавым лезвием, я с воплем рванула вперед, но не пробежав и трех метров наткнулась на что-то твердое и большое, что отшвырнуло меня назад.       — Нельзя бежать…смерть везде. — Тот же голос прогудел над головой, я вскинула автомат и уже была готова выстрелить, как нечто среднее между человеческой рукой и старой веткой выбило оружие из рук. Я могла поклясться, что от меня до говорящего существа было метра два расстояния, но оно выбило оружие у меня из рук.       —  Кушать дай, брат, — снова загудело оно, но не пыталось броситься. Я с трудом перевела дух, взглянула все-таки на него.       Передо мной стоял горбатый дед в драном плаще с капюшоном, из тени которого вырисовывалось сморщенное, словно из еловой коры, лицо. «Излом, еб его в душу мать!!!» — матюгнулась я про себя, с трудом поднимаясь на карачки. Сталкеры говорили, что эти существа не всегда бывают враждебно настроены, и могут даже помочь человеку, если он его покормит или даст одежды.       — Кушать, — он нетерпеливо повел плечами, из-под плаща вывалилась длинная суставчатая лапа.       — Хорошо-хорошо, — я вытряхнулась из лямок рюкзака, быстро открыла его и вытащила булку хлеба и кусок вяленого мяса. Консервы не стала доставать, черт его знает, не сможет он их открыть, догонит и еще этой банкой меня по кумполу огреет…       — На, ешь, — я положила все на землю, отстранилась — лапа, длиной не меньше полутора метров резким рывком выстрелила вперед, схватила подачку и так же стремительно притянула к себе.       Излом набросился на еду со звериной жадностью, урча и пуская слюни, запихнул в рот кусок мяса целиком, пытался прожевать, сопел, но с дороги убраться, похоже, не собирался…       — Пропусти меня, — окликнула я порождение Зоны. Хотя…какое он порождение Зоны? Он, как и я, творение рук человека.       — Не…дальше не пойдешь. Там смерть. Выброс наследил, — мутант уже более спокойно жевал хлеб, — Дай еще — я проведу.       Понятное дело, что этой еды излому было мало. Пришлось отдавать консервы. Была мысль застрелить его, но не успела бы я. Он слишком быстрый: и рукой дернуть не успею, как он башку отвернет, да и что-то кусалось в душе, не давало поднять оружие на подобного себе.       Излом задумчиво повертел жестяную банку и сунул ее обратно мне.       — Не хочу такое. Дай другого.       Вот зараза, унюхал что ли? Пришлось отдавать ему большую плитку шоколада, которая появилась у меня после того, как Адепт выпроводил меня. Мутант разорвал упаковку и, с утробным урчанием стал облизывать темно-коричневую плитку.       — Вкусная еда. И ты хороший, ты наш. Тебе я помогу, — бубнило существо, не выпуская шоколадку из обычной руки.       «Ладно…пусть так. Пусть в компании излома, все равно лучше, чем в полном одиночестве брести через лес-кладбище», — думала я, застегивая рюкзак и закидывая его обратно на плечи, — «Он, похоже, и правда из не агрессивных».       Пришлось еще подождать несколько минут, пока мутант не доел все и не подобрал все крошки, упавшие на землю. Я без движения начала замерзать.       — Пошли быстро…ночь придет — они придут, — излом замахал нормальной рукой, пытаясь показать, кто-таки придет. По жестам, похоже было, что снорки. Не хотелось мне с ними встречаться, поэтому я двинулась следом за монстром. Он шел на удивление быстро для своей корявой комплекции, шустро обходил расплодившиеся по дороге аномалии, а метров через триста ходу — вовсе свернул сильно влево и поковылял между деревьев и торчащих из земли надгробных…копий. Я поспевала с трудом, спотыкаясь на каждом шагу — не в том состоянии была еще, чтобы бегать за изломами по зарослям, но старалась не терять его из виду.       Вскоре кладбище монолитовцев кончилось, и начался обычный лес, который тоже туда-сюда — и начал редеть. Не прошло и двух часов, как мы выбрались на пригорок, с которого виднелось свинцово-серое зеркало яновского затона.       — Спасибо тебе, — я поравнялась-таки с изломом, но он мотнул башкой.       — Рано…мы еще не дошли. Тебе надо на болота, к нему. Доктору. Я пойду с тобой.       «Ну уж нет» — подумала я, — «Не надо мне таких компаньонов» — взгляд скользнул по горбатой спине существа, излом застыл, принюхиваясь к ветру.        «А хотя…чем он хуже меня? Или чем я лучше его? Только тем, что у меня есть рюкзак и пушка? Быть может, живи он среди людей — может, и он умел бы говорить и думать, как я? Черт его знает…» — вслух я не сказала ничего. Порождение Зоны довольно фыркнуло, почесало репу и уже медленнее стало спускаться с пригорка вниз. Я пошла следом, уже почти доверяя ему, но все равно задумывалась о том, как мне может напакостить этот излом. Привести к своим сородичам в качестве живых консервов? Маловероятно. Изломы одиночные существа, значит, тем более, он не станет меня приводить в качестве еды к другим тварям. Разве что к контролеру, который его зомбировал? Тоже не похоже. Он вполне жизнерадостный и… Сумасшедший. Не похож на управляемую марионетку. Трудно сохранить эмоции и собственные мысли, когда ты находишься под влиянием пси-излучения. Это я знала и видела….       Покопавшись в своих мыслях, я так и не пришла к выводу, как мне все-таки мог навредить мой спутник, и от этого на душе хоть немного, но посветлело.        Ночь застала нас в дороге, но останавливаться не стали. Излом хорошо видел в темноте, а у меня был ПНВ, поэтому решили уже дойти, тем более, что пути оставалось немного. За все время, что мы шли по заболоченной местности, пришлось несколько раз отбиваться от снорков. Излом оказался очень полезным спутником: он расшвыривал прыгучих тварей еще на подлете к нам, а тех, кого я не успевала застрелить — переламывал пополам с одного удара, и когда я уже от усталости стала спотыкаться и путаться в ногах — забрал у меня рюкзак, потащил его сам. У меня уже не было сил удивляться.       Когда мы добрались к дому Доктора — на улице была глубокая ночь. С грехом пополам отбились еще от кровососа по дороге, заблудились, но потом-таки нашли дорогу и добрались. Сказать, что Доктор был удивлен — значит не сказать ничего. Оказалось, что он знал этого излома, и имя даже было у него. Дым Дымыч. Это был знакомый Доктора такой же, как я для Адепта… Ручной мутант? Друг? Сосед? Черт его поймет, кто мы людям такие. Но это все объясняло: и дружелюбность порождения Зоны и довольно развитую речь.       — Кого это ты к нам привел? — спрашивал доктор у мутанта, осторожно, с опаской пропуская меня в дом.       — Юродивой меня зовут. Юра, Юдя, иногда даже Дюдя… Кому как взбредет, — я скинула капюшон с головы, — Я не контролер, не волнуйтесь так, — при этих словах Доктор, как мне показалось, облегченно вздохнул, — Извините, что мы так поздно, но мне нужна ваша помощь.       — Так-так, не контролер говоришь? Любопытно. — Старик осмотрел меня внимательно со всех сторон.       — Да. Это только упаковка, внутри пусто, — попыталась отшутиться я.       — Ничего-ничего, я думаю, это можно исправить, если ты захочешь. Но, кажется мне, ты не за этим сюда пришла?       — Нет, — я объяснила доктору причину, по которой явилась к нему. Он провел меня в дом, попросил подождать. Я сняла рюкзак и куртку, осторожно пошевелила плечом. Из-за неправильно сросшейся кости его стянуло, подняло вверх и притянуло ближе к шее, я не могла нормально выпрямить спину и разогнуть руку полностью.       Ждать пришлось не очень долго. Болотный доктор поговорил о чем-то с изломом, отдал ему несколько контейнеров для артефактов и пакет с запасом еды, проводил за дверь.       — Вот так и живу, — улыбаясь мягко, по отечески, проговорил он, подходя ко мне, — Практически каждый день кто-то приходит, и в любое время суток нужно помочь.       — Трудно это, наверное?       — Было бы трудно, если было бы куда мне спешить. А так — это единственная цель моего пребывания здесь, — лекарь жестом велел мне раздеться, взял стетоскоп, и когда я стянула с себя свитер — долго слушал меня… Как ребенка в больнице, как…человека. «А ведь и ему нужна цель, чтобы жить», — подумалось мне. «Пусть даже такая странная и утомительная, помогать каждому, не делая различий на мутантов и людей, разумных и нет. Копаться в чужой крови, перебирать и латать кишки, протезировать оторванные Зоной запчасти, но это его цель. Его предназначение. А что я? Зачем я?» — снова вбилась в голову занудная мысль. «У каждого здесь свое предназначение и роль, а я что? Как пятое колесо в телеге, ни людям, ни тварям не нужный придаток» — хотелось, чтобы снова, услышав эти мысли, меня одернул льдисто-невозмутимый снайпер, хотелось услышать его тихий, гипнотичный голос, но…       — Девушка, вы меня слышите? Когда травма была? — мягкий, усталый, но все же не тот голос выдернул меня из размышлений.       — А? Простите, Доктор, что вы говорили?       — Травма когда была? Как давно кости срослись?       — Да…примерно сутки тому, — от этих слов старик удивленно вскинул брови.       — Первый раз такое вижу. Так регенерировать могут, разве что, химеры. Или Черный Сталкер.       — Это из-за артефакта, — я достала из кармана на бедре разрядившуюся, сморщенную «Бусину».       — Я могу попросить ее у тебя на время? — док принялся ощупывать мое плечо и поврежденную ключицу, я поморщилась от боли, дернувшей руку от кончиков пальцев до лопатки, — Я верну, мне просто интересен его принцип работы.       — Конечно…берите, — я отдала арт доктору.       — Благодарю. Ты окажешь мне этим большую помощь, я никак не мог найти подходящего артефакта для связки, которая поможет быстро восстанавливать трансплантированные конечности. Если твой артефакт подойдет — в следующий раз зашлю Дым Дымыча на его поиски.       — Излома? Он умеет собирать артефакты?       — Да, он очень много чего умеет, он практически такой же…как мы, — Доктор стал рассказывать мне как он познакомился с этим существом, затем рассказал, как собирается лечить меня, сказал, что прооперирует меня к вечеру следующего дня.       После этого мы еще немного поговорили, он спрашивал меня обо всем подряд, было видно, что ему интересно узнать больше обо мне, о моей жизни, и я рассказывала. Но моя жизнь ничем особым не отличалась от жизни любого человеческого изгоя Зоны, поэтому ничем особым я удивить старика не могла, как мне казалось. Вскоре он отправил меня спать в одну из комнат в доме, оборудованную как палату, и лег сам.       К вечеру следующего дня он действительно прооперировал меня. Когда я очнулась от наркоза — на улице уже было светло. «Врет сталкерня, что от наркоза Доктора галлюцинации радужные» — подумала я, вспомнив слова сталкера-ренегата и свои впечатления, когда увидела Адепта там, в квартире в Припяти.       В комнате, где я лежала, было тихо, пахло дымом от печи и сухим деревом, лекарствами. Вскоре пришел Доктор, помог мне напиться, осмотрел послеоперационную рану, приложил к ней какой-то плоский, невзрачный артефакт и снова забинтовал.       И в тот день мы особо долго говорили: меня как прорвало, я все рассказывала и рассказывала о себе, а Док спрашивал, интересовался и, кажется, что-то записывал. Исследователь Зоны, практик и теоретик, ученый и целитель… У него было много ролей в этой жизни, и одна большая цель. Изучать возможности Зоны и направлять их в русло творения блага для всего живого.       А моя цель? В чем она? Монолитовский снайпер не мог быть целью, он был простым человеком, и я даже не знала, чем могу быть ему полезной, поэтому… Глупо было делать его целью своего существования, но он все равно оставался чем-то очень важным. Я не могла это выразить, мысли беспокоили, и я мимо воли уже, рассказала Доктору и о нем.       Вот тогда он удивился примерно так же, как когда увидел на пороге дома меня в компании с его знакомцем-изломом.       — Монолитовский снайпер, говоришь?       — Да.       — И он тогда смог прервать молитву?       — Да.       — И после всего случившегося ты видела его, и он был адекватен?       — Угу, — я очередной раз подтвердила реплику Болотного Доктора.       — Удивительное дело. Как такое могло произойти?       — Не знаю. — Я пожала плечами. Больно еще, но свобода движений вернулась.       — Если бы только понять, как этот человек смог освободиться от влияния пси-излучения, и что позволило сохранить ему рассудок — это было бы очень весомое открытие! — Болотный Доктор всплеснул ладонями. Глаза у него горели, как у мальчишки, задумавшего разгадать жуткую тайну.       — Вы правы, Доктор, если бы только знать, как… — Адепт тогда мне так ничего и не сказал, и я надеялась, что все же еще смогу у него спросить и узнать…