Не чувствовал

раз, два, три. не досчитал до десяти, а тебя уже нет.

      Маркус сидит на каком-то стуле и даже не может сдвинуться с места. Не имеет права. Его взгляд кружится и не может успокоиться, осматривая каждую частичку комнаты. Андроиды вообще могут чувствовать то, насколько в помещении душно? Маркус, кажется, чувствует. Его взгляд стремительно бегает по всему, что движется и не движется, а сам он, будто камень, застыл и не двигает даже пальцем. Даже плечи, что вроде всегда имитируют дыхание, остановились.       — Маркус, — К нему подошла Норт. Такая красивая, прекрасная, добрая, но не он. — Я понимаю, это очень сложно, но ты должен двигаться дальше, ради нашей цели, — Норт по-доброму улыбнулась, касаясь плеча Маркуса.       Маркус ни черта не должен. Маркус должен был лишь сделать так, чтобы Саймон остался жив, но это ужасно легкое задание он провалил. Норт не понимает. Норт совсем не понимает.       «Я люблю тебя», — лишь услышал Маркус, когда Саймону оставалось пару секунд. Пару ничтожных секунд, в которых он сделал то, на что решался слишком долго. Саймон умер один, но унес с собой почему-то две жизни.

шагаю по кругу. вой ветра волосы истрепал. и нервы, и небо затопит тротуары слезами, чтобы я замер и понял, что в этом городе

      Маркус поднимает голову, а на него продолжают смотреть обеспокоенные глаза Норт. «Он спасал тебе жизнь, он сделал все правильно». Маркус знает это, но ему почему-то хочется выть. И как дальше продолжать революцию, когда тот, кто любил его безумно сильно, умер, жертвуя собственной жизнью ради спасения Маркуса? Андроид готов самоуничтожиться прямо сейчас. Теперь он понимает слова «осознают, что любят, только тогда, когда потеряют».

нет тебя. нет тебя. нет тебя. нет тебя.

      Андроид смотрит за спину девушки и видит образ Саймона. Тот, как всегда, сидит и улыбается. Смотрит на Маркуса так ласково, что тот вдруг ловит на себе то, что начал дрожать. Так тепло от этого взгляда, так холодно от понимания, что больше никто так на него не посмотрит, так тошно осознавать, что единственная свобода, что была у Маркуса, так преданно сидела прямо перед ним все это время, когда он не мог даже посмотреть дальше своего собственного носа.       Понял бы это Маркус, если бы Саймон остался в живых?       Маркус ни в чем не уверен. Теперь уже точно.

раз, два, три. не досчитал до десяти, а все равно не успел, ничего не успел, сказать глядя в глаза.

      «Ты справишься»       «Главное, выживи. Пожалуйста.»       Маркус закрывает глаза. Он сделает все, чтобы добиться равенства. Жаль, своей свободы ему больше никогда не добиться.