Перелом

...Стальные пальцы снова смыкаются на шее, но на этот раз Сэм успевает отбить их, выскользнуть из хватки Барнса, и кидается к двери, чтобы успеть ускользнуть до того, как из него выжмут дыхание. Стальная рука ловит его на пути, отшвыривает за ногу, и он влетает в стену сперва рукой, а потом всем телом, ударяется спиной до звёзд в ушах, и думает, не сломан ли позвоночник. И ещё успевает увидеть, как в комнату врывается Капитан Америка - со сна, босой, в смешной пижамке с утятами... Сэм вздрагивает и просыпается. Ещё несколько секунд он упорно рассматривает белый потолок: больница как больница, белизна во всех ракурсах. Потом садится, опускает ноги, на пробу шевелит заживающей конечностью. Побаливает, конечно, но не сильно, а значит, скоро Стив заберет его, и можно будет продолжить тренировки. Он, улыбаясь, дотягивается здоровой рукой до своего старкфона и включает негромкую, но бодрую музыку. Косится на дверь: там уже маячит знакомый силуэт в сером худи. Капитан Роджерс - смешной человек. Он привык жить открыто, говорить открыто, нападать открыто - и теперь думает, что серая спортивная одежда и надвинутый на голову капюшон кого-то могут обмануть. Если к самому Уилсону не слишком приглядываются - негры для белых - все на одно лицо, да и относительное равноправие черных и белых установлено на словах недавно, а на деле он для многих - действительно просто ещё один вонючий черномазый, - то в светловолосом молодом американце с открытым синеглазым взглядом просто невозможно не узнать всеобщего любимца Капитана Америку. И в больнице ещё не появились войска ООН или спецслужбы Росса лишь потому, что символ нации никто не выдал. Видимо, здесь, в захолустье, где они прячутся после операции в Ваканде, собрались исключительно преданные капитану жители. Или исключительно равнодушные. Сэм хмыкает, достает выпрошенную у медсестры книгу - очередную по психологии, ведь люди и их механизмы - это не только интересно, но и полезно! - и углубляется в чтение. Пройдет минут двадцать прежде, чем Стив всё выяснит о здоровье соратника, перепроверит и зайдёт к нему. Спросит бодро, как Сэм себя чувствует, спросит, готов ли вернуться к ним и снова помогать с Баки - игнорируя тот факт, что Сэм здесь из-за Барнса. Только не Баки. - Привет. Как себя чувствуешь? Этот бодрый тон вопроса уже приелся за полтора месяца, которые Сэм торчит в больнице, как и замалчивание между ними событий той ночи - или двух ночей, если считать первую? - Неплохо. Скоро перееду обратно и буду летать, как положено соколу, - Сэм решает сократить набивший оскомину, повторяющийся диалог, а заодно поднять тревожные темы. - Как там наш однорукий бандит? Лицо Роджерса мгновенно меняется: из неловкого и смущенного Стив становится праведно-возмущенным. - Не надо так называть Баки! Сэм вздыхает и закатывает глаза: возражения вроде: "Баки - твой друг детства, а не мой, так что я не могу называть его "Баки"!" и "Но суть-то от этого не меняется, тем более, что он похож..." отметаются, так что он просто пережидают вспышку праведного гнева Стива Роджерса. - Он... в порядке. Неделю назад опять сорвался, но я его удержал, - неохотно говорит Стив и просительно смотрит на Сокола. В этом взгляде легко читается: "Я сказал тебе правду, но ты же не прекратишь заботиться о моём друге, пока я буду в разъездах?", и Сэм вздыхает. У него уже не возникает желания озвучить вертящееся на языке "А может, ему одному лучше будет? Справлялся же он как-то в Бухаресте", хотя сама мысль всё ещё вертится в голове. Не то, чтобы он отказывается помогать Барнсу - чем, собственно? - или приглядывать за ним, просто приглядывать как-то проще, когда ты жив, а с суперсолдатом, хватающим других за горло стальной конечностью, может справиться только другой суперсолдат и друг детства. А Сокол... Сэм Уилсон - просто Сэм Уилсон, человек из плоти и крови, и последний перелом это только подтверждает. - Ну... вот вернусь - поглядим, почему он срывается. Я тут новую интересную книжку у медсестер выпросил, - сдаваясь, говорит Сокол и внешне небрежно помахивает книжицей. На самом деле, полезного в ней довольно много, но Стив должен видеть лишь то, что его - кто? друг? коллега? соратник? подчиненный? - всё ещё готов разбираться с проблемами Баки Барнса. Правда, в том, что эти проблемы будут решены легко, Сэм сомневался, и сильно сомневался. А Роджерс обычно не был сторонником крайних мер. Наверное, и уничтожить ЩИТ и Гидру одновременно он согласился когда-то только из-за чувств к Баки. "Чувств" - так неопределенно, потому что Сэм и сам не может до сих пор понять, сколько тогда в Стиве было доз обиды, растерянности, злости, тоски, любви и желания защитить. Но эта адская смесь совсем не значит, что Капитан Америка влюблен в Барнса, как думают некоторые - вроде местных медсестер или девочек-школьниц на выставке, посвященной Стиву. Вовсе нет. Они просто были когда-то очень хорошими, не разлей вода друзьями, - Уилсон это видит. Да и потом не перестали быть, просто дороги разошлись. - Через неделю заберу тебя домой, - видимо, Стив что-то такое читает в темных тёплых глазах больного, отчего скулы Капитана Америки вспыхивают лёгким румянцем. Сэм кивает - вроде, понимающе, но в груди сердце ухает к желудку в поисках поддержки. Он скоро возвращается в квартиру, где живёт периодически срывающийся убийца, воспитанный Гидрой, с огромными печальными глазищами, упакованный в плюшевую личину тихого довоенного парня, у которого время от времени - раз в месяц, по прикидкам Сокола, - срывает крышу, несмотря на уничтоженный код. А может быть, именно благодаря тому, что операция по уничтожению кода была проведена успешно. Нет, Сэм совершенно не сомневается в том, что принцесса Шури всё сделала правильно, просто вмешательство в человеческий, созданный самим Господом разум бесследно не проходят, и Джеймс Барнс - не первое - и не последнее, конечно! - тому доказательство. Тем не менее, Сэм вернется, чтобы присматривать за этой машиной-убийцей. Они возвращаются и впрямь через неделю. Сэм старается осторожно шевелить рукой - хорошо хоть, гипс с неё сняли, - и резво тыкает в супермаркете, куда они заходят по пути, Стиву, что купить, бессовестно пользуясь возможностью нагрузить Капитана Америку продуктами, как хорошего грузового верблюда. Уилсон просто пяткой чувствует, что как только он снова пообвыкнется в квартире с Баки, Роджерс опять сорвется из квартиры. Кэп никогда не говорит, куда он исчезает, и Сэм предполагает разные варианты: заработок денег на их прокорм, выполнение заданий в других странах, где не подписали Соковианский договор ( а может, и там, где подписали - кто знает планы Фьюри?) или отвлечение внимания от них двоих - раз уж он считает, что Сокол тоже под его охраной. А то и вовсе ездит договариваться со Старком о том, чтобы Баки простили. На своих, конечно, условиях. Кэп упёртый в отношении своей команды... Но это всё догадки. Наверняка Сэм ничего не знает. - Баки, мы дома! - громко оповещает Стив, входя. Отключает ловушку, и Сэм слышит тихий шорох у косяка: Барнс убирает оружие, чтобы показаться им на глаза в качестве Баки - мягкого и пушистого суперсолдата с ресничками... - Привет, - он действительно выходит из своей комнаты, тихий, расслабленный, убирает прядь волос со своего лица. Нерешительно улыбается Сэму, взглядывает на его руку, ещё недавно бывшую в гипсе, а на памяти Баки - и вообще переломанную, выгнутую под нелепым углом, - быстро, сосредоточенно... Оценивающе. У Сэма под этим взглядом сердце снова бросается в желудок, и Уилсон поворачивает голову, защитным жестом суя обе руки в карманы. - Ты как? - Здоров, как сокол, - он улыбается, сверкая белозубой улыбкой, и думает о том, что хищники на зубы других зверей, а так же улыбающегося человека, реагируют крайне агрессивно. Но его хищник плюшевый - пока что. Барнс хмыкает, отводит глаза и негромко обещает: - С меня готовка, пока у тебя крылышко не зарастет. - Вот и ладно, - Стив облегченно улыбается, видя, что никто не ссорится. - Тогда подайте друг другу руки в знак примирения. - И крылья, - Баки улыбается, протягивая руку, и Сэм видит в его глазах неуверенность. А ещё Барнс очень красиво улыбается - светло, чисто... робко. Сэм кивает, улыбается в ответ, - почему-то это так просто, несмотря на всё произошедшее между ними! - и сжимает его руку. - Мир? - Стив обнимает обоих за плечи, сталкивает лбами, как упрямых барашков. Сэм рефлекторно прикрывает глаза, чувствуя тёплый лоб Баки - и поневоле прикидывая, сколько осталось времени до СЛЕДУЮЩЕГО РАЗА. Ему немного страшно, что Стив уйдёт, а вернувшись, постарается не винить своего друга в убийстве своего подчиненного. - Мир, мир, - ворчит Барнс, затем отстраняется. - Одним миром сыт не будешь. Как у тебя с готовкой, Стиви? Составишь мне компанию? - А я... - Сэм из принципа собирается помогать, надо же разрабатывать сросшуюся руку, но Барнс оборачивается и жёстко припечатывает: - А ты, птенчик, будешь валяться на диване и сращивать крылышко. И пока не срастишь, я буду твоей рукой. Сэм хмыкает, сжимает губы. Он совершенно не пошлый, но его так и тянет выдать шуточку на уровне "Тихо, сам с собою, левою рукою...", лишь бы уменьшить собственную настороженность, напряжение во всем теле при виде Барнса, готовность убегать или сражаться. Сэм молчит. Войдя в комнату, которую занимал до инцидентов, Сэм задумчиво оглядывает её: на полу - не его вещи, а, судя по оформлению, - Барнса. Странно, раньше Баки и Стив ночевали в одной комнате, он в одиночку - во второй из оставшихся, и часто слышал, как парни тихо разговаривали или смеялись, вспоминая былые времена. Он, Сокол, был исключен из их общения, пусть Роджерс и делал это ненамеренно, но где-то под ребрами всё равно было обидно. До боли. Уилсон плюхается на постель, складывает губы в улыбку, чувствуя, что постель стала мягче, - похоже, жёсткую Барнс не любит, - и закрывает глаза, утыкаясь лицом в подушку - тоже непривычно мягкую, с запахом убийцы Гидры.... С запахом Баки, поправляет себя Сэм: не дело всю жизнь бояться, обжёгшись один раз. Он проваливается в сон неожиданно быстро и легко, хотя в больнице отсыпался сутками, и его не преследуют кошмары, несмотря на то, что сны полны запахом Джеймса Барнса. Чужим запахом, но почему-то тёплым и приятным. Хотя, может быть, дело просто в тактильном голоде. Сэм уже очень давно не был близок с кем-то, даже не в плане секса - просто объятия, сокращение дистанции ему не даются: с Барнсом он всегда насторожен, ну, а Стив... Стив - это Капитан Америка, с таким дистанцию не сократить настолько. Без вариантов. - Эй... - его трясут за плечо, и первая реакция Сэма - встретить опасность, остановить, и он вскидывает здоровую руку, ещё сонный, тёплый, но уже настороженный. А потом открывает глаза и встречается взглядом с Барнсом. Очень виноватым Барнсом. - Эй, птенчик, спокойно, - Баки отдергивает руку, не касаясь его, демонстрируя жест доброй воли. - Я только вещи свои заберу, переселюсь опять к Стиву. Сейчас... сейчас... Отвернись, - строго велит он, и Сэм прячет непрошеную улыбку, отворачиваясь. Баки умеет быть милым. - Только не говори, что у тебя там порножурналы спрятаны, - говорит он с усмешкой, чувствуя, что Баки шарит под подушкой. Секунды тот недоуменно молчит, потом хмыкает: - Ага, точно. С одним вредным пернатым в главной роли... Всё, я ушёл. Можешь ложиться спокойно. Сэм падает на подушку, провожая взглядом спину Барнса, и думает, что со страхом надо что-то делать. Надо подняться. Он снова засыпает.