Перелом

Несколько дней проходят вполне мирно: Баки общается в основном с Кэпом, Сокол, как всегда - всего лишь нянька в перспективе, он сращивает "крыло" и смотрит телевизор или зависает в интернете. Правда, на второй же день рявкает на Барнса за то, что тот пытается не пустить пострадавшего к процессу готовки: - Отвали, принцесса! Если рукам не давать дела, от этого будет больше вреда, чем пользы! Баки внимательно смотрит на него и отваливает, предоставляя Уилсону вопросы готовки, за что Сэм ему искренне благодарен. Стив даже не лезет. Кажется, он целиком увлечен общением с Баки, хотя, судя по наблюдениям Сэма, Роджерс просто пытается вернуть прошлое, удержаться на месте "лучшего друга" или хотя бы не чувствовать, что уже не является таким в жизни Баки. Судя по тому, что видит Сокол, Барнсу нужна спокойная компания и нормальная жизнь, а не воспоминания о прошлом и бегалки от Старка и Росса. Соколу даже немного жаль парня. Хотя это всё Сэма, конечно, не касается. У него свои дела. Он, как обычно, бегает по утрам, начиная ещё с темноты - один, потому что два суперсолдата, бегая на равных и силясь обогнать один другого, быстро его обгоняют и наворачивают по несколько кругов, пока Сэм бегает свой один, и если Стив продолжает дразнить его своим неуёмным "Я слева", то Баки молчит - за что Сэм ему опять же благодарен. Сэм возвращается и готовит завтрак на троих - тоже, в основном, один, потому что если к нему присоединяется Баки, следом в готовку вливается Стив, потом вся готовка превращается в "воспоминания о Бруклине", и быть с ними двумя в эти моменты - всё равно, что готовить одному: Уилсон в том Бруклине не был, и в воспоминаниях его нет. Затем Сэм завтракает - тут не один, но совместное принятие пищи мало что меняет - и уходит к себе в комнату. Честно ищет по интернету всякую психологию, похожую на случай Барнса, отвечает на почту принцессы Шури - он ведь обещал помогать Капитану Америке решить проблему Баки, - и смотрит фильмы, какие найдет и какие хочется. Иногда в такие моменты к нему присоединяются оба суперсолдата. Пару раз по ссылкам он попадал на порно, и один раз - на порнопародию фильма о Капитане Америке. Вышло неловко, хотя реакции соратников повеселили. В основном, Сэм скучает. От скуки - и ещё злости, честно-то говоря, - он купил себе небольшой прыгучий мячик, и теперь, когда раздумывает, играет сам с собой, кидая мячик в стенку и ловя. Монотонные удары помогают - нет, не успокоиться, но хотя бы не впасть в раздражительность, а это важно, потому что постоянное сидение в каменном мешке утомляет, раздражает, нервирует... Часто Сэм плюёт на всё и уходит гулять. Белые к неграм не приглядываются, пусть даже прежде этот негр был одним из "Мстителей" - белые не вглядываются в лица "меньших братьев" и его не узнают. Как ни грустно, но такое отношение есть, и Сэм уверяет себя ещё с двадцати лет, что такое отношение - скорее, плюс. Уилсон может бродить по городу несколько часов, узнавать новости, отыскивать интересные места, а потом возвращается - и получает выговор от Стива. Часто. И после этого мир становится ещё тоскливее. - Ты же тут, с Барнсом, а меня вряд ли опознают, - хмуро возражает он, пережидая бурю - Ничего не случится. Он бесполезен. Он коротает свои дни в глубокой заднице во всех смыслах: даже в этом относительно мелком городке он не имеет права искать работу и развлекаться, пока с Барнсом не всё ладно, Барнсу он помочь ничем не может, потому что до сих пор непонятно, на какие выверты мира реагирует его "Зимний двойник". Сэм сдерживает себя внешне, но внутренне он злится. Ненавидит быть бесполезным. Стив смывается по делам спустя четыре дня, как всегда, без предупреждения - ну, то есть, он не предупреждает Сокола, и Уилсон вынужден догадываться об отсутствии Роджерса по тому, что на пробежке никто не кричит: "Я слева", никто не обгоняет, даже из дома никто вместе с ним не выходит: в отсутствие Стива Барнс предпочитает выспаться. Глухое раздражение пытается копиться, Сэм пытается не дать ему выскочить: в конце концов, он сам подписался помогать Капитану Америке во всем, и в своих проблемах виноват только сам Сокол. Дома его встречает свежий апельсиновый сок и горячий завтрак, и мироздание кажется немного добрее. То, что к этому горячему завтраку прилагается Барнс, не слишком ухудшает ситуацию: пока не слышно "баек из глубоко-далёкого Бруклина" и Сэм не чувствует себя приложением к двум целым, он может присутствие Барнса и потерпеть. Даже заговорить, для разнообразия. - Доброе утро, - он криво улыбается одним углом рта, но глядит на Джеймса вполне миролюбиво. - Спасибо за завтрак. Не ожидал. - Я хотел поговорить и извиниться, - Баки ковыряет в своей тарелке цветную капусту, но смотрит на Сокола. - За последний раз. - О... - содержательно бормочет Сэм: извинений он не ожидал ещё больше, потом пожимает плечами. - Ладно. Я же понимаю, что это немного не ты. Так что... - Только не надо этой песни про "Ты не виноват", - закатывает Баки глаза. - Ни от кого, кроме Стиви, я её не потерплю! Уилсон хмыкает, накалывая на вилку кусок поджаренной колбасы, отзывается: - И в мыслях не было. То, что произошло, было хреново, и я тебя побаиваюсь, но извинение немного облегчает твою участь, - он улыбается практически искренне. - Можешь меня научить защищаться от твоего тёмного двойника? Джеймс демонстративно оглядывает кухню. - Не то место. - В сумерках на пустыре? - предлагает Сэм. - Знаю отличное место, и, думаю, ночью тебя вряд ли обнаружат. - Нелегальная вылазка? - светлые глаза весело блестят. Вообще-то Барнс красив, иногда Сэм это даже признает. Когда он в хорошем настроении. - Ладно. Но тебе придется учиться без поддавков. - Ну, я и сам хотел об этом попросить, - кивает Сэм. Его такой вариант устраивает. Неделя без Стива проходит вполне неплохо: дни они проводят когда за просмотром фильмов вдвоём, когда за беседами, когда и отдельно друг от друга. Сэм обнаруживает, что Баки действительно тихий парень: он может быть в одиночестве, но предпочитает компанию. Но в компании он говорит мало: видимо, ему просто не хочется оставаться одному. Учитывая всё, что Барнс пережил, Сэм его вполне понимает. - Ты мне нравишься таким, - как-то выдает Джеймс, и Сэм растерянно моргает, не въезжая в комплимент: - Каким? - Ты в отсутствие Стива более спокойный. Более расслабленный, что ли. Звучит так, будто Барнс за ним постоянно наблюдает. Эта мысль... немного пугает. - Просто без лидера чувствую себя лучше, - неохотно отзывается Уилсон. - Когда кто-то оттягивает всё внимание на себя, я могу только сидеть и молчать или заниматься своими делами. Только Кэпу не говори. - Хорошо, - соглашается Барнс, улыбаясь. Стив возвращается через неделю и проводит дома четыре дня. Ничего нового о Джеймсе он не узнал, зато как-то продвинулись его переговоры о перемирии и прощении Баки. Подробнее, впрочем, Стив говорит вечером с самим Баки: Сэм даже не вмешивается в их кухонные разговоры, хотя и внимательно слушает. Советовать он не пытается: всё, что ему надо знать - это то, что Стивен договаривается со Старком, а значит, всё сдвинется с мертвой точки, хотя бы потому, что Клинту и Лэнгу пришлось принять Соковианское соглашение, а значит, команда Кэпа состоит сейчас из них троих. Ванда не в счет: она встречается с Виженом, и, случись что, пойдёт за ним, куда угодно, а Вижен пойдёт за Старком. Сэм бы и сам уже пошел куда-нибудь. Он не любит, когда решают за него, но это происходит в его жизни даже без Соковианского соглашения: сейчас за него решает Стив Роджерс, а значит - разница в их положении только для обоих суперсолдат. Когда Кэп дома, Сэм чувствует себя оторванным от жизни, от дел, и потому штудирует психологию с особым упорством. От Шури ничего утешительного нет: программа сработала так, как надо, и то, что Баки "срывает" раз в месяц в другую реальность - выверты его собственного разума. Индивидуальная реакция на операцию. Побочный эффект. Сэм скрипит зубами и обещает себе начать разбираться с Барнсом, как только Стив уедет: пока он рядом, он в своей заботе о "крошке" даже Сэма к Барнсу не подпустит. Хотя почему "даже"? Стив уезжает на две недели, просит их быть осторожными, не гулять днем, не ссориться, и Сэм усмехается, потому что Роджерс похож на воспитателя детского сада. Или на мамку, уходящую на работу. Пару дней после ухода Роджерса парни просто пинают балду: едят мороженое, смотрят фильмы... Общаются. - Я скучал, - выдаёт как-то Барнс, и Сэм непонимающе смотрит на него: - М? - По общению с тобой, - светлые ясные глаза смотрят искренне, а Сэма пробирает холодок. - Почему у меня такое впечатление, что ты пробуешь ко мне подкатить? - усмехается он, правда, усмешка выходит немного вымученной. Баки осторожно протягивает руку, - Уилсон запрещает себе дёргаться, - кладёт ему на плечо: - А у меня получается? Сэм пожимает плечом, собирает их тарелки от мороженого: - А Роджерс говорил, ты по девочкам. - А Роджерс судил по себе, - фыркает Джеймс, но убирает руку и напрягается, и Сокол пытается сгладить напряжение, отвлечь парня: объясняет ему, что хочет узнать, спрашивает согласие и задаёт вопросы. Ответы Баки ничего не проясняют: он не помнит, как и от чего становится Зимним, он не помнит ничего, что происходит с ним в эти часы, - раньше помнил, а после программы память об этих часах отрывочна, даже половины не помнит. В итоге Сокол отступает и пытается разбираться самостоятельно. Дни снова обретают тот же темп: одиночная пробежка, завтрак, просмотр видео, общение, стирка-уборка, тренировки, лазание по интернету... Через десять дней Баки снова срывается. Они собираются на тренировку, сумерки, Барнс уходит переодеваться - а вылетает яростным вихрем, и едва Сокол успевает окликнуть его, как ему тут же приходится уворачиваться от удара. - Баки? Джеймс? Барнс? - зовёт он, блокируя, уворачиваясь, убегая - но все оклики не приносят результата, и страх захлёстывает Сокола с головой. На этот раз Стивена рядом нет, на этот раз Барнс просто переломит его шею, будто цыплячью лапку... Если только Сэм что-нибудь не придумает. Пока он уворачивается, блокирует удары и бьёт в ответ, пока страх мешается в крови с адреналином, мысли летят с изумительной скоростью, так, как сам Сокол никогда не мог летать, и, поймав удар стальной рукой в солнечное сплетение, он оказывается лежащим у стены. И понимает, что всё это ему надоело - сидение дома, содержание в качестве сиделки, неразрешимая загадка, удары, на которые он не может ответить... Он физически слабее Барнса, он не победит, если будет бить физически - а потому... - Отставить, soldat! - рявкает Уилсон, отшибая чужую руку от своего горла - и Барнс замирает. Тёмные глаза блестят. - Kto ti? - пальцы стальной руки сжимаются и разжимаются, Солдат нервничает, не понимая, что происходит, он насторожен, но не пытается убивать, и это уже плюс. По-русски Сэм говорить не умеет, он просто знает несколько базовых команд Зимнего, а потому переходит на английский, сохраняя в голосе уверенность, которой не чувствует, напор и даже жёсткость. - Руки прочь от куратора. Полный отчёт. - Ты... ты не мой куратор... - Зимний всё ещё не уверен, он проверяет границы, и Сэм поднимает всю жёсткость, всё желание сломать изнутри, давит, проминает, чувствуя из-за этого желания себя отвратительнее Зимнего: - Я - твой хэндлер, и не советую тебе проверять, - он вспоминает Рамлоу: тот никогда не бил Зимнего, но от его слов исходила непрошибаемая уверенность, злость и жёсткость. Надо будет подучиться. Если выживет. - А теперь полный отчёт, Солдат. - О чём? - Зимний хмурится, но рук всё ещё не убирает, а значит, Сэм где-то не дотягивает. - Полный отчёт о том, что помнишь. За всё время. Живо! - тон Уилсона становится не просто жёстким - стальным, угрожающим. Он видит, как дёргается кадык Солдата: тот сглатывает. А потом чётко докладывает, что помнит всё за... последние сорок минут. То есть, помнит, как очнулся в чужой квартире и пошёл смываться, решив залечь на дно. - Отставить залегать на дно, - бросает Сэм всё тем же жёстким тоном. - Эта квартира - твоё временное пристанище, здесь мы ждём. - Ждём чего? - Солдат настораживается, подается вперед - и Уилсона накрывает страх. - Отставить вопросы! Всё, что тебе надо знать - ты узнал, - жёстко говорит он, и шагает вперед, снова давя, заставляя Солдата отступить. Собственная злость, жёсткость оседают грязной накипью на дне души. "Господи, да неужели с тобой нельзя иначе, чем силой?" - мысленно воет он, но продолжает шагать, давить, командовать. - Сейчас - разворот на сто восемьдесят градусов и в свою постель. Выполнять! Солдат зыркает на него этими своими тёмными глазищами, молча разворачивается и идёт. Сэм сопровождает его до самой кровати. - А если я не лягу? - Солдат оборачивается. Взгляд у него волчий, и Сэм снова выплёвывает приказы, ломает себя и давит на Зимнего. - Раздеться! Лечь! Накрыться одеялом! Закрыть глаза! Спать! Сэм заставляет себя не отворачиваться, когда Зимний раздевается донага: смотрит на шрамы, злится, контролирует глазами каждое движение, попутно ловя себя на совершенно не подходящих мыслях ("Из этой позиции ему будет удобно ударить меня в...") - и проходит весь процесс укладывания до конца. Он ещё сидит над Зимним, пока тот не начинает вздрагивать и постанывать сквозь сон - значит, и вправду спит. Только тогда Сокол поднимается, разворачивается и выходит из комнаты, закрывает дверь, оставляя Зимнего Солдата спать там, где он спит. И только в своей комнате Сокол с размаху врезает кулаком по стене и падает на свою постель. Сегодня он давил, ломал, пугался и был зол и жёсток, а теперь чувствует изломанным себя. И грязная накипь хлопьями ложится на дно души.