Попкорновое послевкусие

И Пеннивайз пришел. В ночь на четвертый день после «подписания» договора, или как казалось Биллу — смертного приговора. Целых три дня Билл не мог спать. Эти события казались подростку какой-то шуткой или скорее издевательством. Спать конечно же хотелось, но слова клоуна не выходили у него из головы. Было ли это издевкой или он действительно посещал его подвал? Мысли об этом не давали зеленым глазам отдыхать. Три ночи в ряд он стоял на вахте, сжимая деревянный «приклад». Но и днем он не смог сомкнуть глаз, тревога и приливы адреналина не давали нервам парня успокоиться. Ведь стоило ему опустить опухшие веки, как потрясенный разум рисовал ему растерзанного кота и кровавую морду этого уродца. Хорошо это было или плохо, но маленький кошмар не тревожил (если только душевно) Билла три дня. Но это мимолетное спокойствие лишь приближало его к его неминучий участи. Что, если он нарушил договор и где-то в лесу уже сейчас лежит труп ребенка? Тварям вроде него верить нельзя, но и идти искать Пеннивайза самого Биллу не хотелось. Он вообще не хотел выходить на улицу. Ему хотелось только спать. Циферблат его старых часов показал 1:27. Билл лениво зевал и тер свои сонные глаза. «Завтра мама и Джорджи должны вернуться домой из Висконсина», — думал тот пытаясь сфокусировать свои глаза на ночном небе. Но яркий свет звезд так сильно резал парню воспаленный взгляд, что он на секунду прикрыл свои сухие глаза. От этой сухости глазных яблок ему стало больно. Но затем он почувствовал блаженную влагу соленых слез и то, как все напряжение вдруг спало не только с его глаз, но и с головы, плечей, рук и так и потекло волной на уставший молодой организм. Билл провалился в сон. Сон был крепким. Но не долгим. В 5:39, когда солнце потихоньку начало обнажать свои лучи, Билл проснулся от боли в руке. Ему казалось как будто там ноет синяк. Будто на самую уязвимую часть его тела упало напряжение весом в 120 тонн, такой сильной болью ему это казалось. Глаза он смог открыть не сразу, притяжение между веками было таким сильным, точно кто-то залил суперклей ему в глаза пока он спал. Но затем он вздрогнул когда услышал какой-то хруст. Глаза распахнулись и перед размытым сознанием нарисовалась фигура чудовища, больше чем он сам. Его горбатая спина извивалась так сильно, будто трехметровый поток был ему тесен. Это был не тот маленький кошмарный клоун — это было нечто куда больше и куда страшнее. И это нечто имело только огромные бордовые глаза и гигантский клыкастый рот. Его фигура была в тени, но Билл даже и не намеревался рассматривать его. От страха, парень оцепенел и от растерянности сомкнул глаза, моля чтобы ему это все казалось. Но боль была настоящей это Билл мог сказать наверняка. Он хотел кричать, но рот был будто онемевшим, он хотел бежать — но тело было приковано. Тогда оно вонзило когти Биллу в руку, и от ран потекла большими каплями кровь. А хруст этот был от его костей, плотно сжатых в руках чудовища. Предплечье было сломано как спичка, но боль от ран все равно была ощутима, будто эти когти не только острые, но и ядовитые. И яд этот проникнув в кровь, выливался зеленым гноем из сломанной руки. Картина была такой ужасной и у Билла так сильно закатились глаза, что ему показалось как он видел внутренности своей головы. Билл пытался вырваться из оцепенения, но его тело не слушалось. Во время попыток Билла пошевелиться, чудовище наклонилось к его лицу и тогда, при свете первых лучей солнца он увидел лицо Пеннивайза. Только это был не маленький мальчик с аномально большой головой, а уродливая искаженная в крике морда зверя. Шерсть на его теле была кроваво красного цвета, как его светящиеся глаза. А голова белая, как потресканный мрамор, Биллу показалось что она растет, надувается изнутри и вот вот лопнет. Рык у этого зверя был настолько ужасающим, что мальчик почувствовал как теряет сознание. Последнее мгновение перед тем как выпасть из реальности Билл почувствовал что зверь схватился за вторую руку и как дернул со всей силы, что обе руки просто оторвались с хрустом и скрежетом от тела мальчика. Но Билл умер только после того как оно вонзилось ему в живот своими клыками и откусило мягкую плоть вместе с кишками. Билл прочувствовал каждое мгновение своего убийства. Он слышал как ноет печень и легкое, как его кишка будто канат распутывается и выпадает наружу. А последняя мысль, построенная шокированным мозгом была о тех восьмерых детях, чьи тела не были найдены. «Их никогда и не найдут, потому что искать уже больше нечего», — подумал Билл в последний миг своей жизни.

Это было явление утренней звезды, падшего ангела Люцифера.

И Билл открыл глаза. В его комнате было все так же темно, а часы умеренно тикали стремясь к цифре 3. Первое время Билл думал он в раю или в аду или где-нибудь еще застрял в мире меж мирами. Он закричал, но его голос совсем пропал. Или это просто вакуум в комнате, что поглощает звук. Его тело тряслось и ему казалось он оглох, ведь все пространство вокруг не имело ни объема ни звука. Еще он думал что ослеп, потому что в глазах его танцевали черные пятна, которые появляются, если ты очень сильно сожмешь закрытые глаза. И кроме этого он был убежден что его тело парализовано, потому что так оно и было. Прежде чем все вокруг окрасилось в свои привычные краски, а тело начало снова работать как надо, он заметил часы. Они стояли в том положении, в котором Билл видел их в 1:30 и в 5:39. Стояли и тикали, так ритмично, так успокаивающе. Что было потом было сложно описать. Билл упал с подоконника и начал ощупывать свои конечности. Руки были на месте, а живот был гладким и худощавым, каким Билл видел его каждый день смотря в зеркало. Все тело болело, будто его части оторвали, пережевали, выплюнули и пришили обратно, вот так они болтались онемевшие, безжизненные. Но через мгновение парень смог доползти до кровати и посмотреть снова на часы. Все еще начало четвертого виднелись на них, не 5:39, а 3:03 в которых он еще живой и невредимый. Значит ли это что ему приснилось будущее? Нужно ли быть готовым к 5:39? Или сразу убить себя, чтобы не ожидать своей мучительной смерти? Билл не мог поверить что он жив.

***

Обычно, когда люди просыпаются от кошмаров, их облегчение и желание к жизни придает им сил, но Биллу хотелось умереть в этот момент. Нет, конечно не той смертью, которая привиделась ему, а какой-то поспокойнее, без боли и мучений. Потому что жизнь — вот что настоящее мучение для него. Теперь он обречен сидеть два часа своей жизни и думать, будут ли это его последние два часа, или может быть это просто глупость и разум Билла обманул его, в расплату за отсутствие сна? В общем его шок еще длился пол часа. За это время в голове Билла точно 100 раз проигралась картина его смерти. Каждый момент он анализировал сполна. Не то что в ему этого хотелось, нет, он хотел напиться снотворного и успокаивающего и уснуть на долго, чтобы проспать его возможную смерть или потенциальные два дня, если Люцифер все такие не навестит его сегодня. Но все таки его разум был достаточно больным, чтобы проматывать память как кассету и всматриваться в лицо чудовища, которое его пожирало. Это точно был Пеннивайз. Только Этот урод носит костюм викторианской эпохи комбинируя это со своими чудовищно ядовитыми цветом волосами. Это ли настоящая форма оно? Пытается ли мой мозг предупредить меня о чем-то? Ответы на эти вопросы будут раскрыты в 5:39.

***

Если бы на часах был радар количества раз, когда на них посмотрели, то эта цифра была бы больше, чем совокупность всех цифер на этом часовом круге. Билл практически не отводил с них глаз. Одна минута, одна минута тридцать, две минуты. Билл просто таращился на часы. И когда они приблизились к 5 утрам, Билл пошел принимать лекарство. Мама Билла была медсестрой, поэтому в доме всегда было полно всяких медикаментов. Среди них были и стимуляторы — сильное болеутоляющие наркотическое вещество в таблетках. Только Билл и Мама знали где оно лежит. Билл не был наркоманом, но был очень любопытным и любил читать названия маминых лекарств. Их не так уж и просто достать и вообще-то стимуляторы не нужны в доме медсестры, но по каким-то причинам пустая пластина с тремя таблетками завалялся в кабинете маминых лекарств и рецептов. Это было в гостиной, рядом с роялем стояла большая тумба по завес забитая препаратами. И чтобы не шуметь, Билл вытащил целый ящик лекарств и понес к себе в комнату на второй этаж. Его руки болели так, будто это была не коробка с лекарствами, а слиток железа параметрами метр на метр. Время было под утро, когда он откопал нужных бутыль. Мальчик он был образованным и он знал, что чтобы надолбаться наркотой, ему нужна половинка таблетки и вода. Так он и сделал и перед тем, как препарат растворился в его желудке, он еще раз взглянул на часы, где было 5:30. Время близилось, и в мыслях юного наркомана было лишь одно — облегчение, что если он умрет, то умрет хотя бы под кайфом. Идея казалась глупой, но когда действие стимулятора начало влиять на окружение — Биллу стало куда легче.

Игра началась.