Попкорновое послевкусие

К назначенному времени Билл уже ничего не слышал и не видел. Валяясь на кровати в окружении различных таблеток и бутыльков, он мог ощущать только громкое тиканье тех самых часов. В его воображении он сидел в маленькой пустой комнате, где стояли гигантские часы с большим золотистым маятником. И каждая секунда которых, эхом расходилась по пространству, снося все на своем пути волнами звука. Если бы Билл не был под кайфом, он бы точно оглох. Но ему настолько было все равно, что он просто лежал и улыбался. Ничего в мире его больше не беспокоило: ни твердость алюминиевой пластинки таблеток, на которую приземлилась его голова три минуты спустя как наркотик достиг его желудка, ни яркий световой луч, который из всей комнаты выбрал именно глаза Билла чтобы упасть и застыть так на, казалось бы, вечность. Билла не встревожило и то, как где-то рядом с ним прогнулась его постель, будто кто-то решил навестить его и понаблюдать за его приходом. И ведь так и случилось. На постели рядом с Билли сидел сам Люцифер и жалостливо наблюдал за ним. Прям Скорбь Сатаны какая-то. Только вот Сатана был не огромным уродливым чудовищем, а маленьким, но все так же уродливым, мальчиком. Его серебристые панталоны щекотали Биллу обнаженную шею. Но Билл не реагировал. Его пустой взгляд был устремлен куда-то в окно. Кошкой он прыгал на ветку, а с ветки на крышу своего дома. Дальше он, будучи уже совой, взлетел в небесное пространство откуда мог наблюдать за своим жутким городком Дерри. Но Дерри в этот момент казался особенно очаровательным. Каким-то гармоничным спокойствием отдавало отблескивающее от крыш домов солнце. Легкий ветерок щекотал его перья, как вдруг ему захотелось разогнаться так сильно, чтобы этот ветер резал ему щеки. Уже бегая на своих четырех лапах, Билл мчал куда-то вниз по улице, пластичными маневрами оббегая препятствия. Его движения были на столько легкими, на столько быстрыми, что ему казалось что бег — это лучше лекарство от любых болезней, даже душевных. Но когда его когти показались наружу, а изо рта потекла ручьем слюна, Билл из шустрого зайца превратился в не менее шуструю пуму. Его белая горстка сменилась жесткой шерстью цвета угля. Он бежал из города Дерри в лес, где деревья был трамплином, а трава была мягкой подушкой для приземления. Он почти летал, таким быстрым было его передвижение. Но долго это удовольствие от свободы не продлилось, что-то дремучее и жестокое проснулось в нем. Звериный голод овладел его телом. Он больше не видел ни деревьев, ни неба — он только слышал запахи и звуки. Этот запах был ему таким знакомым и таким манящим. Мча по тропе запаха он чуял как приближается к заветному кусочку плоти. Что-то в этом мире было на столько вкусным, что его мозг просто не может уже справляться с управлением своего тела. Теперь за рулем его организма сидит инстинкт, инстинкт охотника. С каждым метром он приближался к своей цели. Его глаза стали такими большими и черными, будто не было ни цвета, ни радужки, а просто черная всепоглощающая дыра, что втягивала и уничтожала все на своем пути. Его рот был полон слюны и еще какой-то жидкость. Это была непривычная для него пена бешенства. Он настолько помешался на своей добыче, что все остальное в мире казалось ничем. Казалось что сейчас он выполняет предназначение своей жизни, и после этого уже ничего не будет важным. Минуя преграды, он, будучи хищником, наконец-то достиг своей добычи — вот он, самый лакомый кусочек для него! Последний прыжок, и одурманенный разум мог сполна утолить свою убийственную жажду. И вдруг он увидел самого себя, лежащего в форме человека. Осмотревшись, он был в своей комнате, и на его кровати лежало его собственное тело. Оно пахло так сильно, так ароматно, что терпеть уже было нельзя. Он нежно сел рядом с собой и наклонился. Он увидел маленькую капельку пота, стекающую от челюсти к шее. Капля блестела узорами на солнце. Брови Билла были слегка напряжены, а под тонкой прослойкой века было видно, как мечется из стороны в сторону его зрачки. Значит сейчас Билл видит какой-то тревожный сон. Волосы его были растрепанны и отдельными кусочками челки прилипли ко лбу. Ему захотелось отодвинуть их в бок чтобы пропустить свежий утренний воздух к вспотевшему лбу. Дальше он прислушался к своему дыханию — оно было неспокойным. А его сердцебиение было учащенным. Это он понял приложив голову на свою грудь. Тудух, тудух, тудух оно бежало быстро, гоняя кровь по артериям. Кстати об артериях. Там быстрым потоком лилась кровь, питая организм нужными элементами. Такая вязкая, густая, она наверное была такой вкусной. У Билла не было столько терпения чтобы вслушиваться в свой организм, он был голоден. И прямо сейчас в своей голове он ужасно извинялся перед самим собой, за то, что он себя съест. Уж больно этот мальчик вкусно пахнет. А хищникам это сносит крышу. И он вонзил свои толстые и острые клыки себе в запястье. Оно такое тоненькое, что кажется сейчас треснет под давлением его челюсти. Но ему было плевать, ведь он словно вампир сейчас пьет самый вкусный в этом мире нектар жизни. И когда ему показалось что он не может остановиться, он открыл свои глаза. В 5:50 утра на кровати Билла сидел Пеннивайз и жадно высасывал кровь из его запястья. Так старательно он, будто высасывая яд, даже забывал дышать. Сейчас кислород казался ему меньшей потребностью, нежели эта кровь. На удивление Билл был трезвым и полностью функционировал. Он увидел этого маленького чертенка, который жадно глотал его кровь. И ни единой капли не удалось упасть на чистую постель Билла. В тот момент он понял, что фантазию, которую он только что видел, было вид от лица Пеннивайза. Это он был хищником, что может бесшумно прыгать по веткам, парить над городом, быстро бегать и хорошо выслеживать свою добычу. В эту секунду, будучи на месте клоуна, он понимал его жажду, он понимал как он видит этот мир. И ему даже не захотелось отнимать его от своей руки. Боль его не беспокоила, а количество потерянной крови ему было не жалко. Пускай пьет. Пускай выпреть хоть всю и оставить засохшее тело умирать. Билл хотел умереть и такая смерть была совсем не такой как в тот ужасном сне. Эту смерть он желал. Но через какое-то время биологические часы Билла разбудили его, а внутренняя сирена опасности затрубила тревогу. Будто выплывая из-под глади воды, под которой пробыв бы он еще с секунды две точно потерял бы сознание и умер, он глотнул воздух и оттолкнул от себя ненасытного монстра. Тот, не размыкая клыков, распял первому запястье аж по предплечья. Рана была не очень глубокой, но учитывая сколько крови Билл потерял — он не мог не обратить на нее внимания. — Т-ты… больше… не получишь моей крови…! — прерываясь на дыхание, выкрикнул Билл. Он сжимал свое запястье другой рукой, немного отодвинув пораженную часть тела назад. Еще две секунды он смотрел на чертеныша, который вытирал свой кровавый рот с хищным видом, а потом, шатаясь как пьяный, упал на пол. Приземлился он на задницу, и пытаясь сфокусировать свой размытый взгляд на руке он продолжал тяжело дышать. — Дай мне больше! — рыкнул гаденыш и выпрыгнул с кровати на него словно кошка. Пеннивайз кусался и пытался биться кулаками. Он было хотел откусить Биллу лицо, но тот удачно подставил свою вторую руку под эту опасную атаку. Билл тоже бил в ответ. Так как обе его руки были повреждены, он толкал противника в живот, как это делают лошади на скачках. Удар Билла был сильнее, поэтому рыжий комок зла отлетел в сторону, ударился спиною в шкаф. От этого удара тумбочка Билла затряслась и из-за этого на голову монстру контрольным выстрелом упали его часы. На часах застыл циферблат. Повисла тишина. Оба были истощены. С тяжелым дыханием Билл сверлил своими зелеными глазами дыру в голове Пеннивайза. А тот в свою очередь почему-то встал на колени и начал трястись. «Теперь то ты покажешь мне свое истинное лицо, чудовище?» — говорил в тот момент вызывающий взгляд Билла. Он был готов. Как никогда раньше, Билл почувствовал такой неимоверный прилив сил и желания к жизни, что даже кровоточащие руки не смущали его. Билл достал свою деревянную «биту» и указал ею на клоуна. — Меня так просто не убить, — даже без заикания произнес Билл, — сейчас я встану с пола, и надеру тебе твою гигантскую уродливую рожу, чтобы бы ты оставил в покое меня и весь мой город Дерри! Пока Билл распинался речами, Пеннивайза трясло. Он метался из стороны в сторону, его лицо искажалось в гримасах. Глаза обезумели и бегали по сторонам, будто у них были ноги. —ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ СО МНОЙ?! — кричал своим почти детским голосом Пеннивайз. Он начал бить себя об тумбочку. Раз, два. Тумба тряслась, не только часы были на полу, но и блокноты, ручки и другие мелкие вещи Билла. Билл встал опираясь на свою биту и подошел к трясущемуся в агонии клоуну. Замахнувшись своей правой рукой, он еще раз взглянул клоуну в глаза. Глаза уже не были красными или оранжевыми. Синева Тихого Океана блестела под лучами утреннего солнца. Но его рука закрывала его лицо не от яркого солнца, а от Билла. Его тонкая длинная рука застыла в защите хозяина. Даже если этот барьер мог снести один удар Билла, Пеннивайз щурился и готовился к удару, выставив руку вперед. За порванной белой клоунской перчаткой виднелась кожа. Но не такая белая, какой была голова Пеннивайза, а по человеческому белая кожа. Оттенка чуть светлее оттенка кожи самого Билла. И что-то в Билле остановилось. К моменту как мелкого монстра вырубило, Билл уже не хотел атаковать. Почему то он остановился.

***

К моменту, когда проснулся папа, Билл уже наложил бинты на руки и убрался в комнате. Когда Зак Денбро проходил мимо комнаты старшего из его сыновей, он постарался особенно прислушаться к шуму внутри. И внутри было на удивление спокойно, в сравнение с шумом в ночи. Он отлично слышал какие-то повторяющиеся шорохи из той части дома и все никак не мог собраться с мыслями чтобы пойти проверить. Все таки Биллу уже не за горами 16, мало ли что мальчики могут делать в своих комнатах поздно ночью. И все таки Зак прошел мимо в то утро. Было слишком рано и некультурно тревожить сон или чтобы то ни было в комнате его сына. Он торопился на вокзал, чтобы забрать жену и младшего сына. Это был шанс для Билла привести все в порядок и отнести ящик с медикаментами в гостиную. Он надеялся что папе не приедет в голову мысль достать что-то оттуда, потому что там ничего нет. Когда рев папиной машины начал отдаляться, Билл мышкой потопал вниз. По дороге туда он всмотрелся в спальню родителей и убедился, что дома никого. На последней ступени Билл поскользнулся и упал. «Блять, от надо же как все идет не по плану сегодня» — огрызнулся сам себе Билл. Мало того что и так растерзанные руки ничего не держали, так теперь на копчике у Билла будет еще один синяк. И лекарства все снова рассыпались. Билл разругался и начал в попыхах все собирать. Когда каждая, или почти каждая таблеточка была в ящике, он успокоился. Но вот чего он точно не мог ожидать, так это снова услышать рев мотора их машины когда она, казалось бы, вот вот уехала. Билл побежал наверх. Ему нужно было преодолеть всего лишь 11 ступеней, но каждая из них была будто зыбучими песками. Когда уставшое неповоротливое тело Денбро достигло своей комнаты, он подбежал к окну и подсмотрел сквозь штору на улицу. Их машина стояла рядом с гаражом, но никого не было видно. Видимо они уже зашли в дом. Будучи напуганным до смерти Билл запрыгнул в постель и накрыл голову одеялом. Как только оно опустилось на прежнее положение, он услышал разговор за дверью. — Мам! Ну я так скучал по Билли, можно я загляну к нему? Ну пожалуйста! — Нет, дорогой, еще слишком рано, Билли должно быть еще спит, — заботливым голосом, каким она никогда не говорила к Биллу, ответила мама. «И вправду было рано, на часах только 8, лучше оставьте меня в покое», — прошептал себе под нос Билл. — Тем боле наш Билл всю ночь не спал, походу мальчик то наш вырос. Может и девку в дом принес! — послышался третий голос с лестницы. Это был папа, и от его слов Билл покраснел. — Та ну, какая девка Зак, ему только 15! — мама была возмущена. — Ну и что? Мы с тобой тоже начали ночевать вместе, когда нам было по 15! — хихикнул папа и ушел обратно в спальню. Стена, разделяющая Билла от остальных была такой тонкой, что ему удалось уловить звук пряжки ремня, которая прозвенела когда Зак видимо снимал штаны. — Вот сейчас мы и убедимся, давай тихонько к нему зайдем, чтобы не будить, — предложила Джорджу мама, и тот лучезарно улыбнулся. Дверь открылась. Денбро старший проклял в тот момент свою рассеянность, ведь если бы он опустил затворку, ему не пришлось бы сейчас так нервничать. Мама и Джорджи ушли бы спокойно по своим делам. Когда скрипучая дубовая дверь открылась, Билл молился чтобы его брат не забежал к нему на постель. Ведь картина к родичам предстала следующая: Билл лежал на своей кровати повернут спиной к входной двери. В комнате было тепло, но от чего-то он был накрыт одеялом почти до головы. Одна макушка торчала из под берлоги из подушек. Билл услышал вибрацию от шагов. Они были тяжелыми, это была мама на каблуках. Она прошлась к самому дальнему углу комнаты и остановилась. Сердце у Билла играло в скачки наперегонки с дыханием. Дышать вообще было нельзя в этот момент, но почему тот именно сейчас его кислородный запас полностью иссяк. Сара Денбро подняла будильник с пола и задержала свой взгляд на Билле. Они остановились на времени 5:59. Двадцать минут спустя, как пришел Пеннивайз и не разрушил порядок комнаты. Но мама этого не знала. Также, ей показалось что там спал не Билл, а какой-то медведь гризли, ведь лица его было не видно, а горб покрытый одеялом был большим. Она ушла шепча что-то Джорджи, но слов Билл уже не слышал. Он трясся от шока под одеялом, крепко прижимая рыжего клоуна к своему телу.