мальчик с каменным сердцем

«Кап-кап» — ритмично раздавалось где-то вдалеке, по сточным трубам бежала вода, выливаясь прямо на красную плитку, которая постепенно превращалась в бордовую. Я сидела на табуретке около входной двери, разглядывая своё лицо в отражении лужи. Если честно, мне никогда не нравилась моя внешность. Досадно вздохнув, я кинула камушек прямо в лужу. Мое лицо расплылось как неудачная карикатура, как бы намекая на то, что я сама придумываю эти комплексы, кидая камушки в своё отражение. — Грустишь? — заинтересованно спросила мама, вышедшая из дома. — Ну, так… — ответила я, прокручивая в голове вчерашний диалог родителей. — Я не знаю, обрадует тебя это или огорчит, но я нашла эту коробку в шкафу, ранее принадлежавшему твоему папе. На ней написано «письма Келли», — неуверенно сказала мама, протянув коробку мне. — Что за письма Келли? — я ничего не понимала. Мама оставила этот вопрос открытым, и просто ушла обратно в дом. Она любит так делать. Я снова осталась в одиночестве, наедине с загадочной коробкой. Мне кажется, там какие-то мои детские дурацкие рисунки, письма родителям и рассказы. Кажется, отец хотел полностью избавится от всех воспоминаний, от всех весточек в прошлое, напоминающих о том, что у него были дети, жена и когда-то собака. С легкостью открыв коробку, я увидела то, что совсем не ожидала увидеть. Она была доверху забита письмами, но адресатом был не кто-то другой, а я. Схватив конверт, лежавший на самом верху, я прочла первую строчку: «Адресант: Финн Вулфард; Адресат: Келли Тереза Прайс». Я не верила своим глазам. Перебирая каждое письмо, я видела лишь два имени: моё и Финна. Я думала, что он перестал мне писать ещё в далеком прошлом, простившись со мной как со странным сном, с неудачным опытом, детским воспоминанием, которое можно перепутать с фантазией. Мой родной, черт его побери, отец прятал письма Финна все мое детство и часть отрочества, нагло врал и ещё имел совесть смотреть мне в глаза. Как так вышло, что мама не знала о существовании писем или… А если, все-таки, знала? Невозможно в течении стольких лет скрывать то, что находится у всех на виду, и при этом ни разу не проколоться! Проверять почту была обязанность отца, но разве мама никогда не заглядывала в почтовый ящик? Или она не делала этого специально, чтобы показать, что весь дом не только на одной ней держится… — Ох… — на глазах наворачивались слезы, а к горлу подступил ком. Я чувствовала себя опустошённой, просто-напросто выпотрошенной курицей, тушку которой кинут на съедение животным. Только самые настоящие животные — это люди, ведь ни могут причинить не только физическую боль, но и душевную. Из приоткрытого окна доносилась до боли знакомая мелодия. Why can’t we be friends? Why can’t we be friends? Мама говорила, что это песня её молодости. Она играла на причале: на том самом, где познакомились мои родители. В голове был полный беспорядок, руки дрожали, а разум с трудом мог прочитать лишь строку с адресантом. Все происходящее казалось каким-то ненастоящим, эдакой пластиковой пустышкой, тонким картонным листом, который упадёт, стоит только подуть ветру! Чуть не захлебнувшись слезами, я открыла конверт. ~~~ Четыре года прошло с моего прошлого письма. За эти годы изменилось слишком много. Ты давно не отвечаешь на мои письма. Раньше я думал, что их часть затерялась на почте, что-то просто не дошло, ведь до твоего населенного пункта сложно добраться, а может ты даже переехала. Но сейчас я все понял. И даже если это письмо все-таки дойдёт не до тебя, а новым владельцам этого дома или навсегда останется забытым в почтовом ящике, я просто хочу быть услышанным хоть вселенной, черт возьми! Мне никогда не хотелось допускать даже мысли о том, что с тобой произошло что-то непоправимое, и пусть ты даже ты мне не отвечаешь, я считал тебя своим другом. У всех же детей есть воображаемые друзья? Так вот. Я где-то однажды прочитал, что: «Длинные письма пишут те, кому нечего сказать», поэтому я не буду расписывать по два или даже три листа (мне кажется, что старых писем и так хватает). Просто хочу сказать спасибо за то, что оставалась моим другом даже после переезда, даже после того, как перестала отвечать. Возвращайся, Келли Тереза Прайс. Давно не виделись. Твой Финн, 20.05 1992 год. ~~~ Буквы путались в моей голове, выстраивая бессмысленные хороводы из строчек, я перечитывала письмо по нескольку раз и никак не могла себя остановить. Мне казалось, что это письмо — грубая подделка, издевательство, злобный танец на груде костей: костей моего несостоявшегося детства, да все, что угодно! Как сложно, бывает, поверить самой себе, поверить этой странной реальности, которая то и дело играет с тобой в жестокие игры. Я сжимала письмо дрожащими руками и ужасно боялась даже взглянуть на коробку. Дождь усиливался, все наши соседи бежали домой, кто-то закрывал сарай или парник, старик Исе, как обычно, расставлял пустые вёдра, чтобы собрать дождевую воду. По дороге проезжала старая повозка с фруктами и овощами, кучер укрывался от дождя как мог, а я самозабвенно представляла то, как я, однажды, забрав с собой все самое необходимое в самодельную холщовую сумку, вдруг запрыгну в эту повозку и уеду далеко-далеко, подальше от этой школы, проблем и плохого настроения. Дождевая вода собиралась в узкие ручьи, и так хотелось запустить по ним кораблики, меланхолично провожая их взглядом, ведь это их первое и последнее путешествие. Земля уже не казалась такой сухой и мертвой, трава будто зеленела на глазах, а падшие от засухи цветы напитывались водой, с надеждой поднимая свои бутоны к солнцу, которого здесь даже не видно. Со стороны мельницы доносился деревянный скрип и блеяние овец. В голове царил хаос, и мне казалось, что на моих плечах материализовались «ангел» и «демон», и первый советовал оставить все, как есть: не писать ответных писем, никого не искать, ведь вся эта история с отцом и этой коробкой может показаться Финну неправдоподобной и дурацкой отмазкой, но «демон» твердил об обратном: Келли, найди своего друга, а дальше будь, что будет. Обычно я отдаю предпочтение темной стороне, ведь она, как правило, намного веселее и интереснее, хоть и ужасно деструктивна. — Пусть все за нас решит монетка, — подумала я, — орёл будет демоном, а решка — ангелом. Положив медную, слегка позеленевшую от влаги, монету на руку, я подкинула её. Взмыв в воздух точно истребитель, она стремительно полетела вниз. Мне впервые удалось её поймать. Так, и что же там? — Орёл! — я чуть не вскрикнула. Так и знала. Мне всегда выпадает орёл. Честно говоря, это так по-детски глупо: решать свою судьбу каким-то подкидыванием монетки, а потом, увидев результат, думать: «ну да, значит так оно и надо». На самом деле, ты все уже заранее решил, а монета — это всего лишь марионетка в твоих руках, ведь если бы мне выпала решка, то я бы перекинула монетку снова. И так, пока не выпадет то, что хочется. Вы скажете, что это нечестно или идёт наперекор всем правилам, но окажись вы в моей ситуации, что бы вы сделали?