В погоне за удачей

Третья эпоха началась для Тёмного Властелина более чем неудачно. Сражение проиграно, Мордор пал, армия полностью разгромлена, а сам он в который раз лишился тела. Не теряя надежды и не желая отрекаться от своих былых целей, Саурон устремил свой взор на север. Там, в непроходимой чаще Зеленолесья, была абсолютно заброшенная крепость, подходящая для его планов как нельзя лучше. Через некоторое время на Амон Ланк уже начали стекаться остатки его разгромленной армии. Лес терял былую яркость и приветливость, тропы, раньше уходящие прямиком к дворцу эльфов, начали петлять, заманивая путников то в непроходимые топи, то в логово к появившимся в лесу гигантским паукам. Кажется, даже нашлось Кольцо, и Саурон тут же отправил за ним отряд лучших воинов во главе с Азогом. Дела налаживались, и майа, начиная восстановление Мордора, стал думать о том, как бы лучше воплотиться. Но, увы, случиться этому было не суждено, его отвлекла неожиданная смерть Смауга. Гортхаур поспешно отправляет войска к пустоши у Одинокой горы. Победа так близка! Но неожиданно люди, гномы и эльфы объединяются против тёмной армии. Он хочет магией поддержать своих воинов, но истари вместе с Элрондом и Галадриэль крайне не вовремя врываются в Дол Гулдур… И ему снова приходится мириться с поражением! Бесплотным духом он медленно во тьме ночей перебирается ближе к Мордору, днём старательно скрываясь в тени. Обходя границы Лориэна, Саурон решил пройти через Фангорн. Тихо, не касаясь земли, злой дух неспешно шёл по лесу. Он мог бы отправиться напрямик, но вот только торопиться было некуда. И незачем. В Мордоре назгулы прекрасно справятся и без него. Гортхаур никак не мог поверить в своё поражение, казалось бы, должен уже привыкнуть за столько тысяч лет. Но нет, гордость и упрямая, несгибаемая натура не позволяли смириться. Погружённый в свои безрадостные мысли, майа отвлёкся, услышав неподалёку чей-то крик. Решив, что бы там ни случилось, это поможет немного отвлечься, он направился на звук. Худенький юноша сидел на земле, а прямо на него медленно надвигался волк, скаля белые зубы. Мальчик сжался в комок, подобрав к себе ноги, одной рукой закрыв лицо, а в другой крепко держа корзинку, явно намереваясь в случае необходимости защищаться именно ей. Саурон остановился, собираясь развлечься и понаблюдать, как волки будут на куски рвать мальчишку. Хоть какая-то радость. До чуткого слуха майа донёсся тихий шёпот юноши. Любопытство не дало устоять на месте, и Гортхаур сделал несколько шагов вперёд, чтобы получше расслышать. — Пожалуйста, пожалуйста! Пусть хоть в этот раз мне повезёт! Пусть они пройдут мимо! Кто-нибудь, пожалуйста, неужели мало страданий на мою долю? Умоляю… Но волки неумолимо приближались, а вокруг не было никого, кто бы мог исполнить эту отчаянную просьбу. Или почти никого. Саурон остановился в нерешительности. С одной стороны ему очень уж хотелось посмотреть, как звери будут раздирать тушку этого юноши, может даже перегрызутся из-за неё вконец. Но, а с другой стороны, почему бы не помочь мальчишке. В конце концов, майар должны же заботиться о детях Эру, почему бы не спасти кого-нибудь, хоть раз проявив милосердие? Гортхаур поворачивается к волкам, с его губ неслышно срывается приказ, и хищники умолкают. Они замирают на секунду, а после, поджав хвосты, убегают. Волки не могут не подчиняться Повелителю волколаков и оборотней. Юноша дрожит, его глаза зажмурены. Проходит минута, ещё одна и ещё, мальчик неуверенно поднимает голову, но волков уже давно нет. На бледных губах тут же расцветает улыбка. — Спасибо! Спасибо, я этого никогда не забуду! — Говорит он в темноту, даже не догадываясь, что его спаситель совсем рядом и всё слышит. Мальчишка подбирает корзинку, заправляет за острое ушко прядь волос и, радостно оглядываясь, быстрым шагом уходит подальше от этого места. Саурона пробирает любопытство, ему интересно, куда направился спасённый им эльф. Не колеблясь, он идёт по пятам за остроухим, намереваясь убедиться в том, что по пути с ним ничего не случится. Иначе, какой толк спасать, если спасённый умрёт парой минут позже? Идти пришлось недолго, через четверть часа впереди из-за веток показался силуэт маленького домика. Эльф отворяет калитку, проходит по тропинке через небольшой сад и начинает возиться с ключом у двери. Вроде бы уже пора уходить, юноша спасён и вернулся домой невредимым. Саурон разворачивается к выходу и замечает, что горизонт уже окрасился в жёлтый: скоро поднимется солнце. Гортхаур мог бы идти и днём, но во тьме дух гораздо менее заметен, да и привычнее бодрствовать ночью. Юноша, наконец, побеждает дверной замок и входит в дом. Тень одним плавным движением скользит за ним. Эльф грустно вздыхает, бросает пустую корзинку в угол и, скинув сапожки, ложится на свою маленькую кровать прямо в верхней одежде. А Саурон выбирает самый тёмный угол, и тень, оторвавшись от пола и потеряв человеческие очертания, сгущается под потолком в этом углу. Майа медленно погрузился в дрёму, он очень давно не отдыхал.

***

Юноша, каким бы он уставшим не был, встал очень рано. Саурон лениво следил за тем, как тот быстро переодевается и выходит на улицу. И чего, спрашивается, не спится этим остроухим в такой ранний час? На улице раздалось громкое кудахтанье, и майа, недовольный тем, что его отдыху помешали, вышел из дома и спрятался в тени раскидистой яблони. Эльф кормил какими-то зёрнами курочек и радостно улыбался. В свете утреннего солнца его тёмно-русые волосы красиво блестели. У ног юноши вился чёрно-белый кот. Саурон получше оглядел место, в котором оказался. Небольшой скудный садик, развалюшка-сарай и скромный домик всего с парой комнат. Остроухий явно жил здесь один, что очень нехарактерно для представителей его расы. С чего бы молодому ушастику жить отшельником? Тем временем эльф закончил кормить куриц и отправился готовить еду уже для себя. За домиком был небольшой навес, под которым стоял деревянный добротный стол. Рядом выложенный из кирпичиков очаг. Из дома была принесена мука, кувшин с водой, посуда и ещё какие-то ингредиенты. Из любопытства майа подобрался поближе. У Саурона никогда не было времени задумываться о том, как делается еда, которую ему подают к столу. Сам он только знал, как жарить мясо, а изделия из теста оставались для него по большей части загадкой. Эльф быстро смешивал ингредиенты, и вскоре у него в миске появилась белая вязкая жижа. Майа скривился. Неужели из этого впоследствии получится что-то съедобное? На небольшую сковороду тесто было выложено аккуратными кружочками. После несколько минут жарки на огне, и юноша наконец приступил к своему скудному завтраку. Кроме лепёшек у него была только вода. — Жалко, что все грибы растерял, пока бежал от волков, — пробормотал остроухий за едой. Саурон не сдержал смешок. Почему-то этот неуклюжий эльф очень забавлял его. За утро тот успел раз пять споткнуться и один раз обжечься. Теперь понятно, почему в последней момент, перед гибелью, тот упомянул о своих неудачах. Юноша резко вскинул голову, услышав совсем рядом смех. Но вокруг совершенно никого не было, и ему пришлось снова приняться за еду. Кот, хоть выглядел неплохо, был явно глуповатый. Когда мальчишка уронил на него свою злосчастную корзинку, тот не сдвинулся с места и, кажется, даже не понял, что произошло. На своё имя кот тоже упорно не откликался. Эльф был увлечён трапезой и совершенно забыл потушить огонь, который уже поглотил висящее на верёвке рядом с очагом полотенце. Не раздумывая, майа привлёк внимание остроухого, громко уронив столовые приборы. Тот, увидев пожар, резко вскочил с места. — О нет, только не снова! Эру, за что мне это? Юноша, не жалея чистой воды из кувшина, начал тушить огонь. Мечась с водой, он уронил на землю весь свой завтрак, а когда с огнём было покончено, и он заметил лежащие на пыльной земле лепёшки, то пришёл в ещё большее уныние. — Ну, хоть дом уцелел, не то что в прошлый раз, — попытался найти хоть какой-то положительный момент несчастный юноша. Саурон равнодушно наблюдал за чужим горем, больше не вмешиваясь. Посетовав на свою неуклюжесть, юноша убрал весь беспорядок, а его лепёшки отправились к курам. Опустив плечи, эльф побрёл к своему дому и, кто бы сомневался, споткнулся о порог и упал, растянувшись на деревянном полу. Гортхаур проплыл над ним, ничем не выдав своё присутствие. Тем временем, обиженный на весь мир юноша тоже вошёл в дом. Из-под кровати он достал сложенный самодельный мольберт, а из шкафа чистый холст. Саурон скептически осмотрел его богатство. Если в шкафу для одежды он хранит холсты, то сама одежда-то где? Будто отвечая на незаданный вопрос, эльф поплёлся к кровати. Между постелью и стеной на ящике лежали две стопки одежды, укрытые какой-то грубой тканью, видимо, чтобы на вещи не летела пыль из окна над кроватью. Порывшись, юноша нашёл запачканный красками фартук. Из прикроватной тумбочки были извлечены краски. Кажется, на него нашло вдохновение. Он укрыл кровать яркой красной тряпкой, на которой, впрочем, были пятна. Сформировал красивые складки, а пятна закрыл, уложив на них кота. Принёс гроздь ещё недоспевшего винограда и ветку какого-то растения и уложил всё рядом с несопротивляющимся котом. Окинув критическим взглядом получившуюся композицию, он добавил ещё туда горшок. А потом, кивнув самому себе, начал писать. Кот быстро уснул, во сне у него начали дёргаться лапы и ветка, лежавшая у него на боку, то и дело падала, эльфу приходилось вставать и поправлять её. Со стороны всё это смотрелось довольно забавно, но юноша был явно увлечён работой и не обращал внимания на подобные мелочи. Саурон, сквозь дрёму следил за тем, как тот суетится. Для себя майа решил, что следует немного отвлечься от привычных дел, торопиться ему всё равно было не нужно. Тёмный Властелин вернётся только когда Мордор будет полностью восстановлен. А пока можно отдохнуть и ни о чём не думать. Тихая уютная атмосфера маленького домика этого эльфа его вполне устраивала, всё равно он сможет воплотиться не скоро. Ещё один плюс в том, что в этом месте его никто не будет искать. Через некоторое время художник закончил этюд и отправился делать себе чай. Как только за ним захлопнулась дверь, майа опустился на пол рядом с мольбертом, тень снова приняла человеческое очертание. Саурон хорошо разбирался в искусстве. Очень не дурно, особенно с учётом того, что это быстрый этюд, а не продуманное произведение. Эльф вернулся, кое-как держа бокал в обожжённых кипятком руках. Юноша пытался улыбаться, несмотря на ужасную боль. Видимо, за короткое время отсутствия это нелепое создание успело найти себе очередное приключение. Он увидел мольберт и понял, что ближайшее время не сможет творить. Из лучистых зелёных глаз потекли слёзы, и эльф медленно осел на пол. Саурон его прекрасно понимал: когда он в первый раз лишился тела, то почувствовал нечто подобное. Позже, правда, привык и старался отвлечь себя государственными делами, политикой и… да чем угодно, лишь бы голову не посещала мысль о том, что он не способен ничего создать. Конечно, такой сильный дух как он при желании мог влиять на материальный мир. Но разве хватит сил у духа ковать на протяжении многих часов в кузнях? Нет, определённо нет! Будь он живописцем, он бы попробовал, может что-нибудь и вышло бы, но работа в кузне слишком тяжёлая. Его магия в облике духа ничем не сдерживалась, но вот физическую силу применять было очень сложно. Тихий плач эльфа уже начал переходить в рыдания, стоило ему только взглянуть на изуродованные руки. Саурон медленно выбрался из тени и осторожно прикоснулся к самому повреждённому пальчику юноши. Магия через прикосновение перешла во всю руку, и ожоги заживали за считанные секунды. Потом всё то же самое было проделано и со второй рукой. Эльф, всё ещё всхлипывая, посмотрел на свои руки, попробовал сжать кулачки, подвигать пальцами. Боли не было совершенно и самих ожогов тоже. Мальчик оглянулся, пытаясь увидеть того, кто так ему помог, но вкруг никого не было. — Спасибо! Я очень благодарен тебе, мой спаситель, кто бы ты ни был! Ты мне не покажешься? — с надеждой спросил остроухий, но ему, увы, никто не ответил. Ещё пару минут он восторженно озирался вокруг. — Неужели я больше не один? Я так счастлив! — Прошептал воодушевлённый юноша. «Знал бы ты, кто твой спаситель, ты бы так не радовался», — с иронией подумал майа. Эльф убрал холст и мольберт, своим этюдом он, кажется, остался не очень доволен. Художники всегда очень строги к своим работам. Кот был переложен на подоконник, а юноша тем временем отправился работать в сад, обед он благополучно пропустил, ужин тоже. Позже выяснилось, что еды у него нет толком и запасов осталось ещё на пару завтраков. Идти в лес за грибами и ягодами ушастик теперь боялся. Наблюдать за тем, как остроухий медленно умирает от голода, было не интересно, и Саурон решил, что если он уж решил помогать, то надо довести дело до конца. Ему не трудно, а мальчишка будет рад. Ближе к вечеру майа отправился в лес. Те двое волков пришли к нему сами. А дальше нужно только лишь отдать им приказ. После заката у калитки забора уже лежал мёртвый кролик, принесённый волками. С помощью глупого кота майа привлёк внимание остроухого. Повинуясь действию тёмных чар, кот пришёл к калитке и начал даже не мяукать, а громко орать. Когда эльф заметил кролика, то чуть не расплакался от радости, а потом, когда пришло время разделывать этого кролика, уже от ненависти к себе. Наблюдать за его мучениями было сущим удовольствием. О тьма, как он жалел этого кролика, когда сдирал с него шкуру! В следующий раз прикажу волкам поймать оленя! Расправился он с кроликом довольно быстро, и вскоре по саду распространился замечательный запах жареного мяса. Глупый кот его явно почувствовал и даже пришёл в некое оживление. Духам же ощущать запахи и вкусы было не дано, так что майа мог только предполагать. Из одного небольшого кролика эльф умудрился приготовить несколько блюд. Ближайшие два дня он точно голодать не будет и сможет, наконец, поесть досыта. Майа решил, что теперь будет подкармливать его мясом, ведь юноша даже в одежде выглядит слишком худым, а обнажённым смотрится немногим лучше, чем пленники в Дол Гулдур. Впрочем, это и не удивительно, если вспомнить, сколько раз он покалечился за день. Всё его тело покрывали шрамы, синяки и ссадины самых разнообразных форм и размеров, выглядел он действительно как сбежавший узник. Удивительно, как только личико уцелело! Увлечённый заботой об эльфе, Саурон наконец смог забыть о собственных проблемах, о недавнем поражении, о том, что ему нужно в Мордор и даже о том, что он — Тёмный Властелин. Гортхаур чувствовал покой и умиротворение. Рядом с этим юношей он был просто майа. Разумеется, рано или поздно ему придётся вернуться в Мордор, но пока он свободен. С тех пор эльф зажил гораздо лучше. Все травмы зажили, а новые появлялись очень редко. У калитки каждый вечер появлялась дичь. Благодаря этому он через некоторое время отправился в роханский городок, находившийся в двух днях ходьбы, и продал всех своих кур. А на вырученные деньги накупил тканей и сладостей. Несколько раз, падая, он зависал в воздухе, так и не коснувшись пола. Стоило ему только вслух упомянуть о том, что ему холодно, камин в доме разгорался сам и совершенно без дров. Неизвестная сила также отгоняла от него грабителей и лесных хищников. Однажды ему показалось, что он видел сотканную из тьмы фигуру. А майа радовался, видя, как преобразился его эльф. Раньше весь в синяках и ссадинах тощий мальчишка, теперь же прекрасный и соблазнительный юноша. Саурон с нетерпением ждал тот момент, когда сможет сотворить себе новое тело и познакомиться с эльфом лично.