Домик лесной ведьмы

Свою кофейню я назвала «E V A». Это было одноэтажное самостоятельное здание небольших размеров с уютной террасой. Люди могли сидеть как внутри кофейни, расположившись на удобных кожаных диванчиках, так и на улице за небольшими столиками под зонтиками. «E V A» располагалась на цветочной улице Норвегии, вдоль дороги, где стояли двухэтажные светлые домики с большими окнами, в которых проживали счастливые семьи. Больше всего мне здесь нравились подоконники, украшенные горшками с мелкими цветами, и скамейки, стоящие вдоль дорог возле высоких фонарей, которые каждый вечер загорались в одно и то же время. От этого у всей улицы был какой-то волшебный, сказочный вид. Мимо кофейни часто пробегали дети, и несколько из них, бывало, приносили мне свежие яркие букеты в знак симпатии. По утрам ко мне заходили матери пробегающей ребятни, брали сладости, раз в неделю закупались кофе; а некоторые заказывали чашечку, садились на террасе и рассказывали о своей жизни, о том, как они устали и неплохо было бы отдохнуть. А потом, оплатив счет, шли на огород или готовить ужин для мужей. Иногда сюда заносило деловых дамочек, которые доставали свои ноутбуки и, заказав самый дешевый кофе, сидели часами «работали». Однажды ко мне забрела какая-то иностранная делегация из Италии. Им нужна была неформальная обстановка, а мое маленькое кафе, полное простых и добродушных людей, как ничто другое подходило под запросы. Так кофейня стала и пристанищем для уставших бизнесменов, которым тоже иногда хотелось перевести дух от душных разговоров и бизнес-планов. Кофе я обожала, поэтому варила его сама, перенимая новые рецепты из книг и интернета, и даже пару раз сходила на курсы бариста, где у одной девушки узнала особый рецепт орехового латте. Звали ее Мэри, и была она тоже не местная. Не знаю, что у меня была за тяга на иностранцев, но с коренными норвежцами я знакомилась редко. Мэри одевалась, как художница из Прованса, и всегда таскала с собой краски и мольберт, но так и ни разу не показала мне своих работ. А потом, по секрету, заявила, что рисовать не умеет вообще, а вся эта экипировка — стиль. Моими поставщиками была молодая, но очень хорошая компания «kaffebyen». Обычно продукцию мне привозил Арне, 35-летний мужчина: он помогал выгрузить товар, прося за помощь лишь кофе с десертом. Нетрудно было догадаться, что я ему нравилась. И мы как-то вечером перед закрытием выпили по чашке эспрессо, немного поговорив о жизни в попытке узнать друг друга лучше. Запланировали сходить в кино, но ничего хорошего из этой интрижки не вышло, и мы просто остались деловыми партнерами. Через полгода Арне женился и мог похвастаться неплохой семейной жизнью. Он часто рассказывал о своем счастье и старался долго не задерживаться, чтобы скорее вернуться домой к любимой жене. Правда и помогать мне он не перестал. Хороший, добрый человек. В моем кафе нельзя было отобедать пастой или сырным супом, но зарядиться бодростью и съесть сладкий десерт — всегда пожалуйста. Кофе у меня получался хорошо, однако готовить десерты я совсем не умела, поэтому наняла Мишель. Женщина 20 лет назад переехала в Норвегию из Парижа. Она очень часто рассказывала историю о своей несчастной любви и отобранном ребенке. Ей было 25, когда она безумно влюбилась в романтичного француза до мозга костей, который был младше ее на пять лет. У них был прекрасный год отношений, который принес им ребенка — мальчика Луи. Но потом француз заявил, что его чувства к ней исчезли и что ребенка он отдаст на воспитание своим родителям. У Мишель не было возможности в одиночестве воспитывать Луи, поэтому та согласилась и сразу же уехала в Норвегию. «Мне казалось, что, будучи молодой, я смогу забыть эту историю и прожить еще одну интересную жизнь…» — очень часто говорила Мишель, когда ей становилось грустно. Она была уже в возрасте, но тот ей был очень к лицу. А полнота и милые ямочки на щеках делали из нее «добрую тетушку Мишель». Была она правда добрая. Когда к нам забегала шумная компания местных детишек, Мишель угощала их сахарным печеньем и выслушивала интересные детские рассказы о разбитых коленках и недавно купленных велосипедах. Я надеялась, что «E V A» сделает ее счастливее. Но разве может что-то осчастливить женщину, сердце которой оставалось разбитым долгие 20 лет? Но какие они делала пироги, кремовые пирожные, конфеты и печенья. Все было нереально сочным, в меру сладким и всегда таяло во рту. Особенно я любила ее черничный пирог. Каждую субботу он появлялся в нашем меню, как блюдо выходного дня, собирая за столиками и рабочих, и домохозяек, и детей. «Ева, ты такая молодец. Чтобы мы без тебя делали?», — каждый раз меня хвалили и благодарили за лучик света, который я привезла из «холодной» России. Иногда я оглядывалась на свою прошлую жизнь, углубляясь в детство. Смотрела на маленького, недовольного и одинокого ребенка и понимала, что тогда я была тверже и равнодушнее. Были и цели, и мысли и работа над собой, но все это было иллюзией, не несущей в себе ничего существенного. Мне крупно повезло, когда я смогла найти в себе силы и желание двигаться вперед, оставив прошлое в прошлом. Я нашла свою цель. Свой смысл жизни. Не могу сказать, что «E V A» приносила мне огромные деньги. Эта кофейня играла иную роль. Здесь отдыхали, заряжались энергией, делились проблемами или забывали на время о них совсем. Я и сама обрела счастье в своей жизни. Не жалела о том, что уехала далеко от дома и закончила институт иностранных языков. Все сложилось так, как должно было сложиться. И вот я могла расслабиться и думать о дальнейшем развитии своей жизни. Я считала, что никогда нельзя зацикливаться на добившемся и нужно всегда продолжать идти вперед. У человека нет предела для совершенствования. Открыть еще одно кафе? Расширить это? Или получить образование юриста? Может поставить пианино в «E V A» и по вечерам вспомнить когда-то приобретенные навыки? Идей было море: можно было воплотить каждую из них и придумать еще десяток. Я была уверена в себе, любое дело горело в руках, стоило только захотеть.