Домик лесной ведьмы

В то время у меня было много работы в качестве переводчика. Я брала лишь немногое из общего количества, чтобы только не оставаться наедине со своей трагедией и иметь средства на существование. Наследство, оставленное мне от родителей, ушло на переезд в Норвегию, учебу, открытие кофейни, а оставшиеся деньги отправились в приют для животных. Поэтому оставаться без работы совсем я не могла. Издательству пришлось соврать, что у меня есть небольшие проблемы со здоровьем, которыми я сейчас занимаюсь. Однако известия о том, что я стала выпадать из привычного ритма работы в связи с состоянием здоровья, дошли до Марии. Она позвонила мне по видеозвонку с целью осведомиться о моем самочувствии. — Милая, мне сообщили, что некоторые мои работы отложены на неопределенный срок, потому что их переводчик заболел и нуждается в помощи врачей. — Ее голос обеспокоенно дрожал. — Мария, я просто дура — вот мой диагноз, — слезы сами хлынули из глаз. — Ты такая бледная, и эти синяки под глазами... Не тяни, что сказали врачи? — Нет, не беспокойся. Я совершенно здорова, — рукавом от халата я вытирала глаза. — Здоровые люди так не рыдают, дорогая, — женщина нервно закурила, — что ты от меня утаиваешь? — Ничего. Мне просто разбили сердце. — Почему-то этот диалог вызвал у меня смех, и я начала хохотать. — А теперь слушай меня внимательно, – женщина продолжала курить, - я давно звала тебя в гости, а ты все искала отговорки. Теперь это не прокатит. Сидишь дома сутками и слезы льешь? А потом истерически смехом заливаешься? — Я не могу приехать, ты знаешь. — Нет, не знаю. Адрес пришлю по е-майл. Мария действительно прислала адрес, не обманула, как этот предатель. «Вот мой е-майл, пиши». Урод! Люди, если что-то хотят, делают, а ты только и мог красивыми словами извергаться. Мэри, девушка с курсов бариста, подменяла меня в «E V A» уже длительный срок. Она любезно согласилась побыть за главную еще две недели, потому что давно хотела подтянуть свои навыки в качестве руководителя, к тому же находила романтичным познакомиться с кем-то в роли администратора-бариста-художника. Как я выяснила позже, Мэри раньше работала преподавателем в начальных классах. Крайне разносторонняя личность. Я собирала вещи и называла себя глупой девкой, мол, повелась на сладкие сказки и упорность Томаса. А ведь дальше кофейных посиделок и коротких прогулок мы не продвинулись. Смешно. Первая несчастная любовь в 23 года. А теперь посторонние люди брались за мое исцеление. Ехать мне нужно было в Подмосковье. И я выбрала не самый удобный, но самый романтичный способ поездки — на поезде. Нужно было добраться на самолете до Хельсинки, и оттуда за две ночи я бы прибыла в Москву. Билет был куплен на восемь вечера в вагон-купе. С собой я взяла всего один чемодан со сменной одеждой и пальто, а сама надела классические брюки с белоснежной блузкой, накинув сверху вязаный кардиган. В России климат гораздо холоднее, чем в Норвегии, а за окном стоял октябрь. Перенеся перелет, я заняла свое место в поезде. Ко мне за три остановки так никто и не подсел, поэтому я решила выпить таблетку снотворного, что по счастливой случайности оказалась у меня в сумке, и быстро уснула. Проспала я немного дольше, чем планировала. Но, когда проснулась, чувствовала себя легко и воодушевленно. Впереди чуть больше суток путешествия и трепетная встреча с удивительной женщиной, поэтому можно было расслабиться и выпить чашку кофе. Марии было всего 34 года. И выглядела она строго на свой возраст. На ее лице уже образовались пару слабых морщин, которые ничуть ее не портили. Блондинка, смуглая кожа, строгие костюмы, туфли-лодочки и пачка сигарет в сумке. Но это далеко не все, что о ней можно было сказать. Мария предпочитала легкий, натуральный макияж, зато ее ногти всегда были ухожены и накрашены. Золотое кольцо на безымянном пальце правой руки напоминало ей о погибшей и когда-то любимой женщине. В России такие браки были запрещены, но заключили они союз еще в Америке. 15 лет назад. Как только они были обручены, ее жена попала под машину. Три года комы и внезапная остановка сердца. Подробности их отношений и даже имя девушки мне были неизвестны. Но я точно знала, что Мария всегда любила и любит до сих пор свою жену. Мы часто вечерами разговаривали по видеозвонку. Она пила зеленый чай, курила и печатала очередную странную историю, а я переводила ее уже готовые работы, сверяя, это ли она хотела донести до читателей. Я горела желанием с ней встретиться и приглашала к себе, но женщина ссылалась на плохое финансовое положение, а на мои предложения оплатить все расходы, отвечала: «Лучше ты - ко мне». Я не могла с уверенностью сказать, что ее словам можно было верить, но и вытягивать из нее истинные причины я не хотела. Позже она мне откровенно призналась в том, что, когда ее девушка лежала в коме, Мария пристрастилась к сигаретам. Некоторое время это было неплохим способом бороться с переживаниями, а потом обратилось для нее вредной привычкой. Количество выкуренных сигарет за один раз постепенно росло, и пагубное пристрастие не смогло пройти бесследно. Год назад Марии поставили диагноз – рак легких. Именно это и послужило причиной возвращения на родину. Рудина решила написать несколько сочинений и свою биографию, такой, какой хотела ее видеть. Без затрагивания болезни и личной жизни. Сухо, но по делу. Лечилась она в хороших клиниках: не таких хороших, как в Америке, но и они обещали ей еще несколько лет жизни. Поэтому и нельзя было откладывать нашу встречу, ведь я могла просто не успеть. Укутавшись в свой кардиган, я представляла, как будет выглядеть наша первая встреча с писательницей. В мыслях всплыл образ Риты Львовны, что имела для меня большое значение в жизни, но и ее когда-то забрал недуг, лекарства от которого еще не изобрели. За окном один пейзаж сменялся другим. Меня приводили в восторг зеленые величественные горы, которые тянулись за поездом ни один километр. Из соседнего купе доносились чуть слышные разговоры, которые сливались с шумом колес, а по коридору иногда проходила проводница. Я достала блокнот и начала зарисовывать картину за окном. Художественные способности у меня были на твердую три. Но я и не собиралась их никому показывать. Просто хотелось, чтобы, кроме воспоминаний об этой поездке, остались еще и фотографии с зарисовками. Позже я созвонилась с Марией. Осведомилась о ее самочувствии, рассказала об условиях в своем купе и выразила восторг к нашей необъятной и великолепной природе. Я и не заметила, как быстро пролетело время. На улице собирались тучи, было пасмурно. Если присмотреться в глубину леса, казалось, что черные тени играют в прятки, а страшные монстры наблюдают за проезжающим мимо поездом. Минут тридцать на пути не встречалось поселений, деревень или городов, пока мой взгляд не приковал один домик. Мы промчались мимо него за считанные секунды, но я запомнила каждую деталь. Обычный деревенский дом с крытым двором, который стоял возле холма, уводящего в густой лес. Вокруг дома была черная ровная земля, а сам участок был огорожен низким деревянным забором без калитки. Казалось бы, чего удивительного? Фонарь. Возле крыльца висел фонарь, который излучал какой-то волшебный теплый свет. Распространялся он на небольшое расстояние, и из этого можно было сделать вывод, что он исходит от свечи. Увиденное напоминало картинки из волшебных сказок. Я не могла оторвать взгляд от этого дома, поэтому прижалась щекой к окну и наблюдала до тех пор, пока он совсем не скрылся из виду. Кто там живет? Вдали от людей и цивилизации… Тут же нет ни магазинов, ни больниц. Но фонарь горит, а значит у дома есть хозяин или хозяева: пожилая леди или мужчина, уставшие от назойливых детей и городской суеты, или молодая пара, у которой не сложилась карьера. Преступник, скрывающийся от кары закона. А может, ведьма или леший фонарным светом зазывает к себе любопытных гостей? Я стала быстро зарисовывать поразивший меня дом. Получилось не очень правдоподобно и коряво, но этого хватало, чтобы, посмотрев на рисунок, тот образ всплывал в моей памяти. Еще долго вспоминая проехавший домик, я вдруг поняла, что он очень похож на хижину, что изображена на шкатулке, подаренной мне Ритой Львовной. Будто тот, кто делал ту шкатулку, однажды проезжал это место и так же, как я, не смог оставить его без внимания. Из фантазий меня вырвала проводница, постучавшая в дверь. - Извините, если Вы хотите поужинать, советую Вам поторопиться. Вагон – ресторан будет закрыт через 40 минут. Я вдруг резко поняла, что в дорогу с собой ничего не брала, чтобы перекусить. Занятая размышлениями и потрясающими сознание пейзажами, я совсем забыла про еду. Теперь желудок жалобно заныл, напоминая о своем существовании. Поэтому, быстро собравшись, я вышла из купе и отправилась ужинать. Вагон-ресторан был выполнен в ярко-красном цвете, что очень сильно раздражало глаз, и я поймала себя на мысли, что мне не очень приятно здесь находиться. Было видно, что мебель старая и поношенная. На некоторых местах красовались затертые пятна от сока или жира. На столах стояли белые с золотой обоймой чайные сервизы. Людей было немного, и я заняла одно из множества свободных мест. Меню оказалось разнообразным, но я заказала всего лишь чашку кофе и пасту. Официант настойчиво навязывал мне игристое розовое шампанское, которое подошло бы под мой кремовый костюм. Но я не хотела туманить свой рассудок дешевым пойлом. Утолив голод, я оплатила счет и вернулась в купе. Спать не хотелось, и я просто сидела и смотрела на свое отражение в окне. В открытую форточку просачивался свежий ночной воздух и шум стучащих о рельсы колес.