Прожигай

      Наконец вечерняя густая тьма упала на город, обволакивая каждую улочку в свои темные объятия, обходя меж фонарями. Ночной город, звезды светят не так ярко, как мерцающие огоньки фар на дорогах или же не витрины ночных заведений, круглосуточных магазинов, освещая малые места на карте.       Наконец под поздним покровом нам можно побыть одному, расслабившись в такие редкие моменты, когда голова наконец пустая. Наконец нет английского, нет музыкалки, нет уроков, есть мать, увидев которую, жди новых поучительных разговоров о жизни, а, вернее, о ее планах на твою жизнь, поэтому высовываться куда-то дальше своей комнаты после десяти, Эльдар желания не имел вообще, за исключением ужина, каких-то сторонних разговоров. Выходить и видеть кого-то, чтобы нарушать свою временно мимолетную гармонию, было бы очень глупо, и Джарахов сидел лишь в комнате, вернее лежал на кровати с наушниками в ушах и смотрел на потолок.       Разве пусто в твоей голове? Вовсе нет, лежишь и думаешь про Поперечного. Да, вот так открыто, лежишь, думаешь, признаешься самому себе, что думаешь о конкретном человеке, признаёшься себе в постыдных чувствах неприязни (но мама говорит…). То, что сегодня произошло было самым ужасным, что происходило с Эльдаром, то, что произошло — было отвратительно, стыдно, хотелось забыть то, как он при других танцевал с парнем! Хотелось, чтобы этого момента, как воспоминания, не было вовсе. Настолько неловко, стыдно ему не было давно, ровно с того момента, как его впервые пригласили играть в бутылочку.       Все было неловко, все было неправильно. Смотреть ему в глаза — было неловко, держаться за его плечи — было неловко, понимать, кто он — было неловко. Никак он не хотел видеть его, никак это не было нужно ему, но дикий интерес раздирал изнутри. Он хоть был и мразью последней, но все-таки, черт, талантливой. Так красиво всем ссать в уши, так ловко завоевывает чужое доверие, да, у него, безусловно, талант. Талант, который разбивается о реальное положение вещей, что он тупо всех наебывает. Так противно, пытается строить из себя ай-какого-классного-трушного парня, который всем нравится, все делает правильно, ничего плохого не хочет, да только всем пиздит об этом так правдоподобно, что сам верит в свои же байки.       Ха, это так жалко — возвести свой культ и так фанатично верить в придуманное. Напоминает сказку о том, как некто прохавал фишку о том, что людей под власть запугать можно бородатым дядькой с неба. Проверить никто не сможет, жалко же, что родственник твой после смерти просто исчезает, хочется же верить, что он где-то в загробном мире, живет же дальше. Да только так запизделись, что после бушующего народа, кой понял, что их наебали, и никакого Бога нет, что сами к этому своему Богу побежали молиться.       А его все равно молнией ебнуло, и непонятно, то ли погода плохая, то ли действительно Бог.       Вот почему-то и Джарахову кажется, что Даню скоро молния ебнет, так если не убьет, то мозги точно на место вправит, а находиться с ним рядом в этот момент себе дороже и опаснее. Будто холодной воды глотнул в самый морозный день, так, что каждая клеточка с организме прочувствовала эту ледяную неприятную дрожь от жидкости. Вот так не страшно, но опасно.       Он слышит характерные звуки уведомления о сообщении, берет телефон и видит на неразблокированном экране сообщение. Сообщение от Дани Поперечного «Классно танцуешь :)». «Че?" — все, что надоумился напечатать Эл, не понимая какого фига происходит.       Попытки наладить общение? Желание вновь пойти против воли Эльдара и пытаться подружиться? Неужели он настолько глуп, что игнорирует его слова о том, что они не будут дружить ни при каких обстоятельствах. Это попросту невозможно, Эльдару тяжело с кем-либо дружить по причине отсутствия как такового времени и разрешения родителей на дружбу с многими людьми. То, что Алишер вышел такой необычный по своей натуре и так красиво держал маску правильного при своей бунтарской натуре, было если не крупным везением, то точно чудом. «На танцы ходил?))" — присылает рыжий, и это сбивает Эльдара с толку. Либо он снова стебется и хочет подколоть его, либо действительно интересуется. «Эм, вообще-то, ходил" — отправляет Джарахов и не понимает смысла этого разговора вообще. Зачем он написал ему? Зачем Эльдар ответил? Можно же было проигнорировать его. «Я заметил» «Тебе понравилось?))»       Боже, так тупо еще никто не писал ему. Это точно какой-то очередной тупой подкол. Пару секунд их общения, а у Джарахова уже раздражение, он сдается и отвечает: «Отвали»       Выключая телефон, снова лежит и смотрит в потолок, чувствуя, как он вибрирует на груди, когда Поперечный присылает ответы.       Он не намерен с ним разговаривать, убежать не выходит, убить тоже — значит можно проигнорировать. Нет Дани — нет проблем.       Нет проблем…       Нет… Проблем…       Да, черт, как же он задолбал! В ушах лишь звон от вечных уведомлений и вибрирующего телефона. Черт, вот почему Поперечный может игнорировать слова Эльдара, а Джарахов не может так просто забить на него? Вернее, может, просто противится желанию выключить уведомления, надеясь, что тот прекратит и перестанет тешить эго Эльдара.       На экране сообщение «Молчишь…», боже, да тебе бы Егору Криду песни сочинять — будет идеально, вас также любят мелкие девочки лет 11 и разговариваете вы одинаково. «Это уже похоже на харассмент, прекрати писать мне" — кратко и ёмко говорит Эльдар, ожидая ответа от собеседника, лишь бы уже покончить с этим.       Как и днем, так и сейчас, ему кажется, что если он продолжит стоять в сторонке, когда дело касается его непосредственно, то, как всегда, может оказаться в положении, неугодном себе. Как же легко понять, что жизнь — это твоя дорога, как сложно люди понимают то, что все в твоих руках. Тяжело представить, что тобой руководят не обстоятельства, а именно твои поступки. Все, что пожелаешь — только иди к этому. Мы боимся взять все в свои руки, опасаясь сделать хуже, опасаясь, что не справимся, вечными предубеждениями пугая себя и отказывая себе в жизни.       Эльдар наконец понял то, что он не может руководить своей жизнью полноценно, но он чертовски сильно хочет и может повлиять на многие вещи в своей жизни только если сам захочет этого.       Сейчас он хочет, чтобы от него отстал Поперечный, он хочет больше не знать его, не видеть и не слышать никогда. Просто не пересекаться более. «Окей:/" — отвечает рыжий и действительно больше не пишет.       Неужели на него подействовало? Мало верится, но он более не докучает. Даже немного приятно на душе, что не пришлось долго уговаривать или еще чего, он так быстро отстал. Так удивительно и так мало логики в его поступках. Сперва так открыто стебет его, потом резко меняется и хочет дружить. Тупо, но гениально, интерес же ему удалось завоевать. Именно этого он хотел? Если да, то Эльдар уже проиграл, однако он знает, что никогда не признается в этом.

***

      Молча рука проходится по загривку, и Клёпа сразу же тянется головой навстречу ласке. Алишер проводит рукой от затылка кошки к шее, которую она, на редкость доверительно, открыла, вновь поднимая голову. — Я вообще не понимаю, что происходит, — говорит Моргенштерн, смотря на мелкую кошку на коленях, гладит ее по голове, почесывая ушки, слыша в ответ благодарное мурчание животного, — Вот ты чета понимаешь?       Смотрит на ее морду, будто разговаривая, ожидая ответа, но кошка лишь молчит с закрытыми глазами, грея ляхи Моргенштерна. — Да все ты понимаешь, — делает вывод, — просто говорить не хочешь, -смешок.       Совсем обезумел, разговаривает с кошкой, которая уже привыкла к своему ненормальному хозяину, но, честное слово, умела бы говорить — давно бы уже крикнула ему, что он ненормальный. Но она просто кошка.       Чего так сильно переживать из-за какого-то гопника? Они виделись всего-то два раза, это было так недолго, правда, нос по-прежнему болит, но уже не так неприятно, да и не обидно, в общем-то. Сам заслужил.       Непонятно и интересно было только одно — почему он его не боится? Все так дрожат перед ним, словно осиновый лист, не могут и слова выдавить из себя, аки мыши в нору желают поскорее спрятаться и убежать от него. Кашин-то уже привык, знает, никто ему не будет перечить.       Вот только Алишер, будучи дважды прижатым к стене, поднятым за ворот, ни капли не боялся, только лишь с легкой улыбочкой своим спокойным голосом говорит «Расслабься». Будто они давние друзья, будто это нормально для них, да настолько непосредственно, словно Даня не морду ему бить собрался, а просто на жизнь пожаловаться. Это было так необычно, зная, что в любой момент, он может получить по ебалу, говорит те вещи, которые рыжий абсолютно не ожидал услышать, за которые он бы мог получить. Он не боялся? О, ну, была небольшая тревога, был адреналин в крови, мол, как далеко ты сможешь зайти в этой игре? Сможешь ли остановиться прямо на пике? Или же все-таки пережмешь и тебе снова съездят по лицу? О, да, было страшно лишь в первый раз, первые мгновения. Нет, конечно, он боялся, как и любой человек, как и любое животное при опасности, это инстинкт, его нельзя подавить, куда-то деть или устранить. Но его можно укротить, с ним можно жить, не переставая бояться, делать. Страх затмевал чувство интереса, азарт и желание показать этому Дане, что он вовсе не его ночной кошмар, как он мог подумать.       Да, безусловно, это было дико интересно. Или просто дико.       Он не чувствовал, что Данила опасен для него или вообще для кого-то. Он не настолько безрассудный парень, несмотря на всю распущенность жизни, он держался серьезным. Удивительно.       То ли дедукция заиграла в голове, то ли искренний неподдельный интерес, но Алишеру казалось, что то, что произошло на балконе, было огромной ошибкой этого парня. Ошибкой, что он не сдержался, иначе бы никто не говорил об этом так сильно, а сам бы он не подлавливал его в подворотне. Возможно, все постепенно в его жизни шло к тому вечеру, все постепенно накапливалось, чтобы в один момент не сдержаться на ком-то. О, как же ему, дураку, повезло, что этот ебаный миг наступил именно тогда, что Алишер не стал, аки истеричный ребенок бегать по всем службам с криками «засудить его!». По-хорошему, его и поблагодарить бы нужно было за молчание, но кто он такой, чтобы его благодарить?       Все же он прожег парню худи, хотелось вернуть испорченное, но тот наотрез отказался. То ли из гордости, то ли из вредности, — плевать, Моргенштерн вернет ему эту несчастную кофту и заставит носить. Как бы тот не отпирался и не угрожал ему. Алишеру плевать на угрозы, он не боится больше.       Любопытно, смогут ли они так же пересечься однажды? Вдруг, выпадет жребий так, что им посчастливится снова пить в одной компании. Он бы непременно не упустил возможности получить шанс подружиться с ним. Он был так нелеп и по детски мил при своем образе «крутого парня», что Алишеру так и хотелось общаться с ним, как с 7-летним. Уверен, он бы ничего не получил за пару шуток в стиле «pretty-boy». О, да, он действительно видел этого рыжего именно таким, именно это и зажигало в нем сильный интерес к общению с ним, как он будет себя вести?       Много вопросов, но так мало ответов, которые Алишер, конечно же, получит в скором времени, ибо этот старшеклассник не просто пробудил в нем интерес, он заставляет его хотеть делать странные вещи, хочет понять его, маячить постоянно рядом и твердолобо (а по-другому с Кашиным не будет) стоять на своем, зная, что рыжий не посмеет его ударить снова. Ох, это уж точно, он не даст даже самому себе притронуться к кому-то младше себя, а тем более первым.       Его поток мыслей прервал звук уведомления о сообщении. Алишер лениво потянулся к телефону, и, разблокировав его, увидел, что сообщение было от Эльдара. Кажется, ему опять не сидится дома, что было вполне в его стиле — жажда свободы и желание оторваться были в нем практически всегда. Ну, да, их родители вместе уехали на какое-то именитое светское мероприятие с очень важными и почитаемыми в их кругах людьми. А-ля культура, воспитание, кто больше покажет манеры, кто более настоящая леди. Порой от этой атмосферы в доме Джараховых невольно казалось, что он не в своем сером городке, а находится в Джонсборо, на плантации Тэры из «Унесенные ветром», потому что его мать часто напоминала ему Эллин О’Хару. Даже в ее мотивации выйти за его отца «чтобы избежать разочарования в любви» они были очень схожи.       Она так же не любила своих детей. Заботила, но никогда не испытывала того чувства, что должна испытывать любая мать, которая имеет или ждет ребенка.       Алишер догадывался, что парень вновь позовет его на какую-нибудь тусу, он же обещал. Хотя после предыдущего, уже в это слабо верилось. «прив, у моего кореша вписон намечается» «мы с Эсмирой за тобой зайдем»       Неожиданно. Алишер понимал, что отвертеться от такого не получится, ибо это Эльдар и он никогда не слышал в таком случае «нет», да и не сильно хотел. Только думал об этом и тут ему повезло. Парень уже с утра был нормально одет, так как в его гардеробе нет такой одежды, которая бы делилась на «дома» и «в люди».       Минут через 20 по всей квартире раздается раздражающая трель звонка в дверь. Алишер быстро вскакивает с места, аккуратно перекладывая кошку со своих колен на мягкий диван. Подойдя к двери, Моргенштерн открывает ее, на пороге Эльдар в его обычном виде, Эсмира же выглядела прекрасно в этом голубом комбинезоне, что делал ее фигуру похожей на песочные часы. — Привет, Эл, здравствуй, Эсмира, — парень как настоящий джентльмен взял ее руку и поцеловал, мама ведь учила, он приветливо улыбнулся ей, вгоняя девушку в краску. Он отошел в сторону, дабы пригласить гостей к себе, как требовал того этикет и его необычное воспитание. Они не спешили заходить, и тогда Алишер вопросительно посмотрел на них. — Ты, как я вижу, готов, — Эл кратко окинул его взглядом, — пошли?       Парень посмотрел на свою сестру и друга. Алишер кинул быстрое «секунду» и ушел в сторону кухни, дабы оставить своей любимице поесть. Он вернулся и, быстро обувшись и схватив телефон, вышел из квартиры, запирая ту на ключ.

***

      Когда они пришли домой к этому самому корешу, то там уже во всю веселился народ. Ничего необычного, просто люди, разбросанные по всей квартире. Пару парней были вместе с хозяином квартиры у компа и колонок, несколько девушек у стола с напитками, небольшая компашка на открытом балконе. Среди них Алишер различил Даню. О, да, опять вы пересеклись, и опять из-за Эльдара. Он прямо ваш недокупидон, не так ли?       Кашина было просто вычислить — он был высокий, словно шкаф, стоял будто отрешенный и иногда поглядывая на остальных, но не отвлекаясь от разговора с Тушенцовым и стакана.       Эсмира отошла к девушкам, чтобы познакомиться, те тепло приняли ее и через пару минут уже щебетали в сторонке. Эльдар же, подойдя к хозяину квартиры, пожал тому руку и они заговорились. В этот раз Моргенштерн решил много не пить, чтобы не попасть в такую же ситуацию, как в прошлый раз. Да и не самые приятные ощущения после легкой расслабленности, потом веселья от алкоголя на утро, когда раскалывается бошка и хочется умереть молодым.       Весь вечер Алишер таки хотел подойти к Дане, но почему-то не мог этого сделать столь открыто. То ли из-за того, что он постоянно находится в компании других людей, коих вырывать и беспокоить не очень хотелось (все-таки из другой школы, да и пьяные, а у них вечные терки, а тем более после того случая с самим башкиром. О нём, кажется, уже знают все, ибо не спроста же они постоянно так наблюдают и косятся на Алишера).       Спустя пару минут в зал быстро залетает хозяин хаты и выключил музыку. — Блять, ребята, туса кончена, мать звонила, сказала, что через полчаса такси подвезет сюда мою бабку, быстро все собираемся и выходим, — под чужие возгласы и пьяные протесты были комментарии и от более трезвых, но кто-то уже собирался, — Да-да, быстрее, выходим.       Девушки практически сразу вышли из дома и в более менее трезвом состоянии направились к одной из них. Эсмиру Эльдар, конечно же, захватил домой, он за нее головой отвечает и перед родителями, и перед самим собой. Некоторые парни без шумихи не ушли, прихватив с собой еще недопитый алкоголь и некоторых девиц.       Остался только многострадальный Кашин, почти такой же убитый в стельку Тушенцов, кой пытался взбодрить сидящего на полу друга, и сам чуть не упал, когда пытался поднять за руку столь тяжелую тушу, как Даня. А парень он был хилый и не смог бы даже во сне поднять Кашина. Казалось, за время их дружбы он бы мог уже многому научиться и ко многому привыкнуть, но с Даней было сложно. Никак ему не поможешь, единственное, что он мог делать — тащить его домой или просто не давать пропасть в непонятных дебрях.       Руслан был самым обычным учеником из Даниной школы и по совместительству его лучшим другом, который знал про него все, знал все его тайны, печали и радости, поэтому ему так хотелось сейчас поддержать друга. Тушенцов был хорошист, любил читать книги и, несмотря на свои увлечения рейвами, искал в жизни смысл и способ не быть «никем». Внутренние идеологии были у него таковы, что принципы не позволяли ему полностью праздно проводить время, от того он помогал и таким заблудшим душам, как у Кашина, и просто старался быть хорошим человеком.       Эльдар же вместе с Эсмирой вышли следом за Алишером, пока тот уже докуривал сигарету в их ожидании. — Блять, Моргенштерн, помоги поднять Даню, Руслан вообще нихуя не может, тоже в слюни, блять, — хозяин вывел Тушенцова и вызвал ему такси.        Алишер до последнего надеялся, что он сегодня будет хоть как-то взаимодействовать с Даней, но, вот и судьба сегодня на его стороне. Ебаный Руслан, чего ж ты не качаешься, блять… Хотя, спасибо.       Моргенштерн зашел в зал и увидел, как Даня лежит полу в дверях, ведущих на балкон. Очень жалкое зрелище, особенно при его-то статусе «опасного гопника», но, видимо, башкир будет одним из немногих, кто видел даже такие его стороны. Алишер подошел к Дане и, опустившись, поднял сначала туловище парня, после закинув его руку себе на плечо. В отличии от Руслана, Алишер имел мышцы и поднять Даню для него было относительно несложно. Да, Даня был тяжелым, как лось или даже больше, но это было терпимо. Он положил свою руку на талию Дани, придерживая, дабы тот не упал. — Мелочь, сука, отпусти меня, блять, — еле выговорив, Даня противился, но был настолько пьян, что не смог даже хоть как-то отпихнуть от себя парня. — Да заткнись нахуй, — Алишер вздохнул, но все-таки встал на ноги и поднял Даню.       Тот кое-как стоял на ногах, но все же очень плохо. Но все же Кашин пытался идти сам, то ли опять-таки решая показать какой он самостоятельный мальчик, то ли из жалости к пиздюку.       Когда парни еле-как вышли из хаты, перед домом их уже ожидало такси, которое заранее предусмотрительно вызвал Эльдар. Алишер осторожно запихнул тушу Дани в машину, сажая его к окну. Спереди сел Эльдар, дабы указывать куда ехать, Алишер сел сзади посередине, а Эсмира рядом с ним. Они еще не договаривались куда поедут, нет, ясно, что по домам, но вряд ли кто-то из них знает, где живет Кашин.       Конечно же Эсмира хотела бы сесть рядом с Кашиным и может чуть привести его в чувства или даже воспользоваться ситуацией пьяного Дани, но, видимо, не она одна была заинтересована пьяным гопником на заднем сидении. Да и Джарахов был бы вряд ли рад этой идее, поэтому и не пустили ее к нему.       Когда машина тронулась, Даня сильно ударился о стекло и, кратко шикнув, искривил лицо. Он переместил голову на плечо с другой стороны от себя, оно-то было мягче и теплее, нежели холодное и жесткое стекло. Он поудобней устроился на плече Алишера, и, похоже, подумал, что это его подушка и приобнял его за талию, что не столько разозлило парня, сколько привело его в негодование и несколько смутило. Пусть он и пьян, но какого, извините меня, хуя он себе позволяет? — Я, блять, конечно, все понимаю, ты бухой, — начинает башкир, надеясь, что тот его слышит, — но не распускай, пожалуйста, руки, — говорит учтиво и вежливо, но, как и ожидалось, на пьяного человека это мало повлияло, — Сука, — Алишер устало вздохнул, сдаваясь судьбе.       Эльдар поднял взгляд и увидел в зеркале заднего вида, как Алишер пытается неловко высвободиться из его цепких лап, но потом оставил эту затею и просто посмотрел на спящее тело. Сперва безразлично, устало, но потом по новому. В его глазах был интерес? Ахах. Парень усмехнулся этому, но, дабы этого не увидел его друг, башкир отвернулся обратно к окну, видя, как они подъезжают к своему дому.       Машина плавно остановилась в темном дворе, извещая пассажиров о прибытии на место. Сколько сейчас времени? Три часа, четыре? На улице невероятно холодно и свежо, при этом уже видны проблески света на горизонте.       Даня что-то невнятно простонал, трясь о кофту Алишера носом. Первым из машины вышел Эльдар, быстро расплатившись с водителем. Он открыл дверь Эсмире, и девушка вышла, забирая свой мини-рюкзак. За ней следом из машины вылез Алишер, кое-как отцепив от себя рыжего, на секунду останавливаясь у Эла, он вздыхает и смотрит немного печально в пол, а потом на его лицо. — С ним что делать? — спрашивает, кивая в сторону машины. — К себе его забери, — внезапно предлагает Эльдар, — Утром и поговорите и помиритесь. Надеюсь, —Добавляет Эл, — Я не знаю, где он живет. — Бля… — почему-то с улыбкой Алишер отводит взгляд, но думает, что это единственный вариант. Не бросать же его на улице, верно? — Ладно, спасибо за приглашение. Я пошел. Спокойной вам ночи, — Моргенштерн чуть развернулся и сел обратно в такси. До его дома недалеко, но Даню он не дотащит. — Вам тоже спокойной, — крикнула девушка вслед, но, кажется, никто из парней ничего не услышал, а Даня так тем более.

***

      Спустя несколько минут Алишер еле-как дотащил Даню до подъезда. На улице все равно очень морозно, и у Моргенштерна руки на холоде замерзли. Он еле-как открыл дверь, остался лифт, входная дверь, и он будет дома. Не один, конечно, но дома. Когда парни подошли к лифту, Моргенштерн нажал на кнопку вызова лифта, и тот открылся, впуская в свое прохладное пространство обоих парней. — Какой же ты все-таки лось тяжелый, сука, — прохрипел башкир, удобнее ухватывая чуть соскользнувшего парня. На это Даня лишь что-то пробурчал и Алишер почувствовал горячее дыхание на своей шее.       Он лишь неловко пытался посмотреть на рыжего укоризненно, а получилось как всегда. Даня слишком пафосно и высоко выглядит даже сейчас. Как ему это удается?       Спустя пару минут, они оказались в коридоре квартиры Алишера. Парень сажает его на своеобразную тумбо-скамейку, где обычно разуваются приходящие люди и обуваются уходящие. Он уселся рядом, тяжело вздохнув. О, как он устал, черт, нести эту тушу от самого первого этажа.       За время их пути на прохладном воздухе, Даня чуть протрезвел и уже сам мог спокойно, но все так же неаккуратно разуться. Конечно же, кеды полетели в разные стороны, и Кашин просто сел, тупя в одну точку, но, казалось, вот-вот и он уснет прям тут. Но брюнет подхватил его за плечи, смотря прямо тому в лицо. Странный он, вроде и ничего не произошло, но вид у него крайне измученный. — Э-э, нет, ты меня потом еще отпиздишь, если уснешь тут, — Алишер старался говорить и не дать ему упасть прямо тут, а сам думал, куда бы его можно было пристроить. — Хорошо, ляжешь на моей кровати, — парень устало вздохнул, привстал, помог встать Дане и повел его в свою комнату.       И вправду уже комната налилась предрассветной синевой и стала менее темной. Уже утро, а они так и не ложились. Алишер посадил Даню на кровать, а сам пошел за одеялом и подушками.       Когда парень вернулся, Даня уже спал. Ноги были на полу, туловище — на кровати. От парня слышно еле звучное и даже немного милое сопение. Он кинул на кровать подушки, поднял его полностью на кровать. Он бы с удовольствием остался смотреть на спящего сопящего Кашина в ночи, как тот странный тролль из мультика, но сам уже валился спать. Ему показалось, что парню будет очень жарко спать в его одеянии, поэтому он расстегнул его ветровку, решив оставить футболку. Алишер укрыл парня одеялом, закрывая окна в комнате. Сегодня пусть и жарко, но заболеть от малейшего сквозняка никто бы не хотел. Сам Моргенштерн пошел спать в комнату родителей, хоть ему было и нельзя. По сути, ему-то и на вечеринках быть нельзя.

***

      Алишер не спал, ибо не мог заснуть. Даже под утро и при алкоголе, он лежал и не мог уснуть от странных мыслей и ощущений, а также орущей собаки за окном, которая лаяла так громко, что не давала уснуть. Сложно было понять почему его так тянет к Кашину и почему он сейчас улыбается. Даня за стенкой лежит, не в самом красивом и защищенном виде. Наверное, именно эти мысли и радовали башкира? Он не мог оставить его одного, даже зная, что все его близкие друзья съебались куда ни попадя, а только Моргенштерн остался и помог. Возможно, это действительно положительно скажется на их отношениях, и рыжий хоть что-то поймет, почувствует, хер его пойми вообще.       Только покурив одну сигарету с видом на восходящее солнце, он смог уйти спать, когда эта собака успокоилась, и под сладкие мысли о том, как Кашин будет благодарить его утром, он все-таки смог провалиться в царство Морфея.

***

      И, как всегда бывает после пьянок, сна не видел ни один из парней, но они сегодня и не нужны были. Алишер разлепил глаза, попытался встать, и тут его голова неприятно заныла, отзываясь тупой болью в висках. Парень потер их с нажимом, но это ничего не дало. Впрочем, ожидаемо, хотя он и старался много вчера не пить. Алишер встал и выглянул в окно, сегодня, на удивление парня, погода была ужасной, что не могло не радовать, особенно зная, что в соседней комнате сейчас лежит спасенный Кашин. Ох, у парня воображение разыгралось.       Алишер прошел на кухню и включил электрический чайник. Он помнил почти весь вчерашний вечер, ибо пил не так много, как его друзья или тот же самый Даня. Кстати о Дане.       Парень лениво раскрыл глаза, голова болела нещадно, хотя он уже давно привык. Он почувствовал приятно-прохладное дуновение сквозняка с балкона, откуда шли и звуки уже проснувшегося города. Непонятно сколько времени, да и не хотелось знать. На прикроватной тумбе стоял граненый стакан с чистой водой, а рядом лежала среднего размера белая таблетка. Алишер оставил это, когда собирался ложиться спать. Сколько бы гадости Даня не сделал ему, сколько бы не плевался ядом, тот всегда будет относиться к нему с душой. Как и ко всем, в общем. Даня поднялся с кровати, держась одной рукой за голову. Быстро схватив таблетку и стакан с водой, Даня запил ее и лег обратно. Так он пролежал минуты три, пока не вспомнил, что квартира-то не его. Резко открыв глаза, парень оглядел пространство. На комоде стояли рамки с фотографиями. Он приподнялся, думал встать, и с трудом, но вышло. На фотографии был изображен маленький Алишер, кой сидел у мамы на коленях и по-детски тянул губы в прекрасной невинной улыбке. Выглядело смешно, но взгляд недоуменного Кашина сменился улыбкой, а после непонятным осознанием, что он у пиздюка дома.       Переведя взгляд на следующую фотографию, у Дани чуть мозг заболел. На этой фотографии был изображен Алишер в юношеском возрасте с гипсом на ноге. Он сидел в инвалидном кресле, держа в руках скейтборд. На лице сияла все та же прекрасная улыбка, будто он не ногу сломал, а олимпиаду выиграл. Алишер непобедимый духом, это факт. И это тоже удивило Даню, хотя тот удивляться отучился еще в детстве. На следующей фотографии, Алишер был в строгой белой рубашке и таких же темно-синих брюках вместе со своим лучшим другом — Эльдаром Джараховым. Рядом были же и родители. По обстановке было видно, что это первое сентября. У обоих на лицах искренние улыбки до ушей.       Непонятно почему, но легкое умиление подобными воспоминаниями чужой жизни навело на Кашина тоску и новое желание напиться. Он всюду счастлив. Он всюду жив и с ним его родители. То ли зависть, то ли сожаление, Кашин отучился идти на поводу у этих чувств, но сейчас они в нем преобладали. Сжав всю обиду на мать в кулак, Даня запихнул ее поглубже и стал ровно.       Положив фотографию обратно на комод, Даня осторожно вышел из комнаты. Коридор был невероятно красив, хоть и Даня не был ценителем дорогого интерьера, от этого вида ему уже было не по себе. Парень медленно прошел на кухню и увидел широкую спину башкира, стоящего перед окном и пьющего свежесваренный кофе. На нем была длинная растянутая розовая кофта и черные легинсы, подчеркивающие подтянутые икры и массивные бедра. Алишер не сразу заметил присутствие Дани, пока тот не прошелся ножкой стула по плитке кухни. От этого скрипа брюнет чуть встрепенулся, поворачиваясь к нему. Он не закрыл окно, откуда шел все такой же прохладный воздух. На вид Даня был чуть уставший и мило растрепанный. Они смотрели друг на друга пару минут, после чего Алишер мило улыбнулся и сказал: — Доброе утро, как спалось? — в ответ Даня лишь прищурился, смотря на него таким взглядом, мол, серьезно? Но ответа все равно не последовало. — Ладно, — вздох и Алишер отворачивается заново, — Кофе будешь? — спрашивает, по-прежнему дружелюбно улыбаясь, и смотрит на рыжего очень просто, без всякой обиды или наоборот. — А… — Кашин немного растерян. Находится в чужом доме у человека, которого недавно отпиздил, а он так любезничает с ним. То ли его недоверчивая натура ищет подвоха и он не может просто спокойно себя чувствовать, то ли он еще не сориентировался в этом месте, не понял все до конца. Хотя, кажется, напряжение уже давно повседневное ощущение Кашина. — Значит, будешь, — делает вывод Моргенштерн и с легким прищуром и улыбкой, заваривает парню кофе.       Рыжий садится на стул возле стола и смотрит в профиль Алишера. Удивительный пиздюк. Он постоянно улыбается, светится счастьем и так просто относится ко всему. Очень непосредственно он забивает на игнор Кашина, хотя рыжий ясно дает понять, что не в лучшем настрое, знает же, что многим так общаться не нравится, но в большинстве случаев, как, к примеру, сейчас, ему плевать на это. Но сейчас башкир будто не замечает этого. Удивительная черта этого человека — твердо стоять независимо от обстоятельств. Возможно, за это его можно уважать.       Почему он так добр к нему? — Я сейчас, — башкир ставит чашку перед рыжим и выходит с кухни.       То ли Даня все еще в полукоматозном состоянии после вчерашнего, то ли у него когнитивный диссонанс в данный момент и он просто смотрит в кружку, не понимая нихуя по-прежнему.       Почему он тут? Из всех самых возможных и невозможных вариантов места, где проснуться, Даня мог ожидать чего угодно, даже квартиры Неред, но точно не тут. Это было очень странно. Никто из его друзей не додумался помочь ему добраться домой или они знают, где он? Пиздюк сам решил забрать его? Если да, то это крайне хуево. Рыжий ничего не помнит со вчерашнего вечера и ночи.       Сколько сейчас времени? Ясно, что уже далеко не утро, если даже не вечер. Что нужно пиздюку? Если он это специально, то что он задумал?       В голове проносится сразу куча мыслей о том, почему он тут, и почему Алишер так подозрительно улыбается, безумные предположения о том, куда он мог уйти и куча разных догадок о том, что вообще происходит. Кажется, у Дани паранойя, даже глаз задергался.       Почему он просто не может принять те элементарные вещи, что кто-то может безвозмездно помочь? Конечно, он не привык к этому и всегда хотел научиться полагаться лишь на себя. Собственно, у него это и вышло, но сейчас это перетекало в непонятную паранойю, гордость и полную недоверчивость абсолютно ко всем. Живет, подозревая всех во всем, порой даже сам охуевает от собственных предположений. Без лишних убеждений, он искренне пытается доверять кому-то и стараться быть более открытым к людям. Он пытался снова начать жить, отложить всю грусть и загоны, не останавливать всю жизнь на одном моменте. Но выходит пока не очень.       Моргенштерн, как только вернулся, заметил сразу, что Даня даже не притронулся к кофе. Сидит и выглядит, как лиса-наркоман. Жалкое зрелище, помятый весь, как бедная папина бэха у дерева. — На, — говорит Моргенштерн и протягивает парню непонятную вещь в пакете.       Какой-то странный нежно-персиковый цвет настораживает рыжего, он щурится и смотрит на него. — Че? — поднимает взгляд на башкира, вскидывая бровь. — Ниче, — отвечает башкир, — Кофту возвращаю. Свою правда, но тебе понравится. — Не надо, — резко отрезает Кашин и отпихивает от себя сей щедрый дар, — Ты еще тогда за нее расплатился. — Вот так, значит, — лицо башкира меняется, он вздыхает, слегка цокнув, он поставил к себе стул и сел напротив Дани лицом к спинке, — Почему ты тогда тут? — В смысле? — потирая рукой глаз, Даня чувствует, как что-то трется о его ногу, опуская взгляд, видит мелкого котенка. Долго на нем не останавливается и смотрит вновь на Моргенштерна. — Твои друзья просто съебались, оставив тебя, — резко начинает брюнет, — Оставив, как ненужный хлам. Зато за спину твою прятаться, это да, это они первые.       Непонятно, зачем он говорит это? — Не, я не ждал благодарности, не за этим помогал тебе. Но тебе бы стоило пересмотреть свое отношение к людям и выбору друзей. У тебя они, к сожалению, ни о чем, — вскидывает бровь и смотрит на Кашина взглядом полным уверенности.       Он говорил это прямо в лицо, столь резко, откровенно и не боясь. Но тут-то они и схожи, что Дане было плевать на то, обидится Алишер или нет, что Алишеру сейчас плевать на «нежные» чувства. Хотя у рыжего уже кулаки сжались. Но он был прав и спорить с этим — пустой номер, Кашин хоть и агрессивный, но все же не глупый, он все понимает. У Дани действительно было мало настоящих друзей, он давно понял это, но поделать с этим ничего не мог. — Выходит, я для тебя за вчера и сегодня сделал больше, чем твои друзья. Поэтому отказываешься? — звучало странно, но логично, поэтому Даня поверил.       Он укоризненно, с легким раздражением посмотрел на брюнета, но по-прежнему молча. Немного вздохнув, забрал у него кофту, посмотрев на нее в руках, он положил ее на колени и что-то очень тихо сказал хриплым голосом. Вроде бы «спасибо». Отвел взгляд к окну и взял в руки чашку кофе, сразу же преподнося к губам.       Он все это время молчит и странно поглядывает на Алишера. Слишком недоверчив? Закрыт? Или просто не может и слова выговорить? Плевать, Моргенштерну это не мешало, хоть и было немного странно. Все равно, он добился своего, добьется и слов от Дани.       Это была бы безусловная победа. — Тушенцов хороший пацан, не был бы как и ты в слюни, мог бы и довести до дома, — внезапно говорит башкир, — Он попросил меня забрать тебя. — И ты так легко согласился? — наконец-то подал голос рыжий, прожигая взглядом оппонента. — Сначала да, но потом пожалел, — отвечает башкир, и Данил немного не понимает, — Ты, блин, огромный, как олень, я тебя еле дотащил. Еще и обниматься лез в машине, — смешок, который вызывает и на лице Дани неуверенную улыбку. — Да, бля, на себя посмотри, — в шутку Даня достает из пакета розовую худи, — Ты младше меня на два года, а она больше меня раза в два.       Моргенштерн смеется, и Кашину почему-то чертовски нравится, когда он смешит его. Какое-то ощущение радости внутри, что ему нравится эта шутка. Мелочь, а такая приятная. В голове осталось. Это было необычно.       Он улыбался.       Парень положил голову на руки на спинке стула и с легкой улыбочкой наблюдал за Кашиным, который пил кофе и так же был слегка весел.       Странный «большой человек» предстал в совершенно ином свете. Был большой, страшный Данила Кашин, вечно злой, вечно пьяный, ни с кем не общается, на всех страшно смотрит и каждый стороной обходит за километр эту страшную мрачную и вечно дождливую тучу.       А тут он лежит перед тобой и сопит, как ребёнок, хах.       И тут он сидит в лучах солнца, волосы разбросаны, лицо заспанное и легкое чувство неловкости видно в его движениях. Кто бы мог поверить, но в его душе сейчас весна. Цветет и пахнет, кто не подойди, каждый почует и услышит, как там поют птицы. Чуть ли не самый счастливый человек, который все время смеется. Он кажется сейчас таким маленьким и счастливым, словно настоящий ребенок, и Алишер смотрел на него сейчас будто свысока, хоть и немного ниже. — Прости, что так получилось, — неожиданно начинает Даня. Непонятно из-за чего конкретно он извиняется, из-за удара, ночи или негатива? — М? — Алишер выходит из своего «транса», засмотревшись на Даню и только понимает, что он сказал, — Благодари, не извиняйся. — Что? Почему? — Потому что ты всем приносишь только радость, — по-доброму отвечает Моргенштерн и с легким вздохом переводит взгляд, сразу же меняя и тему, — Уже 4 часа, домой скоро пойдешь или как? — Нихуя себе, — лаконично, — Не знаю, наверное скоро… — Завтра в школу, не забыл? — Бля… — Я, честно говоря, не выспался, — признается Моргенштерн и встает со стула. Он берет свою чашку, ставит в раковину и облокачиваясь на нее же поворачивается обратно, — Если ты тоже еще устал, можешь пока остаться подольше. — Нет, я, пожалуй, пойду, — говорит Даня.

***

      Сильно много он себе в последнее время позволяет, а особенно с Алишером. Сначала ударить его, потом заставить тащить к нему домой, еще и кофту у него взять. Крепостное право, вроде, отменили давно.       Кашин не любит баловать себя, если не считать его страсть к алкоголю. Да, он старается обходиться по минимуму, чтобы не привыкать. Довольствоваться малым и есть самым безопасным способом выжить в любых условиях, но тут скорее речь идет о личных качествах и отношении к людям. Потому он и старается не придавать этому огромного значения, но право — стоит признать, что единственные друзья имели для него огромное значение.       Они были чем-то единственным, параллельным его миру, но оказываются все большей иллюзией. Почему-то резко настроение вновь упало, но мысли о том, что Руслан его не бросил тогда все-таки оставила какую-то надежду.       В доме Моргенштерна царил какой-то семейный уют. Это было ощутимо очень сильно, все эти фотографии на комоде, спальня родителей, кошка… Это все было так по-домашнему приятно, что на лице Дани от воспоминаний появляется легкая улыбка.       Алишер так хорошо принял его, так заботился, что становилось неловко и странно чувствовать такую неожиданную беспричинную заботу. Но она была настолько приятной, настолько Даня почувствовал себя хорошо, счастливо на пару минут. Он почувствовал себя в семье? На минуту очутился в другом мире, будто просто неожиданно очутился там и ему посчастливилось не просто наблюдать чужое счастье, но и попробовать его тоже. Это точно самое прекрасное, что он видел и чувствовал.

***

      После того как Даня ушел, Моргенштерн упал на кровать, придавливая свои крылья. Он сейчас чувствовал себя невероятно, это странное ощущение было намного сильнее, ярче и приятнее, чем вчерашнее предвкушение сегодняшнего утра. Он знал, что оно будет прекрасным. Он почему-то был сейчас ну очень счастливым, это было непонятно, ничего же не произошло…       Алишер перевернулся со спины и обняв перед собой подушку, он смотрел в закрытое окно. Резко задумался о том, что чувствует. Это странно, восторг, счастье, постоянная улыбка, ломающая лицо и желание уткнуться лицом в подушку, когда от него исходит любовь буквально во все стороны. Одно было понятно — он счастлив, а причин может быть много. А одна из них — диалог, что он прокручивает в голове и все в мелких подробностях вспоминает и вновь, вновь повторяет. Это было так странно.       Алишер знает. Алишер не признается себе в этом. Никогда.