Прожигай

      В последнее время Моргенштерн выглядел очень нелюдимо и непривычно закрыто от всех, не смотрел на людей и даже перестал записывать уроки. Он был вялым и тихим, даже на переменах, практически никуда не ходил, а с Эльдаром всегда заводил разговор в тупик. Это было очень непохоже на всегда улыбающегося, разговорчивого и активного Алишера. Так измениться за пару дней было почти невозможно, но, видимо, случилось что-то серьезное, что так сильно изменило его. Только вот что не знал даже Эльдар, потому что Алишер с ним ничего не обсуждал.       У самого-то Эла тоска пропала, с тем, что он наладил отношения с Поперечным, он оказался интересной личностью. Новые знакомства всегда хорошо сказываются на людях, тем более таких изолированных (родителями), как Джарахов. И так получается, что они теперь видятся практически каждый день. Поперечный либо уходит на пару минут раньше, либо кто-то из них ждет пару минут другого на том самом повороте, где они встретились впервые. Данила приглашал Эла погулять и просто так на выходных, но Джарахов крайне занят даже в это время. Зато он пообещал, что сможет свободно гулять хоть все осенние каникулы, которые, кстати, всего через пару недель, а пока Даня был рад довольствоваться и простой встречей вечером. Этого было мало, они иногда не успевали поговорить обо всем, но это было уже неплохо, так-то они и вообще могли не видеться.       В прочем, Эльдар был более чем доволен своим новым знакомым, ему было с ним интересно, весело, и это хоть как-то скрашивало его скучную жизнь. Он находил Поперечного чем-то необычным, потому что с ним было довольно классно, даже не то классно, когда ты просто общаешься с человеком, с которым ты дружишь и можешь поговорить на общие интересующие вас темы, но это было еще и что-то, что вызывало интерес не к диалогу, а конкретно к человеку.       Было неловко знать, что он нравится Поперечному, а не заметить этого просто невозможно. Эльдар очень надеялся, что накручивает себя с этим по многим причинам. Ему неловко динамить чужие чувства, также неловко думать о том, чего может хотеть от него этот рыжий чёрт.       Но очень много странного в общении с ним было невозможно игнорировать, начиная с того, что он проводит его каждый день до дома, в манере переписки он очень «нежен», и это все так путает, что Эльдару правда становилось неловко, когда Поперечный лайкал всю его стену, писал какие-то комплименты и хотел помогать ему, всегда узнавал, как у него дела, настроение и т.д. Возможно, это обычная учтивость, и Поперечный со всеми так общается, от того и странно думать, что ты нравишься парню, а может он действительно такой. В любом случае, это единственное, что сейчас волнует Джарахова. Ну и ОГЭ немного, но это потом. *** — Короче, он теперь думает, что это я все рассказал и подставил его, -шепотом говорит Моргенштерн, обнимая спинку стула и грустно отводя в сторону взгляд. Наконец Эльдару удалось вытащить Алишера на тет-а-тет в библиотеку и узнать причину его вечно подавленного настроения.       В ответ Джарахов очень сильно вздохнул и состроил удивленное лицо из-за всей этой ситуации. В библиотеке тихо, ведь библиотекарь ушла куда-то, оставив им присматривать за библиотекой. Хоть тут он смог выловить Алишера, чтобы нормально поговорить с ним, а то он уже подозрительно долго игнорирует все попытки пообщаться, и это знатно напрягает. Он уже думал, вдруг сделал что, провинился, и башкир обиделся, но оказалось, что он просто ни с кем не хотел общаться. Да, действительно, Алишер сильно запутался и был очень грустный последнее время, поэтому не хотел ни с кем общаться и пытался разобраться в себе, не засоряя бошки остальным. Так вышло, что у него какая-то каша в голове, ибо он очень загоняется из-за Кашина, а особенно после того, как он забрал его к себе на ночь. Он не сказал, что там между ними именно произошло, но Эл и не стал фантазировать и надумывать лишнего. Понятно было одно — этот рыжий был важен для него. — Что? -удивленно спрашивает Моргенштерн на вздох от Джарахова. — Я, блять, кажется, знаю, кто это сделал, -неожиданно Эльдар говорит о том, что еще больше вгоняет Алишера в шок и отворачивает голову, потом снова смотря на Моргенштерна.— Я не уверен, конечно… — Кто? -Моргенштерн внимательно слушает и смотрит. — Эсмира, -выдает Эльдар.-Наверное. — Блять, -многозначительно отвечает башкир и странно улыбается больше с саркастичной радостью и легкой злобой. Нет, злобой не на Эсмиру, толку-то на нее злиться? Скорее это была злоба на всю ситуацию и то, что он ее нихренашеньки не контролировал. — Это я, чел, не надо было мне говорить ей ничего. — Да лан, норм, -подозрительно спокойно он реагирует на это и отводит взгляд куда-то в сторону. Немного напрягает и настораживает этот факт.— Она ребенок, че с нее взять то.       Вроде спокойный Алишер внутри понимает, что с Даней сейчас может стать что угодно. Он итак пару дней уже убивается, что вообще не свойственно его трезвому и спокойному характеру. Да и вообще за свою жизнь Алишер не так уж и часто волновался о ком-то, ему по большей части было плевать или он относился к другим чересчур легко. Только сейчас ему стало все понятно, но от этого не легче.       В голове нет никаких мыслей, только грустно, что так вышло, и непонятно, что делать дальше и как все исправить. А Эльдар предательски молчит, явно что-то знает и понимает все, иначе бы сказал что-то, хотя бы помог Алишеру спокойно разобраться в себе. — Че теперь с Даней то будет? -риторический вопрос, на который у него не было ответа, но который был единственный в его голове сейчас. — Ну…-начинает и мнется Эл, отводя взгляд в сторону. — Что ну? -спрашивает Моргенштерн и видит, что Джарахов что-то знает.— Говори, Эл. — Сегодня из-за него стрелка, -коротко отвечает мелкий, понимая, как теперь будет переживать Моргенштерн, и что его слова должны были помочь, а не загонять парня в еще больше.       И ведь он не собирался говорить ему, сам-то случайно узнал об этом. А ведь башкир может и к ним побежать, он с горячей головой, он способен на что угодно, но вмешиваться ему вообще не нужно да и опасно. Вот почему он не может держать язык за зубами, когда нужно?! — Когда? — Примерно в час. — Где? -эмоционально выпалил Алишер, прожигая Эльдара взглядом и чуть ли не хватаясь за него. — Да я откуда знаю, -отвечает тот,— Наверно, на футбольном поле.       Долго думать не пришлось, он знал, где оно находится. Алишер резко вскочил с места, уже надеясь бежать туда, забивая на уроки, занятия, самого Эльдара, и непонятно, главное, зачем. У него нет плана, идеи или вообще малейшего понятия, что он сделает, когда придет. Сам он в драку-то не полезет, хотя в принципе мог бы, ибо сейчас в его дикую голову приходит что угодно, и готов он на что угодно. — Стой, -побежал бы если бы его не остановил Джарахов.— Не смей соваться туда.       Впервые Эльдар выглядел столь строго и внушительно. Удивительный момент, когда человек, ниже тебя ростом, смотрит на тебя свысока. Обычно он был лояльным ко всему и редко что-то требовал, добиваясь своего, а сейчас он впервые был настолько настойчивым и твердым. И Алишер понимал, почему Джарахов его останавливает. Идти туда, зачем? Не разумно, да и бессмысленно, он просто сейчас безумен, нужно успокоиться. И Моргенштерн сбавляет свой пыл. — Алишер, тебе не кажется, что это странно? -начинает Эльдар.- ты как ненормальный, сломя голову, носишься за своим Кашиным. Это нормально? -Моргенштерн не совсем понимал на что намекает Эльдар, он спрашивал что-то непонятное.— Чувак, что это все значит?       А вот этот вопрос был как никогда ясен сейчас. Что это, чёрт возьми, значит? С того дня, как они сидели на кухне и мирно пили чай утром, прошло не так много, но все это время голова и мысли все время были забиты только одним рыжим. Так подозрительно быстро он смог пробраться в его голову, поселиться там и начинать наводить свои порядки, переставлять все на другие места, заставляя голову Алишера полностью подчиниться себе. Он думал, как с ним встретиться, что сказать и как вести себя, он чувствовал странный огонь внутри, и это его пугало. Он добровольно сдался в плен своим чувствам, знал, что за это поплатился, но ни капли не жалел. Началось это уже давно и он все это время был приятно окрылен пока так поздно не понял, что это значит. — Я… Я не знаю, Эльдар, -тихо, спокойно и честно ответил Алишер.— Я правда не знаю. Мне просто хочется делать что-то. Что-то для него. И я делаю. Да, он ведет себя как мудак, но кто же становится мудаком от хорошей и счастливой жизни? -он делает странный вывод и поднимает взгляд на Эльдара.— Сейчас мне захотелось пойти к нему. И я пойду. Может ему нужна моя помощь?       Иронично, слова Алишера оказались очень близкими Эльдару, ибо недавно он также само пришел к Дане, притянутый неизвестной силой. Просто захотелось, без какой-то причины, его просто заставило что-то прийти к этому рыжему и не приди он тогда, начали бы они общаться?       Честно говоря, Эл нисколько не пожалел о своем поступке, с Поперечным ему очень классно. Казалось бы, всего отбросить гордость — и живи спокойно Никаких мыслей о том, что ты обязан быть всем нужным, или ожиданий чужого сообщения вместо того, чтобы написать самому. Это все было так знакомо, но в то же время далёко, ибо Джарахову было по большому счету плевать на обстоятельства между людьми, если ему был кто-то нужен и эта искренность была его прекрасной чертой.       Даня оказался действительно прикольным, он также сам ходит провожать его, вечером пишет и постоянно хочет встречи. Когда у Джарахова вышло встретиться с ним и погулять один раз, правда потом все равно пришлось убежать, он все-таки убедился, в странностях Дани. Он вел себя мило, купил ему мороженое, постоянно интересовался не замерз ли Эл и говорил о том, что с Джараховым ему нравится общаться и он какой-то для него особенный сейчас.       Это нравилось Эльдару, он чувствовал себя с ним очень нужным. Чувствовал себя очень правильно, будто он в нужное время в нужном месте, там где ему комфортно, даже если все же немного холодно. К Поперечному в голове была еще капля недоверия, но ее нечем подтвердить, он вроде ничего плохого ему не сделал, лишь помогал, и помогал очень даже эффективно. Он сам не жалел об этом, и поэтому отпустил рукав Алишера. Пусть бежит куда хочет, пусть ему хоть все ебало разобьют, но он не будет потом жалеть, что стоял в стороне. — Может, -соглашается Эл и отворачивается в сторону.— Я прикрою тебя. — Спасибо, бро, -с улыбкой говорит Алишер и мигом выбегает из библиотеки.

***

      На улице неприятно дождливо, потому что всюду по колено грязи и проблем, а с неба валится холодная вода, утекающая прочь, так и норовящая под ногами запутать и заставить свалиться. Тучи были очень густые, натягивались с неба все больше и, кажется, дождь даже не думал прекращаться.       В помещениях уже горел свет, несмотря на то, что еще день, и, на контрасте с серыми домами, эти огни выглядели очень красиво и уютно. Но у него нет времени останавливаться, чтобы смотреть на это. Наплевав на погоду, Моргенштерн бежал, было холодно и неприятно, а вся голова и одежда уже стали мокрыми.       Он все равно бежал, даже не зная, что будет говорить и делать при встрече. Ничего сейчас его не волновало, ни оправдания, ни дождь, ни драка, его лишь волновала цель — добраться до него. Все таки это очень опасное дело, а Моргенштерн не мог стоять спокойно, когда важный ему человек в опасности.       Почему он вообще стал ему близким? Они ведь не были знакомы, прежде не виделись и не знали друг друга. Да и по сути и сейчас не знают, Моргенштерн жил в другом месте, был другим человеком со своими увлечениями, но вот так один раз увидевшись, он загорелся интересом и желанием, конечно, из-за которого частенько страдал. Но что лучше, всю жизнь прожить не испытав этого, или один раз окунуться с головой и сделать то, за что тебя будут ценить? Это напрямую связано с обыкновенными поступками, которые мы не замечаем в нашей обычной жизни, к сожалению. Непонятно, чего ждут люди от своих близких, но понятно, что они не ценят их в редкие моменты, пренебрегают ими и не видят того, что у них перед носом. Всегда хотят большего, а когда теряют и то, что у них было, то сразу начинают ценить и желать вернуть. Этот странный эффект, когда ты делаешь что-то намеренно, а потом жалеешь об этом, как о случайности.       Ведь все завидуют семье Джарахова, но ведь он не счастлив. И никто в его семье не счастлив, каждый терроризирует друг друга и считает, что он лучше. Конечно, в основном мать, которой все всегда во всех не нравится, и отец, который, сбегая от своей жены, не прочь и изменить ей. За это она его и пилит.       Просто он стал человеком, который очень склонен к изменам. Да, есть такие. И Алишер никак к этому не относился по началу, их же дело, в общем-то он даже не думал от этом, не то чтобы даже лезь в чужую жизнь. Однако в один момент он многое понял. Он понял, что люди не стыдятся своих похождений налево, чувствуя себя очень крутыми и важными, мол, «смотри, я нравлюсь всем, все меня хотят, а мою вторую половинку люблю только я, пусть ценит меня такого нужного всем». И преподносят такие низкие вещи как наши достоинства. Как-то, чему можно и нужно завидовать. Типа, они скрытные, они смогли покорить кого-то еще, они убедительно врут. Появляется азарт и вообще обесцениваются всякие отношения.       Такие люди явно очень легко относятся к отношениям и даже не стараются сделать что-то для другого человека, потому что вовсе не дорожат им. Только сейчас Алишер понял, что мимолетных увлечений не бывает. Либо они несут за собой огромные последствия, либо отношения все-таки серьезные. Если люди настроены на «легкие» отношения, к которым они не будут относиться серьезно, то лучше вообще никаких отношений не заводить.       И это порочный круг, в котором увязли их дети. Кажется, все закончится разводом.       О, знали бы это родители Алишера. Нет, они бы не стали ценить его больше, он вообще не может предугадать, чтобы они сказали, потому что мать очень неожиданный человек, которого сложно понять. Однажды пришла домой, сказав Алишеру «только что встретила знакомую, она мне рассказала как ее дети общаются, теперь я вас ненавижу еще больше», а через пять минут уже вернулась веселая и рассказывала какие-то охуенные истории из жизни. Либо это очень переменное настроение, либо, тяжело было себе в этом признаваться, но кажется, мать сходила с ума. А отцу так ваще похуй.       Моргенштерн уже почти пришел, издалека лишь видна сетка около футбольного поля и слышны чьи-то голоса. Конечно, он пришел немного позже и опоздал явно на всю эту вакханалию (хотя так даже лучше), шел то почти полчаса, но надежда увидеть Кашина еще была. Он не знает его повадок и ориентировался лишь наугад в данной ситуации.       Пиздец ему будет, и Моргенштерн не так боялся, что его тоже могут отпиздить (как-никак из-за него все это произошло), как-то, что ему не удастся увидеться с Кашиным. Кажется, он безумен.       Резко накатила грусть, он уже близко и времени на раздумья все меньше, но башкиру плевать, его самый рабочий в жизни план «импровизация» всегда с ним, поэтому он уже поднялся к старому футбольному полю. И сердце от волнения забилось чаще.       Кашин сидел на трибуне, а рядом с ним был Тушенцов, почему-то отстраненно от остальных, кто там остался. Никого из гимназии и это было уже немного напрягающе, но взяв яйца в кулак (а, признаться, было страшно), Алишер медленно спустился к ступенькам, а затем направился в сторону двоих.       Он знал, что его видят и его знают, но почему-то робость сменилась на уверенность быстро, сразу же, как только Алишер сделал первый шаг. Он вообще по сути своей человек смелый. Но быть смелым, это не значит не бояться. Это значит делать, несмотря на страх.       Руслан сразу же увидел и среагировал на башкира, идущего к ним. Его появление было не удивительным, все-таки косвенно из-за него все это происходит. Кто-то мог догадываться, но вряд ли ожидал, что Алишер все-таки придет. Тушенцов был зол на Моргенштерна по очевидным причинам, и с фразой «че пришел», Руслан уже повернулся к Алишеру, но резко его остановил голос Кашина фразой «Оставь» и тот не мог ослушаться друга. Лишь озлоблено стрельнул глазами на парня и отвел взгляд.       Рыжий тихо кивнул и Тушенцов ушел куда-то к остальным парням, которые были недалеко, а Алишер остановился как раз возле рыжего. Дождь все еще шел, но уже был не таким сильным, немного покапывал на голову, а солнце немного просвечивало из-за туч. — Тебе не холодно? — Я тебе говорил, блять, не подходить ко мне, -резко отвечает Даня и поднимает голову на башкира.       Моргенштерн надулся, поджал губы и со строгим видом, щурился на рыжего, думая, какой он дурак. Алишер бесится, Алишер недоволен и хочет нормально поговорить. Поэтому он подходит к Дане ближе, почти вплотную, но тот сидит на самой нижней трибуне, уже хмурится и напрягается от движений башкира. И тогда они встретились взглядами, находясь лицом к лицу, отчего уже рыжему становилось не по себе. — Данила, да Вы охуевший, -начинает Алишер.— Ты че блять, какого хуя я еще в чем-то виноват перед тобой? — А кто, блять, распиздел все гимназистам? -в ответ так эмоционально и наивно обвинял Кашин, что вызвало у Алишера небольшой смешок. — Пиздец, Даня, ты такой дебил, -отвечает с улыбкой Моргенштерн, что начало смущать Кашина и пыл его с ненавистью быстро погасли. Снова этот спокойный голос и улыбка успокоили его, как в прошлый раз и рыжий чувствует себя немного странно, будто ему уже не хочется злиться.— Не могу на тебя злиться, ты как ребеночек, сильно хороший.       Эти слова рыжего вообще удивили. Какой он, блять, хороший? С виду огромный, грубый, вечно злой Даня, как еж, к которому лезть не решался никто, вечно один, с разбитым лицом и взглядом. Всегда его все боялись, а друзья считали странным, молчаливым, да и вообще, какое всем дело до него? Моргенштерн говорит странные вещи, неужели он думает так действительно? Почему? — Это Эсмира, -добавляет Алишер и вновь привлекает внимание Дани.— Нравишься ты ей. А она случайно узнала от Эльдара.       Какая-то Эсмира, которую он даже не знает, ни разу не видел, которой он нравится, похоже на какой-то бред. Верить в это или нет, Даня не знает. Это было бы вполне логично, если бы он знал, кто такая Эсмира. С другой стороны, он пришел. Зачем ему было приходить сюда, если он специально бы рассказал об этом? Ему и самому хотелось бы в это верить.       Даня смутился, но очень хотел, чтобы это было так. Даня любил быть агрессивным, вернее привык, всегда перешедший ему дорогу, был найден и чуть ли не убит им, потому что злости в парне было столько же, сколько и силы, и не понятно, почему сейчас тоже Кашин не встал и не уебал Алишера повторно, из-за него же все, но раньше он бы именно так и поступил, даже не желая выяснять ничего. Не хотел он обижать его и впервые был рад тому, что сам так сильно ошибся. Это действительно было глупо — так наезжать на него, не разобравшись в ситуации. — Блять, ты самый дикий среди малолеток, -говорит Даня и спрыгивает на землю перед Алишером и тот тоже был рад, что рыжий больше не рычит на него. Однако лицо у Кашина, конечно, было цвета радуги, где-то синее, где-то красное, губа разбита, нос, ссадины и синяки всюду. — Пошли ко мне? -внезапно предлагает младший.— У тебя все ебало в крови.       Он знал, что скоро родители должны вернуться с работы, но он думал, что они успеют все сделать до их прихода. Все таки они возвращаются в 6, а сейчас всего 2 часа. И Даня окинул парня взглядом сомнения, думая, как бы отказаться, все-таки он ему еще слабо доверял, Моргенштерн был к нему чересчур добрый и это было немного неловко, также как и ходить к нему в гости. — Не стоит, -отвечает рыжий и отводит взгляд. — Что делать тогда будешь?       В ответ Даня молчит и не может признаться, что не может пойти домой, потому что мать взяла отпуск. Он должен теперь перед ним отчитываться? Нет, он просто знает, что этот демон будет волноваться и доставать его после, да и почему-то это волновало и самого Даню, которому вроде бы плевать, но почему-то он относится к нему не как к чужому человеку. Он считает, что обязан ему чем-то? — Не знаю, -признается Даня и вздыхает. — Мы не надолго, -Алишер берет Даню за запястье, от чего старший сразу же напрягается. И Алишер идет с поля, ведя его за собой с миролюбивой улыбкой, уже и не давая тому права выбора. Даня уходит, просто оставляя своих друзей и знакомых, которые его явно с недоумением провожают взглядом и не смеют окликнуть. Им явно придется потом все объяснять.       И на самом деле Кашин очень хочет вновь к Алишеру. Он помнит, как у него классно, но почему-то… Он стесняется? Это чувство ему вообще ведомо? Удивительно, но да. Рядом с Моргенштерном, Кашин как прирученный зверь, который сам поддался укрощению и теперь испытывает осознание всего происходящего, которое ему очень нравится. Он чувствует себя маленьким, когда за ним полностью приглядывают, помогают и все делают вместо тебя, а ты лишь неловко мнешься, не зная, как отблагодарить за свою несамостоятельность.       Снова это кажется милым, необычным, чем-то тем, что Даня никогда не ощущал и все никак не мог привыкнуть, а от того и настораживает, что подозрительно все хорошо. С чего просто так ему так хорошо относиться к незнакомому человеку? При этом еще так настырно лезть к Дане, когда он постоянно, как колючий еж, отпугивал от себя, кололся и не щадил, он все равно приходил снова и заставлял его чувствовать себя по-новому. По-новому нужным и будто на своем месте. Это вызывало дежавю и самые приятные воспоминания, о детстве, когда маленький Даня иногда прибегал к бабушке домой, на столе у нее всегда были вкусные продолговатые конфеты со вкусом сладкой мяты в голубой обертке. Она всегда была доброй, улыбающейся и красивой, со светлыми короткими волосами, что смотреть на нее было даже приятно. Вкусно готовила и просила у Дани дневник, а тот стыдливо показывал свои тройки, говоря, что учительница у него ну очень противная, а бабушка смеялась. Нечего было делать у нее, скучно до невозможности, но сидеть напротив нее на светлой кухне утром перед школой и после было очень приятно.       Утром она аккуратно, тихо будит и говорит идти собираться в школу, а Даня встает и нехотя плетется в ванную, умываясь, она уже приготовила ему школьную форму и сонный Кашин сидит долго, смотрит в одну точку, сон все не отпускает. А потом, преодолев это испытание с одеждой, он садится на кухне у окна и ждет, хлопая глазами, пока бабушка даст чая и бутерброд на завтрак.       Захватив тех самых мятных конфеток с собой в школу, бабушка давала Дане портфель, предварительно с вечера сделав с ним уроки, и он убегал в школу, улыбаясь. Как он сейчас понял, он чувствовал себя очень любимым и это было, вероятно, самое счастливое время.       Пока бабушка не умерла. Пока они не переехали. Пока не началось все это.       Из теплых детских воспоминаний и улыбки от них, Даня снова вернулся в реальность, где ему очень холодно под легким ветром после дождя и рядом идет какой-то малолетка, заставляющий его вспоминать обо всем этом.       Алишер улыбался и молчал, иногда замечал что-то и улыбался еще сильнее, потому что явно был рад тому, что они вместе идут к нему домой, будто это больше нужно было ему самому, а не Дане, хотя в общем-то так и было.

***

— Родители придут в 4 или позже, поэтому пока можем посидеть сами, -говорит с улыбкой Алишер, разбуваясь в прихожей, он кидает портфель под дверью и сразу же идет на кухню, — Ты был сегодня в школе?       В доме Моргенштерна было приятно тепло, в отличии от улицы, и наконец сняв холодную и мокрую куртку, Даня в одной розовой худи, подаренной Алишером чувствовал себя намного лучше, а серое небо за окном, позволяющее при дневном свете включить дома люстру еще больше добавляло домашнего ощущения, что на улице сейчас холодно, а ты в уютном доме. В тепле. — Нет, -честно признается Даня и приходит к Алишеру, который на кухне стоял и искал где-то на полках аптеку для Кашина. — Плохо, -после этих слов в голове Дани появилась язвительная мысль «давай, поучи меня еще жизни, мелочь», но он ей только улыбнулся, — Садись. — М?       Моргенштерн повернулся к Дане и увидел его такого милого в этой кофте, что его лицо еще больше расплылось в улыбке. «Всё-таки носит"-думает Моргенштерн и кладет ему руки на плечи и легко заставляя сесть на мягкий уголок возле стола, кладя на него же все, что нашел и снова посмотрел на Кашина, который непонятно чему улыбался на одну сторону и выглядело это с его разбитой губой очень даже привлекательно, хоть и странно. — Не больно улыбаться? — Немного. — Ну так не улыбайся. — Не могу.       Алишер немного хихикнул и, закончив все предыдущие манипуляции с медикаментами, прикоснулся аккуратно к носу Дани и почему-то это было волнительно, а сам он не мог прекратить смеяться, чем немного озадачивал рыжего. — Кто победил? -спрашивает башкир про сегодняшнее побоище. — А не видно что ли? — Ты? — Мы, -поправляет его Даня и Алишер нисколько ни грустит и не радуется, ни за гимназию, ни за Даню. Он попросту не одобрял эти вещи, хоть и косвенно был с ними связан подневольно.       Даня шипит, как змея, когда Моргенштерн старается аккуратно вытереть кровь вокруг раны на губе Дани, но тот разговаривает и Алишер случайно надавливает немного сильнее, отчего рыжий айкает.       Только сейчас Моргенштерн засматривается на чужое лицо и приятные черты лица парня. Да, плоское оно как кирпич, но в этом есть свой шарм, да и влюбился башкир не в лицо. Он касается очень аккуратно алых губ Кашина мягкой ватой и будто завороженный понимает, что выглядит он странно, да и сам Даня уже спалил его давно и явно, но недоумевает какого происходит. — Почему ты заботишься обо мне? -внезапно, немного мямля от того, что Алишер обрабатывает ему нижнюю губу, спрашивает Даня и привлекает его внимание, отчего приходится оторваться от своего дела и убрать обратно ватку на стол.       Он и сам задумался. Почему он так внезапно стал стараться ради кого-то? Как помнит Моргенштерн, ему по большому счету плевать на всех, он не думал о том, что ему кто-то нужен, потому что друзья Алишера и сами были теми еще падлами, которые и сейчас о нем особо не вспоминают, а тогда уж тем более. Он любил сбежать из дома и выпить с ними, а на все вопросы родителей отвечать «я рядом стоял», за что родители будут ругаться и особо не видел смысла стараться ради кого-то. Единственное чего он хотел, это закончить школу и сбежать из дома, а чем раньше, тем лучше и как ему так повезло вовремя встретиться с Даней, чтобы измениться. Действительно измениться, научиться быть к кому-то заботливым. Перестать быть таким эгоистом и наконец задуматься. — Ну, -с улыбкой начинает Алишер и аккуратно кладет на плечи Кашина ладони, смотря тому в глаза, — Я не думал о тебе, это было спонтанно, когда ты стал привлекать мое внимание. Я… Я не знаю почему, просто ты такой необычный. Вернее, -он задумался на секунду, смотря прямо в синие глаза Дани, парень жутко волновался и это никак не помогало подобрать слова, — Мне показался необычным. Честно, я вообще никогда ни о ком не думал, -признается Моргенштерн и ему кажется, что сейчас он признается и это еще волнительнее, потому что ему трудно подобрать слова правильно, — Ты вызываешь во мне странные чувства… — Что ты делаешь, -Даня кладет скидывает с себя руки Алишера, что выглядит достаточно грубо, но он этого, собственно, и не скрывал. Молчит и смотрит, ждет ответа, но в то же время хочет добавить что-то, — Мелкий. Прекращай. — А, ладно, -с виду спокойным голосом отвечает башкир, но в горле сейчас стоит ком, а в голове бешеная буря, потому что этот кретин чуть не признался Кашину в своих ненормальных чувствах и он был сейчас на краю от пропасти, хорошо, что Даня дал ему ментально леща и вовремя остановил, — Хорошо.       Внутри он не понимал почему Даня его остановил, может он догадался обо всем из странных намеков Алишера, а может он их просто не понял и решил прекратить этот поток несвязных слов и непонятного бреда об ощущениях Алишера.       Все равно было приятно прикоснуться к Дане и этот момент для него надолго останется в памяти.       Повисла небольшая неловкая тишина. Даня всегда был не многословен, а тем более в такой ситуации, а Моргенштерну хотелось скрасить неловкость, но в голову не приходила ни одна мысль, чтобы сказать. Он был растерян и не понимал, что вообще произошло, почему так быстро?       Почему так быстро испортились отношения, только восстановив их и снова башкир все портит, не зная, будет ли вообще Кашин к нему нормально относиться после такого. Вдруг он подумает что-то не то и это испортит снова все их общение?       Алишер готов хлорки наглотаться, как ему это сложно давалось и уже тяжело было сохранять спокойное состояние, потому что он разбит. — Будешь чай? -спрашивает Алишер и ставит чайник без ответа Дани. — Да, -коротко отвечает рыжий.       Алишер снова принялся к аптечке, чтобы помочь Дане. Он берет в руки вату, перекись и снова прикасается аккуратно к лицу, но очень неудобно стоять перед ним сгорбившись, и он ставит колено рядом с Даниной ногой на мягкий кухонный уголок и рука придерживается за его спинку. Выглядит немного странно, но так ему намного удобнее, даже не смотря на то, что он практически задел рыжего. От этого стало смешно.       Недолго и он обработал ему лицо. Значит странно, но это так, он помог ему и оно хоть и болит, как и голова, но это все равно приятно. Его забота и вообще присутствие рядом… Это все было так необычно. Даня бы не побоялся уснуть возле него, потому что на удивление, он проникся доверием к этому парню за столь короткое время. Теперь у него хотя бы нет на носу запекшейся крови и грязных ран. Это здорово.       Он смотрит на мелкого башкира, немного поникшего, стоявшего напротив и смотрящему куда-то в окно на дождливую улицу. — Тебе не холодно? -снова спрашивает Моргенштерн и переводит взгляд на сидящего рыжего. — Нет, -снова не многословно отвечает Даня. — Хорошо.       Сейчас их общее нахождение тут было каким-то откровенным, вернее ощущалось очень близким, будто они сейчас были не просто знакомыми, а людьми, являющимися более близкими чем даже просто друзья.       Но Даня снова отворачивается и это бесит их обоих. Он не может так просто стать нормальным человеком, не надумывать себе всякого говна и уже начать верить тем, кто этого заслуживает. Ценить людей после их потери — главная проблема Дани. Он старается, старается быть нормальным, но вновь и вновь все валится из рук и те, кто пытались помогать, махают рукой, считая, что ему плевать. Кашин не злой, он до глубины души несчастен. — Спасибо тебе, -говорит Даня, он сильно вздыхает, опирается лбом на руку, ставя локоть на стол и прикрывая глаза. Сейчас ему так хорошо и так тепло, но он по-прежнему не может расслабиться. Почему-то он чувствует себя странно, вроде уютно, но неудобно перед Алишером с чувством напряжения с его стороны. — М? -Моргенштерн внимательно смотрит за Даней и тем, что он явно хочет сказал что-то еще, но… Наверное, он все еще не доверяет ему, оно и понятно, они же мало знакомы. — Я все время такой злой был, но тебя это не остановило, -продолжает Даня и делает паузу. Ему трудно подбирать слова, потому что он не поэт и даже не писатель, обычный человек, запутавшийся в себе. В голове много мыслей, но Данил решает говорить прямо, — Я поражен.       Эти слова ошеломили Алишера, но заставили улыбнуться. — Если тебе нужна помощь, -очарованный башкир неловко отводит взгляд и усмехается от собственной радости, — Я всегда буду рядом.       Звучит очень банально, если бы не смысл, который в эти слова выкладывал Алишер. Скорее он говорил об актуальности их общения, нежели об обычных обещаниях. Он говорил о том, что он будет помогать ему, ясно, что рыжий никогда первый не попросит помощи, поэтому Моргенштерн все время будет рядом, под рукой. Не давая одиночества и грусти, он всегда будет спасать от нее и улыбаясь рядом, успокаивать Даню своим голосом. Всегда, когда Дане будет плохо рядом будет Алишер. — Спасибо, -снова повторяет Даня и немного устало улыбается.

***

      Дане пришлось уйти скоро, потому что видеть его родителям башкира было бы не самым лучшим происшествием. Да, эта сторона манер — вышла за всегда говорят прилично о дружелюбии, а за спиной всегда говорят правду и очень часто именно воспитанные люди крайне лицемерны. Они всяко начали бы потом, даже не спрашивая парня, запрещать ему общаться с Даней, только увидев его лицо и шрамы. Поэтому Кашину пришлось уйти, хотя оба они могли вместе просидеть сколько угодно, хоть до вечера, хоть до утра.       Алишер же не понял ничего, он был и рад и растерян. Он чуть не признался в своих странных чувствах ему, но тот прервал его, при этом сам говорил, что Алишер особенный в его жизни. Все снова и снова, он прокручивал в памяти их диалог и был счастлив, чувствуя снова то самое ощущение окрыленности и счастья. Он ничего не испортил, в первую очередь, и это уже было хорошо, даже если его чувства не оценили.

***

      Даня не любил находиться в гостях у Руслана просто потому, что ему постоянно назойливо казалось, что он мешает, лишний и его матери он явно не нравится, даже тогда, когда Тушенцов говорил обратно и доказывал, что его мать рада помогать Дане. Это было неловко, но каждый раз, из жалости, Руслан сам звал его к себе. Между ними была только сильная дружба, которую он не променял бы ни на что. Он сильно дорожил ей.       Даня часто оставался у Руслана, когда тому удавалось уговорить Кашина остаться. Несмотря на это, дома у него было не так как у Алишера. Нет, было тоже хорошо, но все пропитано неживым одиночеством, будто там уже ничего нет, никакого движения и жизни. Правда, не чувствовалось, что там кто-то жил, любил это место и хотел оставить там что-то для своих детей. Их квартира всегда была такой будто они только вчера вселились и не успели еще добавить туда ничего своего. Возможно, это все потому что Руслан живет только с одной мамой и они оба там редко остаются, поэтому в ней так мало общего для них самих же.       Сегодня же мама Тушенцова была на ночной смене, поэтому они на время остались одни. Даня не хотел идти домой по простой причине — мать взяла отпуска, а плюс к этому, у рыжего разбито лицо и по нему сразу было видно, где он находился сегодня.       У Тушенцова был тучный задумчивый взгляд после того, как Кашин рассказал ему обо всем, что было связано с Моргенштерном, потому что эта мелочь никак не хотела отставать от него и все-таки стала важной. А Даня очень старался отпугнуть его от себя, может это уже вошло в привычку — пугать всех, кто желает с тобой пообщаться, а может от излишней недоверчивости к доброте Алишера, которая действительно ничем не обоснована. — Это очень странно, -говорит Руслан и продолжает смотреть в одну точку с видом мыслительного процесса, — Ну, чувак, может эта дружба пойдет тебе на пользу. Он ведь все-таки ни в чем не виноват был, -с некой радостью заметил Руслан, — К тому же тебе нравится общаться с ним.       От этих приятных слов, Даня искренне улыбается. В основном тому, что от этого действительно сплошные плюсы и в этом Тушенцов помог ему разобраться в этой ситуации, потому что у Дани была привычка усложнять все на свете, чему он никогда не был рад. — Да, он…-задумчиво глядит куда-то в сторону, находя подходящее слово, — Прикольный.       Действительно, от любого общения или мыслей о Моргенштерне, Кашину становилось приятно и улыбка от воспоминаний появлялась на лице, ведь башкир вызывал в нем в последнее время исключительно положительные эмоции. — Прикольный? -почему-то удивляет Руслана, что его друг так говорит о ком-то, да и вообще выглядит, ну очень непривычно. Даня стал другим, сильно поменялся. Он говорит о том, что башкир прикольный, он улыбается и практически не думает о своей матери, он даже не хочет снова бухать, потому что очень неохотно согласился даже на пиво, которое они сейчас медленно потягивали. Он изменился и это заметно. Даня из ходячей, злой и грозной тучи превратился в счастливого человека. — Да, -подтверждает рыжий. — Видимо, он действительно хорош, -делает вывод Тушенцов, — Холодновато…       В комнате они сидят на ковре, но с пола немного потягивает и неприятной дрожью проходит по телу. На улице вечер давно сменился ночью и заметно стало холоднее, а еще их разговор норовил перебить дождь, постоянно стучащий в окно частыми каплями. От его музыки становилось приятно и спокойно, можно было просто сидеть и слушать, рыжий выглядел как ребенок цветов, не хватало только ромашку ему в волосы вставить и будет точно счастливый ребенок, выращенный весной.       Ночевать у Тушенцова было очень приятно. Несмотря на то, что в сравнении с Алишером у него было проще, но до этого, дом Руслана был для него аки раем, ведь тут всегда тихо и мирно, не так как дома. И сбегать к нему уже тоже стало нормой, ведь случалось уже довольно-таки много раз.

***

      Утром Даня проснулся рано, последний день недели в принципе для него уже был выходным, но сегодня он захотел пойти, ведь делать больше нечего, а убиваться отныне не в кайф. В кайф было не признаться себе в том, что он решил пойти туда, чтобы увидеть Алишера, этим он отныне явно будет страдать, что не удивительно. Следует примеру башкира.       С другой стороны, очень хотелось прогулять хотя бы пару первых уроков, потому что настроения идти не было, хоть и есть определенная цель. Впрочем, он просто не особо спешил на первый урок, зная, что опоздает, он решил на него не идти вовсе.

***

      Хотя все равно идти примерно было столько, сколько он решил прогулять и не надеяться на то, что придет без опозданий было бесполезно, поэтому он медленно прогуливался пешком и в общем-то забил на школу. Как можно так поступать, а тем более в 11 классе?       Мысли о ЕГЭ часто посещали и грызли также, зная, что он нихрена не сдаст, потому что тупой, как пробка, да еще и на уроки не ходит. На что он надеется? Наверное, думает, что в последний момент удача улыбнется ему и все пронесет, как всегда.       Руслан не пошел сегодня в с ним, у него все равно больничный, а тем более после вчерашнего, у парня явно не осталось ни сил, ни желания ходить в школу.       И вот Кашин нейтральный, спокойный как вода, аки дитя пытается держать равновесие, идя по бордюру и узнает приятно знакомые места этого района. Он знает, что рядом где-то в этих дворах живет Джарахов и Моргенштерн. Они, конечно, подальше, но все-таки им после школы одна дорога, а Даня и сам не понял, как оказался тут, вроде его школа совсем в другой стороне, и вроде он шел туда, но потянуло его нечто в сторону. Он только видит в этой утренней свежей и нелюдимой росе все улицы знакомого двора, в котором живет Алишер и уже слегка улыбается. Это странно, но он позволил себе наконец радоваться, что было для него очень необычно. Впервые. — О, Кашин, -слышится сбоку и он же разворачивается, видя рядом долгожданную мелочь, — Привет. — Ага, -отвечает несколько холодно, но в душе все же рад его видеть, — Че опаздываешь? — Я немного задержался, потому что мама заставляла меня надеть пиджак, а я их терпеть не могу! -выражение и интонация у него были аккурат Скарллет О’Хара, возможно и характер у него такой же пылкий, хотя зачастую он был приспокоен, как льдина, — И она прекрасно знает об этом, но эта ее манерность… Не будем, а ты чего тут делаешь? Твоя школа в другой стороне. — Я гуляю, -коротко пояснил рыжий и перевел взгляд на брюнета рядом с несколько странной ухмылкой и расслабленным видом, что придавало ему какой-то безумный вид. — В школу не пойдешь? — Если ты не понял, прогуливаю, -кратко пояснил Даня и Алишер почувствовал себя немного глупо, но все же Даня не дал продолжить диалог, на удивление, продолжив его сам, — Хочешь со мной? — Правда? -с подозрением, он приподнял бровь и уже был радостен услышать от Дани такое предложение. — Мне все равно одному скучно, -говорит Даня и они уже добрались до старой заброшенной школы.       Когда-то она была рабочей и выглядела довольно большой и масштабной. Сейчас там половина помещений заброшены, половина отданы под всякие секции и кружки по типу искусства, танцев, музыки и некоторые виды спорта. Даня не знал почему она перестала работать, ведь выглядела еще довольно неплохо, белые стены, территория большая, а если там все еще занимаются дети, то она еще могла бы быть вполне рабочей. Собственно, повеселиться на ее территории всегда было где, особенно с задней стороны, где была заброшенная теплица, куча стекол и хлама. Уж это было стоящее зрелище, которое чем-то Кашину настольгично напоминало о родных местах. — Хочу, -уверенно и радостно ответил башкир, пока они шли вдоль сетки забора вокруг школы. — Родители не наругают? -с улыбкой и небольшой издевкой спрашивает Даня, отчего его маньячная улыбочка ему очень идет. — Не наругают, -передразнивает и немного щурится, смотря на Даню с азартом спора. — Да ну, ведь их правильный сынок на уроки не пришел, -все продолжает старший, опуская изредка взгляд на мелкого. — Не веришь? Да я могу из дома притащить тебе Джек Дэниэлс.-внезапно предлагает Алишер, якобы в знак своей безнаказанности и самостоятельности, — Их сегодня дома нет.       Даня виски не любит, он для него как бензин по вкусу, но вот, говорят, Джек с колой отлично заходят, так почему бы не попробовать? — Ну давай, мелочь, -они оба останавливаются, еще не вышли со двора Моргенштерна, потому тот что-то коротко сказал, типа «щас» и побежал обратно в сторону своего дома и Кашин усмехается с того, как быстро он рванул только по одному его слову.

***

      Алишер шаркая, обутый, по полочкам на кухне понимал, что потом придется оправдывался при обнаружении пропажи и уже придумывал какую-то отмазку для родителей по поводу прогула, но в то же время, он ни на секунду не остановился чтобы усомниться в правильности своих действий. Просто делал и все тут. Даня же сказал, значит выбора у него особо нет, поэтому он как подчиненный радостно побежал выполнять.       Находит ее наконец, выпихивает быстро все учебники из портфеля, скидывая их на стол на кухне и сразу же засовывает в него бутылку.       Боже, он же вовсе не умеет пить, помнит это очень неприятным опытом, да и не хочет сегодня, а тем более утром, а тем более просто так. Чувствует себя каким-то рано спивающимся малолетним алкашем и не хочет себя так ощущать, но делать нечего, видимо, чтобы общаться с Даней, ему придется смириться с этим. Любишь с Даней общаться — люби и пить, как говорится. Хотя говорится вовсе не так, но сейчас это подходит как нельзя лучше.       Что он вообще творит? Странно, что этот вопрос появился у него так поздно, когда он уже выходит из подъезда и также стремительно возвращается обратно к Кашину.       Все таки это ненормально, он творит такие вещи по непонятным причинам, прибегает к нему на драки, возит к себе домой и ворует из дома виски. Это ли не безумие? В одно мгновение парень осознает всю свою беспомощность перед ситуацией, когда он нарушает все правила и устои, поставленные с детства родителями, он не может противиться своим желаниям. И это его несколько пугало, он никогда не позволял себе так много, но сейчас уже не видел в этом ничего плохого.       На его удивление, Даня никуда от него не ушел, стоял там же, ждал, видимо, ему действительно не с кем больше погулять, или же он так сказал только Алишеру. — Я принес, -гордо заявляет Алишер, довольно поднимая взгляд на Кашина, мол, смотри, я же говорил. — Ничего себе, -с иронией отвечает тот и продолжает идти, — Зайдем в магазин, а то виски твой без колы тебе и рот, и мозги выжжет, -замечает рыжий. Неужели заботится? Или же ему просто хотелось поделиться своим опытом в сфере алкоголя, который у него явно был. — Хорошо, -"хотя я не особо хочу» хотел добавить Моргенштерн, но промолчал, чтобы не выглядеть слабым или лоховитым.

***

      Куда они пошли дальше после магазина, Алишер не знал, но Кашин явно куда-то шел целенаправленно и младший никак не решался задавать вопросов, чтобы не быть надоедливым, поэтому молча шел с ним и оглядывался на новый туман, который спустился на город с утра и не успел еще сойти.       Кашин был очень загадочной личностью, всегда молчаливый, излишне грубый и никогда не говорящих больше нужного. Возможно, эти черты были даже хорошими, но в таком случае в нем не хватало плохого. Не хватало и того, что позволяет людям быть людьми, Даня слишком закрылся в себе. Он слишком загнал себя в собственные рамки, мысли и правила. «Не верь», «не говори», «надейся только на себя» и так далее. Конечно, у них разные жизни и судьбы и если Моргенштерн может познакомиться с кем-то и уже через часа два рассказать ему о себе все, начиная от рождения, заканчивая планами на смерть (а таковы у него были), то доверия Кашина можно было не дождаться порой вовсе, но благо у башкира хорошее терпение и он верит, что почти у цели.       Но эта загадочность лишь почему-то тянула к себе, а не пугала, она заставляла ставить себе цель «завоевать его доверие» и успешно (почти) идти к ней. Конечно, Кашин, ну очень упрямится этому, но все-таки и сам хочет дружить с Алишером, просто не хочет признаваться. Башкир чувствует это и видит по многим его действиям. Моргенштерн итак подобрался уже сильно близко, чтобы отступать.       Алишер не знал, что они будут сегодня делать, но у Кашина, видимо, были отличные планы иначе непонятна его целенаправленность и радость не пойми чему. Моргенштерн не догадывался ни о чем, но был в таком же настроении, потому что ожидал чего-то стоящего сегодня.       Несмотря на то, что старая школа была всего лишь наполовину заброшена и обнесена забором, Даня всего в одно движение уже попал на другую сторону, а Алишер удивленно улыбнулся и через секунду уже был рядом с ним, пересекая сетку забора. — Тут довольно круто, -просто изрекается рыжий и проходит вперед.       Возле здания был маленький трансформатор, на котором дети иногда зависали несмотря на строгий запрет родителей и страшные байки о том, что там умерло три ребенка. Никак он опасен не был, хотя если было тихо, можно было услышать оттуда звуки и поскрипывание электричества. Иногда они забирались на него наверх и сидели на нем, однако не сильно долго, так как на этой территории есть охраник, хотя вообще непонятно, что он тут охраняет. Охранять то нечего. — Да, -соглашается младший, — А тут можно ходить? — А тебя это волнует? -это означало, что нельзя, что им тут быть нельзя и от этого в крови появился адреналин и небольшой страх, который его лишь сильнее забавлял, — Боишься, что спалят? -добавляет Даня и с вызовом глядит в глаза парня. — Нет, -твердо отвечает, доставая со своего портфеля виски, чтобы показать, что он и бухнуть не против на территории школы. — Это хорошо.       Старший направляется на другую сторону школы, где было огромное футбольное поле, которое уже почти все заросло травой и дикими полевыми цветами, а железные лестницы для детей, поржавевшие, стоят еще со времен СССР и никому не принадлежат и гулять там крайне опасно, несмотря на это дети там есть всегда под вечер. Администрация должна была уже давно дать добро на то, чтобы вывезти весь этот опасный металлолом, но, скорее всего, это произойдет лишь после чьей-то смерти, как это обычно бывает, а пока всем плевать.       Стены школы были высокими, этажа три, наверное, под каждым окном на первых этажах было написано «Опасно! Под стенами не стоять!» потому что стекла из них иногда выпадали от старости. И это странно, никто особо не занимался этим местом, но оно имело определенное значение.       Сзади росла дикая вишня, которая по весне была довольно красивой, а после и вкусной и дети там тоже довольно часто зависали летом, но сейчас деревья стояли одиноко и не ухоженно от времени. Пройдет еще столько же они перестанут плодоносить, а может их просто спилят.       На все это Алишер смотрел с интересом, открыв глаза шире, его этот пейзаж также как и Даню завораживал, но про это место он ничего не знал. Видел его много раз, но мало что слышал, да и вообще не интересовался им особо.       Резко Кашин останавливается и присаживается на крыльцо одного из давно для всех закрытых входов в школу, и Моргенштерн останавливается также, осматриваясь, он видит, что практически вся территория этой школы напрочь заросла и никем не ухаживалась уже очень давно, но оно и не удивительно, школа же заброшена.       Он садится рядом и дает Дане бутылку, а тот ее принимает и сперва рассматривает. Не особо ему нравится виски, но попробовать хотелось, к тому же было настроение. Он откупоривает ее и делает небольшой глоток прямо с горла, сразу же отстраняясь и выдыхая. — Бля, -исчерпывающий комментарий Дани и он отдает бутылку обратно, только в этот раз пробует Моргенштерн и реакция у него примерно такая же, хотя он в алкоголе пока слабо разбирается и не может понять, что это означает. — У тебя не болят раны? -внезапно спрашивает Алишер, видя на носу, губе, брови, в общем везде на лице у Дани были или раны, после вчерашнего, или ссадины. — Нет, -спокойно отвечает, — Но сейчас мы их залечим, -что бы это не обозначало, Кашин снова прикладывается к бутылке, — Руслан сказал, что, -тоже неожиданно и уже больше двух слов, Даня заводит интригу и продолжает ее, — Что общение с тобой мне идет на пользу, -после этих слов Кашин переводит взгляд куда-то в сторону.       Башкир не знает зачем рыжий сказал это ему, эти слова определенно стали для него особенными, а тем более от Дани. Он и сам замечал, что Кашин меняется в лучшую сторону и только лишь из-за него, хотя сам себе в этом никогда точно не признается. Он не знал, что ответить ему на это, но был приятно удивлен. — Ну, это прикольно, -говорит младший. — Вот и я ему также сказал…-добавляет Даня и его глаза остановились в одном месте, сконцентрировано наблюдая за чем-то. — Правда? — Слышь, мелкий, бегаешь хорошо? -внезапно перебивает его рыжий. — Вроде неплохо, а что? -недоумевает Алишер. — Да ничего, просто, видимо, сейчас пригодится.       Даня встает и бежит, подхватив за рукав парня, он очень резко направляется к забору, пока Алишер ничего не может понять, но на секунду обернувшись, он видит охранника и желание оборачиваться сразу отпало, что Моргенштерн рванул даже быстрее рыжего. Он сам от себя такого не ожидал, но он в считанные секунды уже перепрыгнул забор и оказался с другой стороны, отмечая, что Даня рядом с ним и старый сторож явно перепрыгивать за ними не будет, но все равно в целях безопасности, побежали дальше, пока не оказались уже в соседнем дворе.       Даня неистово улыбался, посмеивался непонятно чему, сама ситуация была комичной. Он с ногами залез на ближайшую лавочку, садясь на ее спинку, пытаясь все еще отдышаться. Даня бегать привык, но вот курение и неправильный образ жизни хорошо дал о себе знать в этот момент, когда от бега даже горло стало болеть и слюни в нем скопились комом. Алишер тоже улыбался, все-таки это было опасно, но чертовски весело! У него одышка появилась не такая сильная, да и прошла она раньше, а рыжий задыхался как пес в перемешку со смехом. — Нихера ты втопил, -говорит Кашин, смотря на Алишера, вздыхая. — Ахах, да, -только соглашается и тоже тяжело вздыхает, падая рядом с парнем на скамейку. Он был очень весел, никогда так еще не поступал и от сторожа не убегал. — Мелочь, бутылку не оставил? — Не, -и демонстрирует ее. — Молодец, -говорит Даня и тянется к ней, сразу забирая у мелкого.       Да, бухать с малолеткой он еще не пробовал, но это было определенно интересно. Да и сам Алишер был не против, он только рад был побыть наедине с Кашиным. Хотя знал он одну несколько печальную историю, которая начиналась примерно также, но надеялся, что до этого не дойдет.

***

— Эсмира! -Эльдар в не очень хорошем настроении пришел домой. А точнее в очень не хорошем.       Сегодня вернулся пораньше, так как у репетитора были какие-то семейные обстоятельства по типу сын заболел или некому дочь с садика забрать и она заранее предупредила его, что сегодня занятий не будет. Нет, Эл был рад уйти пораньше, однако с Поперечным он сегодня не встретился и от того было грустно, была даже идея прийти к нему в кафе, пообщаться там, но работа не прогулка, отвлекать не хотелось, да и вообще идея странная. Зато они смогут увидеться на выходных или этим вечером, что уже хотелось предложить Дане.       Да и еще Джарахов был просто зол на Эсмиру за ее поступок, потому что полностью был уверен, что это она. Больше некому было, а Эл хорошо знал ее, во всяком случае, он хотел именно сейчас разобраться с ней на этот счет.       Девочка несколько ошеломлена, не ожидала того, что ее брат умеет орать, ведь он всегда тихий и крайне спокойный и вывести его из равновесия ну очень сложно, а тем более с ней. Хотя в некоторые моменты он очень даже импульсивен и эмоционален, может либо сильно веселиться, либо сильно расстраиваться, но дома он привык сдерживаться, сдерживать в себе все. Но пока дома родителей нет, так что сегодня можно и проявить свою сущность. — Чего? -также недовольно спрашивает та, выходя из своей комнаты в коридор. — Ты охренела? -подходит ближе и выглядит довольно грозно. — В смысле? -она явно ничего не понимает. — М, действительно, -саркастично тянет Эл, — Это не ты подходила к Алишеру? И не ты мне говорила, что тебе Кашин нравится? Ну и явно кто-то другой рассказал Онешко (? я хз кто там главный в гимназии ок да) о том, что произошло, да?       Девочка впервые видит своего брата таким и немного теряется от напора. — Ладно, ладно, тихо, -эмоционально выдает та и смотрит Эльдару прямо в глаза, — Да. Я рассказала, окей? — Не окей! Нахуя? — Эл, да только слепой не видит, что они пидоры, -внезапно говорит сестра и Джарахов слегка охуевает и от того не так сильно злится.       Что она только что сказала? Этот странный факт, который могла заметить, если не разу не видела их вместе, сейчас всплыл перед глазами. И почему Эльдар этого не заметил если заметила даже она? Если его сестра скрытый сталкер, следящий за всеми их соц.сетями, страницами, аккаунтами и передвижениями, она бы все равно меньше узнала бы, чем того, что знает Джарахов.       С секунду он тупил, смотря в сторону, но вдруг в голове что-то щелкнуло и паззл сложился. Эльдар разом вспомнил и поведение Алишера в последнее время, и его странный интерес к парню и то, что он тогда без вопросов увез его домой. В этом было мало правды, но все на нее походило. С другой стороны, было бы проще подумать на Тушенцова, ведь они общаются намного больше, да и рыжий часто остается у него, по словам Моргенштерна. В этот бред нелегко поверить, но в таком случае Эсмира всего лишь устраняет конкурентов. — Эсмир, ты че дура? -резко меняется и спрашивает Эльдар, — С чего ты взяла, блять? Ты ни одного из них не знаешь, -снова агрессивно продолжает Эльдар, — Да блять, даже если они пидоры, тебя это ебать не должно, ты знаешь, что будет если родители узнают, что ты общаешься с ним? Хотя ты с ним даже не общаешься.       Это было абсурдно и очень странно, но Джарахову понять можно, она всего лишь маленькая девочка, которая хочет внимания и любыми странными способами привлечь внимание человека, который ей нравится даже такими тупыми поступками. Непонятно на что она рассчитывает после такого, ведь даже начать общение с Кашиным она не могла из-за трусости, и всем было ясно видно, что они ну никогда не будут общаться, но она все равно на что-то надеялась.       Он мог ее сейчас обидеть своими словами, но это дико глупо — отрицать очевидное, а Эсмира вроде не такая, вроде обычно она ведет себя нормально, не творит хуйни и рассуждает здраво. Хотя по ее поступкам сложно сказать, дура она или нет, если делает такие вещи. Она никак не хочет принимать реальность, а это жутко бесит и винит она в этом других. Вот и первые проблемы гиперопеки. — А что они скажут, если узнают с кем ты общаешься? -спрашивает в ответ и явно намекает на Поперечного. О, да, Эльдар знал, знал, что его родители как всегда начнут высказывать свое фи, если узнают об их общении и снова запретят ему с ним общаться, потому Эльдар старался быть ну очень скрытным с Даней. Он им все-таки дорожит. — Так, мы сейчас не о том говорим, -Эльдар складывает руки на груди, — Просто не лезь к ним, ни к Дане, ни к Алишеру, понятно тебе? К тебе никто не лезет, вот и ты ходи стороной. Даже если они…-не может продолжить, Эсмира итак сама все поняла и не на секунду не отрывает своего важного взгляда. — Я сама решу, а если ты будешь мне мешать, -очень грозно начинает она, — То я сама расскажу, что тебя этот рыжий домой каждый день проводит.       И тут перед Эльдаром резко стал выбор между собой и другом. Эсмира творит непонятные вещи, кажется, она тронулась головой и сейчас еще больше творит хуйню. И либо Эльдар все также будет контролировать, чтобы она не влезала между парнями, но больше не будет общаться с Даней, либо забьет и будет наблюдать за тем, как счастливое лицо Алишера с каждым днем еще больше печалится. Он итак в последнее время замкнут в себе из-за Дани, постоянно думает и молчит. Такое случилось по вине Эсмиры и, чёрт знает, что она еще может сделать. Не то чтобы чужое счастье было для Эльдара важнее собственного, просто он понимает, что ему от общения с Поперечным легко лишь временно, а Моргенштерн действительно зависит от своего гопника. Может они наконец нашли друг друга, идеально дополнят друг друга, ведь между ними творится что-то особенное, не дружба, любовь или влюбленность, между ними симбиоз. — Боже, да мне плевать, рассказывай, что хочешь, но не лезь, -отверженно говорит Эльдар и отправляется в свою комнату.       Боже, да, он знает, что теперь все пошло по пизде в его личном общении с Даней, он будет жалеть, но так будет лучше и ему кажется, что он очень прав. Ему кажется, что он не мог поступить иначе. Это главное, что нужно чувствовать, когда принимаешь важные решения.

***

— Куда мы идем? -спрашивает Алишер, когда парни зашли в совершенно незнакомый ему двор. Хотя они весь день так гуляют по незнакомым дворам, но сейчас Кашин был целенаправленным и это вызывало интерес. — На крышу, -внезапный поворот, удивляющий Алишера, но не расстраивающий ни капли. Скорее наоборот.       Весь день они так здорово прогуливали школу, у Алишера никогда такого не было, этот день с необычной прогулкой ему нравился больше, чем поездки за границу или то, как он отмечает обычно дни рождения (да, то на яхте, то в городе с друзьями). Ему кажется, что сегодня он особенно счастливый. Они бегали от сторожа, ходили по за брошенным домам, которые, по рассказам Дани, когда-то взрывали, сваливая в катакомбы, но упало здание в другую сторону, а взрывать уже было нечем, вот и оставили его вот так. А в одном из домов вообще было поселение бомжей, которые, кажется, давно обживались в этом здании, настолько давно, что казалось, тут не первое поколение, ибо между стенами натянута ткань в форме палатки, а также громко лает собака, орущая рядом, но даже посаженная на цепь, что было удивительно. Также было много домашних вещей, таких как сковородка, к примеру, и какие-то незначительные детали, некоторые из кирпичей были выставлены, как для костра, а после шутки Дани о том, что они едят голубей, — обоим казалось, что там никого нет, — из той палатки выбежал какой-то дед и пацанам уже не на шутку испугавшись, пришлось убегать от него по развалинам, камням и нулевому этажу.       Прикольным было еще и то, что Кашин наконец рядом и не кусается, подозрительно добрый и улыбчивый. Моргенштерн справедливо видел в этом свою заслугу, потому что до знакомства с ним, Кашин всегда был злой и нелюдимый.       Они зашли в какой-то подъезд (Даня просто позвонил по домофону знакомому), непонятно почему именно в этот, наверное, тут открыт чердак и выход на крышу. Сначала было очень темно, но они поднялись к лифту и только сейчас Алишер понял, что находится непонятно где в темном подъезде с одним только мало ему знакомым Кашиным и это немного насторожило, хотя он его не пугал уже давно, но мысли появлялись.       Они заходят в темный лифт, потому что идти пешком на 9 этаж обоим лень. Алишер смотрит на Кашина рядом, рассматривает полностью. У него большие красивые руки, которые хотелось потрогать, странно и непонятно почему, но Моргенштерн хотел взять его руку в свою. Хотя при этом люди обычно ничего особенного не чувствовали, только тепло чужих рук и все, при этом для Алишера это имело какое-то особо значение. Кашин аккуратно косится на мелочь и видит, что тот рассматривает его и даже не старается делать это скрытно. В этом и был весь Алишер, но почему-то он выглядел очень мило сейчас, очарованный Кашиным. — Нравлюсь? -с улыбкой спрашивает Даня, когда кто-то на него долго смотрит. Он просто прикалывается и всегда спрашивает это вовсе несерьезно. — А? -внезапно отрывается от него взглядом и немного краснеет башкир, — Нет, я просто…       Даже не продолжает, а Даня тихо ржет с него.       Они также через раз по очереди попивали виски, хотя башкир предпочитал иногда пропускать, хотя сам же его и притащил. Зато потом нашли магазин и наконец разбавили его с колой прямо в бутылке, поэтому на крыше его оставалось чуть меньше половины. Моргенштерн пока особо не чувствовал сильного опьянения, но немного расслабленное ощущение было.       Дане просто захотелось на крышу, это было довольно-таки классное место и он там давно не был, а Алишер там не был вовсе и почему-то захотелось показать его ему.       Они вышли наружу и по телу сразу прошел холодок, отдаваясь легкой дрожью по коже. На улице заметно не так, как в помещении, но только лишь взглянув с крыши, они оба увидели, как красива осень — серое небо, затягиваясь, становилось где-то темно синими, скапливающийся в грозовых тучах, на фоне ярких, светлых деревьев, которые уже давно переоделись в новые цвета.       Даня садится на крышу, которая была вовсе не холодной и сверху смотрел на город, который в осеннем пасмурном настроении был очень вялым перед зимой и так тихо на нем было, серо, — кажется скоро будет дождь — иногда ездили машины, с включенными фарами, детей на улице также не было, да и взрослых тоже, только зажигались в окнах огни и было очень уютно.       Моргенштерн садится рядом, немного выпивает Джека и тоже смотрит на город, который не спит, но уже и не живет, как весной, например, или летом. В нем не было так много яркого и шумного от детей, велосипедистов или просто гуляющих пар. Но никуда это все не делось, просто все остались в своих заботах, а лето покинуло их.       Воцарилась такая уютная тишина и тучи собирало дождь, а ветер, который на контрасте с подъездом, был сперва холодным уже не так сильно дул, вовсе не мешал. Зато так красиво обдувал волосы Кашина, которые были то светлые, словно блонд, на солнце, то темно рыжие в тени, однако сейчас его челочка так мило улетала назад, оголяя лоб и красивые его глаза, что, кажется, Алишер снова засмотрелся на него. — Тут так красиво…-говорит Даня. — Ага, -соглашается Алишер. — А знаешь, кто еще красивый? — Кто? -Алишер слегка краснеет и улыбается. — Джек Дэниэлс, -и они оба смеются, а потом делают по глотку и понимают оба, что его почти и не осталось.       Даня откинулся назад и прикрыл слегка глаза, чувствуя, как ветерок обдувает ему лицо и так легко наконец дышится. А Моргенштерн снова следит за ним, понимая, как же сильно этот рыжий возбуждает его чертей. И приближаясь, он случайно положил ладонь на руку Кашина, но сразу же убрал ее, однако внимание Дани он уже привлек и невольно вспомнилась его шутка в лифте, которая теперь в их головах звучала не как вопрос. «Нравится"-убеждается Алишер и слегка тянется к Дане, — видимо, Джек сильно в голову ударил — к его лицу и прикрывает глаза, но Кашин хоть и немного пьян, все же отдаляется от башкира и останавливает его рукой. — Что ты делаешь? -снова удивленно спрашивает Даня, заставляя Алишера сильно покраснеть и резко отстраниться от него. Парень садится ровно, старается улыбнуться от неловкости и быстро говорит что-то типа «не, ниче», тем самым вводя в ступор и себя и самого Кашина.       Башкир отвернулся от него в сторону, смотря обратно на город. Сука, это было отвратительно, хочется провалиться или сгореть от стыда. Это было настолько ужасно, что Моргенштерну кажется, что это конец, он опять облажался и теперь от этого настроение пиздец как ухудшилось. Алишер так никогда не проебывался, а, нет, вчера днем, например, когда пытался признаться ему, ну, и тогда на балконе тоже, да он, сука, постоянно проебывается! Что ж он за неудачник? Сейчас ему нужно себя успокоить и не начать ныть, как мелкому ребенку от маленькой неудачи, а просто держать себя в руках и продолжать спокойно этот чудный день. Во всяком случае, он как и вчера того же мнения — зато он потрогал Кашина.       При всех недвусмысленных намеках Моргенштерна, Даня всего лишь останавливает его и жестко френдзонит. Все еще не понятно на 100 процентов, понял Даня или просто старается остановить Алишера в самый «подходящий» момент. Ему кажется, что такой человек, как Даня не стал бы так церемониться с ним, сразу послал бы или ударил и не общался больше никогда. Спасибо, хоть не бьет, хотя он вполне может и должен был бы сделать это. Однако Кашин никак не комментировал эти порывы, ни положительно, ни отрицательно, может он перестанет так ломаться? Все таки он не говорил однозначного «нет», значит есть же в нем что-то. — Кстати, где мы находимся? -спрашивает Алишер, поворачиваясь обратно к рыжему, который печально смотрел на пустую бутылку. — Далеко, -исчерпывающий ответ Дани и он переключается на башкира, — Скоро, наверное, дождь будет. — Да, нужно идти, -говорит Алишер и встает, подавая руку Дане.       Тот слегка удивился, но с улыбкой решил протянуть руку в ответ и они оба поднялись.

***

      Оба были слегка пьяны, поэтому навеселе, но Алишера развезло немного сильнее, хотя он говорил сам себе, что пить не особо хочет. Еле вышли из подъезда, чуть не застряли в лифте, Дане приходилось иногда придерживать мелкого, который, видимо, вошел во вкус своего не трезвого состояния и вел себя немного неадекватно. С другой стороны, он пытался вести себя смешно и умеренно, чтобы забыть о той неловкой ситуации, выглядело это все равно смешно и рыжий только улыбался, видя, как его башкир смеясь напевает какие-то популярные песни. Вернее, это ему казалось, что они сейчас очень популярны, когда это могли быть песни группы «тату» или вообще какой-то старый паек, который он непонятно где услышал.       А по пути к остановке Алишер предложил зафристайлить какой-то реп про любовь под Данин битбокс, и Моргенштерновский флоу что у них получилось довольно странно, но весело. С ним точно можно повеселиться, Даня в этом сегодня убедился. И фит вышел очень даже заебись, от чего они даже поржали, что им нужно идти в реп и действительно записать фит, но об этом они вряд ли потом вспомнят.       Дождь действительно пошел и они стояли под навесом на остановке, потому что пешком идти лень, а автобусы ходят каждые 20 минут. Алишер пытался от остановки зарядить телефон* и все смотрел в него, не отрываясь, а потом начинал щуриться и недовольно пялиться в дисплей с какими-то фразами, что было непонятно, что у него там такого происходит. А когда Даня подошел, чтобы увидеть, что он делает, он заметил, в чем дело. — Алишер. — А? — Че ты делаешь? — Телефон заряжаю. — Точно? -этот вопрос заставляет башкира посмотреть на иконку батареи, которая не заряжается ни капли. — Бля, а я думаю, че я уже 5 минут стою и нихуя не зарядилось, -после этой фразы Даня поржал от того, что Моргенштерн творит, — Хули ты ржешь, я те чо клоун? — Нет, -отвечает Даня и не понимает смысла этого диалога, но взгляд не отводит, отчего это Алишеру напомнила ситуацию в лифте и он припомнил его шутку. — Нравлюсь? -с ехидной улыбкой спрашивает тот и стреляет глазами, ох, точно в самую душу. Надеется, черт, растоптать его сердце. — Ой, да, очень, -саркастично отвечает Даня и не боится выглядеть как-то неправильно, — Только тобой и любуюсь.       Но вот и приехал их автобус и ехать им не очень сильно долго, относительно, полчаса не так и много, хотя забрели они довольно далеко, а ведь уже темно на улице и сейчас Алишера практически не волновало, что он скажет родителям, ему сильно нравилось то, где он сейчас и с кем, чтобы портить свое хорошее настроение всякими мыслями о домашнем задании, родителях и школе. Завтра выходные, сегодня можно все. Он был очень увлечен сейчас тем, что они с Даней едут практически в полностью пустом автобусе и кругом ничего не видно кроме одиноких фонарей, освещающих путь и горящих в ночи окон и плевать, что он прогулял, что его так поздно нет, что родители не знают где он, на все плевать. Он даже не сильно, кажется, расстроился тому, что произошло на крыше, решив, что отмашкой на всякий случай будет «я был пьян». Все равно одна попытка чего только стоила, это было намного лучше, чем если бы этого не было совсем.       Они еще во время пути обкинулись парой фраз и Алишера сильно потянуло в сон. Странно, но напившись, он практически всегда сразу же хочет прикоснуться головой с подушкой, даже тогда, когда он упал на Кашина на балконе, он либо запутался в собственных ногах, либо заснул на ходу, он еще сам не понял этого, но, кажется, сейчас ситуация повторяется, ибо Моргенштерн засыпает на Данином плече, даже не замечая этого. Сел у окна, вот и выбрал, что Даня всяко мягче, чем стекло.       Даня чувствует это, но вовсе не удивляется или резко реагирует, он просто поворачивается к нему и смотрит. Так спокойно и мирно выглядит сейчас Моргенштерн. Он явно доверял Кашину, иначе не стал бы идти с ним и на крышу и сейчас бы не заснул на его плече, но это было так необычно, ведь у Дани никогда не было такого и было чертовски приятно. Что же он творит? Этот момент так ему понравился, что кажись, рыжий тоже запутался в своих чувствах. Он чувствует, он думает, ощущает его физически и ему это нравится. Ему нравится все, что с ним происходит, ему нравится и хочется, чтобы это продолжалось.       Он заставляет Кашина чувствовать то, о чем он никогда и не догадывался. Радость, спокойствие, доброта и дружелюбность ко всем. Он действительно, находясь возле него, словно возле солнышка, превращался в пахнущий цветок.       Даня левой рукой, не отдавая отчет своим действиям в мозгу, потянулся к ладоням Алишера, которые были, черт, такие теплые, не как у Дани, совсем не такие. Ничего романтичного в Данином ВСД не было, это было очень неудобно и отчасти Кашин комплексовал из-за того, что он не сможет никогда взять человека за руку, чтобы ему было приятно. Он никогда особо не заводил, да и не собирался заводить отношения, но ему хотелось взять кого-то за руку. Порой это даже была не романтическая потребность, ему хотелось ощутить кого-то рядом с собой, чужую силу, чужую боль и помощь. Но этого никогда не было. И не будет. Никто не захочет взять Даню за руку с его кистями, как у трупа. И это было очень грустно для него, даже у Алишера руки приятные.       Если он сейчас прикидывается, что спит, то Дане пиздец, но он искренне надеется на то, что это не так.       И сегодня он открыл новую сторону алкоголя, ибо обычно напивался от душевной печали для потери памяти, но сегодня этот аспект приобрел несколько другое значение и функцию, что стало удивлением. Он никогда не преследовал цели повеселиться, но так быстро его душа начала петь и об этом он уже думает несколько недель, понимая, что его бесконечный траур наконец окончен. Он стал другим человеком. Он стал тем, кого хоронил.       Он научился радоваться жизни, увидев хорошее тогда, когда его нет. Научился по-новому относиться к людям и не отказываться от чужой помощи, не упускать возможностей. Или… Его научил Алишер. За их короткое общение.       Почему-то он невольно вспомнил, как тянулся к нему Алишер. В прямом смысле, и тогда у него дома, и сейчас на крыше. Он действительно вел себя странно и только дурак не поймет почему. Кашин не видел ничего в этом плохого, но и сам не был уверен в том, что он ему нравится. Его порывы благосклонны, а значит и Моргенштерн с ним полностью искреннен, а это было очень приятно.       Эта любовь очень странная, она так быстро охватила его и сделала еще более смешным, при этом оставляя всю его башкирскую доброту и открытость. Также она положительно влияла не только на Кашина, но и на самого Алишера, ведь он стал менее эгоистичным в последнее время, сам того не замечая. Как сказал один умный человек, если вы в отношениях не счастливы, то этот человек вас не любит. С тем, кто вас любит, вы растете и улучшаетесь, идете вперед, развиваетесь. Тот, кто вас не любит по-настоящему, будет тянуть вас назад и, ясное дело, никакого счастья.       Даня не смеет разбить ему сердце. Он не был в отношениях и, возможно, он боится стать для него мудаком, который один раз сделает все не так и испортит и их общение, и отношения и будущее Моргенштерна. Он не считает, что имеет перед ним огромное значение, каждый человек по-своему относится к потерям, но что знает Даня точно, вредя своим поведением Алишеру, он вредит и другим людям, которых потом башкир встретит, узнавая и ища в каждом только одного человека.       Да, Даня боится. Боится, что Алишер, как и сам рыжий когда-то, потеряет к людям доверие. Станет несчастлив. Он очень не хочет становиться причиной этого.       Он убрал руку от ладоней Алишера, при этом чувствовал с его бока сильное тепло на контрасте с прохладой в автобусе. Это было очень уютно, греться об него, учитывая то, что они слегка промокли на улице под дождем.       Сегодняшний день был просто отличным, потому что они неплохо повеселились вдвоем и рыжий был счастлив сегодня, даже не страшился мысли идти домой, все равно сегодня ничего не испортит ему настроение. — Алишер, -сильно длинное для Дани имя, которое ему уже давно хотелось как-то по-дурацки сократить, — Мы почти приехали, -ровным голосом говорит Даня и старается разбудить башкира. — Да, -отзывается тот и поднимает голову с чужого плеча, с легкой, привычной ему, улыбкой, которая уже стала для него как часть атрибута.       Никто из них ничего не сказал по поводу того, что Алишер заснул на плече Дани, рыжий не возмущался, Моргенштерн тем более.

***

      Еще по темным и холодным улицам им минут 10 пришлось идти только к дому Алишера, пока он сам сжимался от холода, но все равно не грустил, поглядывая на лицо Дани во время их диалога. Кашин решил провести его, он знал их район, он знал Моргенштерна и решил пройтись с ним. — Надеюсь, тебе ничего не будет за то, что ты прогулял? -спрашивает Даня. — Не знаю, не прогуливал еще, -улыбается Алишер, — Но мне все равно. Сегодня было охуенно.       Даня не мог не согласиться, а они уже были близко к дому Алишера и, видимо, скоро придется расходиться.       И уже у самого подъезда только, они остановились и снова встретились взглядами. Лица освещал оранжевый свет фонаря возле дороги во дворе, а ветер снова разносит волосы по лицу и Алишеру приходилось их придерживать, пока Даня смотрел на него сверху добрым взглядом. — Дань, когда мы еще встретимся? -спросил Моргенштерн, придерживая свои кудри рукой. — Когда захочешь еще раз прогулять школу, -отвечает рыжий и отмечает про себя, что нужно подарить мелкому резинку или заколку, если он сам не может у мамки попросить. — Спасибо. — За что? — Ну, -Алишер снова падает на него, но в этот раз намерено, утыкаясь головой в его грудь и мыча в нее же, — Ты довольно мягкий. — Алишер, ты пьян, иди домой, -за плечи Даня ставит парня на место. — Как скажешь, -говорит тот и с улыбкой, поднимает на Даню голову, прикрыв глаза, пока старший его все еще держит.       Внезапно, Кашин кладет руку на мягкие кудри Алишера сверху и по-дружески треплет его за волосы. — Увидимся еще, -говорит рыжий, пытаясь распутать волосы вокруг его руки, а то от ветра длинные волосы брюнета запутались уже десять раз. — Конечно, -и направляется в сторону подъезда, доходит, ключом открывает двери в него и, повернувшись к Дане, бросает быстро с улыбкой «пока», скрываясь за ней.       Рыжий понимает, что мелочь дома ожидает явно пиздюли и наказание, но тот был очень уверен в себе, что переживать за него не пришлось очень сильно. Алишер же не дурак, чтобы делать что-либо, не осознавая последствий. Хотя…       В прочем неважно, ведь Даню ждет сегодня дома тоже самое и он это знает, поэтому снова направляется к Руслану, попутно печатая ему «Я влюблен и не приду сегодня ночью домой.»