Прожигай

      С того вечера Эльдар старался не вспоминать о том, что услышал, решил прикинуться дураком, мол, ничего не понял или забыл. Возможно так было бы лучше даже для Дани, ибо он и сам не понял особо, что делать дальше, в его стиле было идти на таран, сразу показывать, какой он невероятный парень, а не медленно завоёвывать чьё-то сердце. Возможно, он просто устал ждать чего-то, ведь их дружеские отношения совсем не менялись долгое время. Если не сделаешь сам — не сделает никто.       Несмотря на то, что они не возвращались к тому вечеру, Дане всё-таки хотелось узнать ответ на свой вопрос. Конечно, может быть, ему удастся каким-то образом уйти на этот семейный праздник из дома, а может наконец проявит анархичность и свой характер перед матерью и просто сбежит. Не самое лучшее, что может случиться, но это уже неизбежно. Это было бы слишком эгоистично, но Эльдару уже пора бы начать думать о себе, а Дане начать помогать Джарахову делать то, что он хочет; и почему-то он не сомневался, что Эльдар хочет. В любом случае, он более решил его не доставать с этим, надеясь, что возможность подоставать его с этим ещё подвернётся.

***

      Все выходные Алишер находился дома, лежал под одеялом, пил чай и болел. Думал о том, что эта глупая болезнь не даёт ему гулять, а глупый папин запрет не даёт ему никого пригласить в гости, ибо у него сейчас выходные, и он, как всегда, безжалостен. А Алишер только и слышит от Марка с Тимом и, порой, Кашина, что они делают. Да, оказывается за пару дней можно вполне интересно провести время и делать всё то, что и Алишер бы делал с охотой, но не делает из-за ебаного домашнего ареста.       Он каждый вечер за выходные разговаривал с Даней по телефону, ибо тот уже сам звонил и, конечно, интересовался его здоровьем, а в будние обещал прийти, когда родители снова будут на работе. Это было приятно, их общение наконец стало более ровным и стабильным, когда они сами могли друг другу позвонить, обсудить что-то и это не было бы странным. Они стали общаться проще и чаще, что больше нравилось Алишеру, так как он был рад, что Даня сам потянулся к нему и был не то, что не против, а становился инициатором их общения и это ещё больше радовало. Кажется, что отношения с Даней стали ещё лучше, а значит им есть куда расти.       И рано утром в понедельник, даже раньше, чем в субботу, ибо Кашин ради Алишера согласился школу прогулять, от чего Моргенштерну было неловко, но приятно, Кашин снова пришёл. Алишер увидел Даню в окно и снова побежал радостный вниз, чтобы встретить его и снова повиснуть на шее. Непонятно что за глупый жест, но Кашин, несмотря на то, что он к этому не очень хорошо относился, как-то забивал на это и уже смирился с тем, что кто-то висит у него на шее. А Алишер же пытался больше не отпускать своего ёжика, показывая тем самым и ему и самому себе, мол, смотри как я близко подобрался, ты меня даже не трогаешь. И вправду, друзья стали замечать, что Кашин стал более добрым, спокойным и самое главное перестал агрессивно на все реагировать. Это было самым удивительным и важным, что изменилось в нём, так как после общения с Алишером, уже смотря на кого-то, никакая злость не приходила в Южную, что была и забита сплошными мыслями о ближайшей встрече. Это точно выбило его из равновесия. — Кстати, — начинает Даня, уже снимая свою куртку, — Угадай, что я купил тебе?       Воу, это было так неожиданно, что заставило даже Алишера неловко смутиться и улыбнуться на одну сторону лица. — Я не знаю, — и короткий смешок. — Ты говорил, что родители тебе не дарят, — Даня достаёт из кармана яйцо в белой фольге и протягивает его Моргенштерну. — Киндер с принцессками? — восторженно спрашивает Алишер и улыбается, принимая от парня подарок и переводя взгляд на него, на что Кашин кивает и башкир снова лезет обниматься. — Прекрати, — Даня слегка улыбается и следит за тем, как ювелирно открывает Алишер этот киндер, так медленно, но аккуратно, будто фольга из золота, а не обычного железа. Зато не так аккуратно разламывает шоколад и, подходя к столу, складывает его на последнем. Видимо, его больше интересует то, что внутри, а не сладость. — Хуйня какая-то, — комментирует парень, когда достает из киндера не принцессу, а странное существо, больше похожее на лунтика с рогами и крыльями бабочки. — На тебя похоже.       В ответ Алишер цокает и садится возле стола на диван, и Даня садится рядом, немедля. — Кстати, — начинает Кашин, но его на секунду прерывает немного странным действием, Алишер пытается дать ему немного шоколада, но не дает в руки, заставляет взять ртом с его рук, что немного смущает в плане действий, но он вполне соглашается, — Тебя точно отпустят? — Конечно, — улыбается, берет еще и отдает Дане. — Надеюсь.

***

      С замиранием сердца Алишер всё ждал того самого дня, наивно полагая, что ему удастся вызволиться из домашнего ареста, находя своего друга в темной квартире, чтобы сказать ему несколько слов. Кажется, что в последнее время все складывается как никогда лучше, их отношения с Кашиным наконец стали более менее стабильными, даже хорошими, ибо они часто созванивались, и рыжий интересовался здоровьем парня, интересовался его самочувствием и почти каждый день приходил в гости. Моргенштерн был больше сосредоточен на эгоистичном чувстве заботы о том, что он хочет забрать себе, а то есть о Дане. Он постоянно думал о том, как было бы хорошо им вместе и точно знал, что в среду вечером произойдет что-то важное. Под алкоголем у этих двоих всегда происходит что-то, что сворачивает их отношения и заставляет резко измениться.       Даже после выходных Алишер не пошел в школу, как мать и обещала, у него был больничный, но веселье это не значило, отец заставлял его все выходные готовиться к экзаменам, а тем более по тем предметам, что ему сложно даются. Однако в будни, когда родители на работе, он мог пригласить к себе Кашина. Даню последние два учебных дня в неделе не шибко интересовали, поэтому он прекрасно проводил время в компании знакомого башкира, с которым они активно сближались за последние несколько дней.       Алишер вообще ни о чем не беспокоился, он давно понял свою безнаказанность перед родителями. Да, разница между ним в 10 лет и в 16 просто колоссальная. Раньше-то маленький Алишер только и жил, словно дрессированная собачка своих родителей, породистая такая, с медалями и наградами, чтобы можно было похвастаться перед знакомыми и гордо заявить «Как Джараховы», только все равно знать, что внутренне нихуя, зато шмотки красивые. И Алишер старался. Он и вправду старался заслужить похвалу от родителей своими достижениями, но есть люди, что не бывают довольными никогда. И это как раз они. Моргенштерн понял, что все его достижения и косяки им до пизды, родители даже никогда наказаний своих не исполняли, так что парень был вполне спокоен, что на любую ситуацию короткое «прости» и 15 минут лекций хватит на все его проёбы. Даже сейчас он так думал.       Так что никаких препятствий в достижении целей в виде родителей он не видел.       Утром того самого дня, которого ждал Алишер еще с самой пятницы, он проснулся пожалуй слишком рано даже для своих ожиданий. Ясное дело, настроение было отличным с самого утра. Алишер утром только открыв глаза, сразу смотрит сообщения, где Кашин пишет ему, что надеется, что «мелочь» сможет добазариться с родителями, пока это была единственная загвоздка, и отпроситься на ночь. Кстати, это его «пиздюк», которое он употреблял будучи с Алишером в натянутых отношениях, сменилось на более мягкое «мелочь», иногда «малой», что было особенно мило, и подобного рода сообщения или фразы заставляли его неловко умиляться (хотя такому брутальному парню, как Алишер, казалось, что для него такое невозможно в принципе).       Наконец встав, парень направился на кухню. Пока мать спала, отец явно встал пораньше. Была в их браке такая прекрасная привычка, он был в отличие от нее ранней птичкой, утром мог посидеть в тишине на кухне и сделать им обоим кофе заранее. Такое очень удивляло.       На самом деле и отец, и мать в один голос говорят, что любовь это выбор, и, когда они начинали жить друг с другом, у них не было невероятно сильных чувств. Мать была более расчётлива и умна, слепо не доверяла чувствам. От них можно набрать опыта, даже если не получить ничего особо приятного в последствии.       Что часто удивляло Алишера, так это прекрасная философия жизни поэта Пушкина. Помимо того, что у него был невероятный слог в стихах, он ещё и был очень умным человеком. Он еще в лицее писал о том, что каждый человек выбирает своё божество и он со своим пока не определился. Но сердце выбрало за него и практически всю свою жизнь и творчество он посвятил любви. И это удивляло Моргенштерна, он считал так же: можно получить от отношений много плохого, но нет большего несчастья для человека, нежели убить в себе любовь.       Возможно, его мать была такая. Она никогда не отвлекалась на свои чувства, полагалась лишь на ум и холодный расчёт. Возможно, оттого и была не очень счастлива, что всегда запрещала себе всё. Запрещала любить, ставила строгие правила в поведении, ограничивала свои действия. — Чего так рано встал? — внезапно из мыслей его вырывает отец, что находился на кухне и в очках читал какую-то книгу. — Да сам не знаю, — коротко отвечает парень и смотрит на стол, а потом садится напротив папы. С минуту молчит, смотрит на него и думает и том, что бы сказать такого, чтобы уговорить отца на ночевку хуй пойми где, к Эльдару то он всегда отпустит, но сейчас он, видимо, категоричен, — Пап, я сегодня на ночь уйду к Эльдару, — как-то слишком обычно начинает башкир и переводит взгляд на отца. — «Можно я сегодня уйду» — нужно спросить, а не ставить в известность. И мой ответ нет, — он даже не посмотрел на Алишера. — Почему? — Тебе напомнить? — Да ладно тебе, ты до сих пор зол из-за этого? — наглости Алишеру так и не занимать и, обычно, говоря с таким настроем, он очень раздражал отца и заставлял его кипятиться, но сейчас последний был на удивление спокоен и говорил ровным голосом, — Но это же только один раз было…       В ответ его игнорируют, что тоже начинает подбешивать. Ладно бы он начал отвечать ему и говорить о том, что он не прав, Алишер бы мог спокойно попробовать переспорить его, да и выиграть это своё прощение, но эта тактика была более непробиваемая — Ну пап, — жалостливо повторяет башкир и понимает, что это уже проигрыш. — Что, «пап»? Ты украл виски, с каким-то гопником его выпил, прогулял школу, и это я ещё половины не знаю, — спокойным голосом, перечисляя спокойно все его косяки за тот день, — Этого мало?       Тяжело вздыхая, он встаёт со стула и направляется к выходу. Что ж, по-хорошему не выходит, будет по-плохому. Ему не нужно разрешение, чтобы выйти из дома, у него есть свой ключ. Алишер добивается своего даже таким рискованным способом, и ему плевать, что там потом будет дома, он обязан пойти на это мероприятие.       Первым делом он упал на кровать обратно в объятия одеяла, а потом написал Дане о том, что его не отпускают, но сразу же с этим сказал, что может сбежать, так что не страшно. Потом еще раз уточнил время и место и стал ждать, пока Даня зайдёт за ним в 6 часов вечера, чтобы они смогли прийти туда вместе.

***

      Даня думал, что за время осенних каникул они смогут видеться с Эльдаром чаще, и это входило в их планы, но родители Эла, видимо, решили иначе, так что все выходные послужили лишним поводом еще раз подготовиться к экзаменам. Конечно, в эту среду они смогут увидеться, и на этот день Даня планировал всё-таки получить ответ на свой вопрос о том, согласен ли он праздновать с ним Новым Год. Это было бы очень сложно, но Даня уверен, что Эльдар не из тех людей, кто беспомощен в достижении целей. Вернее, он сделает всё на что способен в любой ситуации, чтобы помочь человеку, и это было очень приятно, ибо слишком много людей знал Поперечный, которые попробуют один раз на отъебись и махнут рукой, ибо это нужно не им.       Договорились они встретиться немного раньше, и, как всегда, рыжий ловил кайф лишь от одного времяпрепровождения, кое-было не сильно увлекательным или ярким, но для них всегда интересным. — Я устааал, — тянет Эльдар, падая на плечо Дани. Выглядел он слишком жизненно, и Поперечный как всегда ему слишком сопереживал.

***

      Спокойно они ушли на работу, казалось, дело в простом, выходи позже их, но как только Алишер спохватился искать ключи, оказалось, их нет. Не иначе как родители заперли его дома, забрав ключи от квартиры. Такого он точно не ожидал. — Пиздец, — комментирует парень и сразу набирает Даню, — Блять, я не смогу уйти. — Чё случилось? — Меня закрыли, я не смогу выйти из дома. — Запасных больше ни у кого нет? — Бля, нет, — на секунду он задумался, вспоминая, что у него же есть еще брат, — Хотя… Есть. — У кого? — У моего брата младшего, его предки бабушке сплавили, он с ней почти всю жизнь живёт, — начинает Алишер, — Они иногда приезжают к нам, так что у них есть, может быть. Возможно, я договорюсь. — Звони ей, я съезжу. — Серьёзно? — Да, договорись главное. — Ладно, спасибо.       Это было так странно, проворачивать такие сложные манипуляции ради побега из дома. Алишеру не верилось, что он делает нечто подобное, ибо никогда не переходил границы настолько. Доволен он был, что Даня ему помогает, интересно было следить за этим всем.       Он сразу же позвонил младшему брату, чтобы тот смог встретиться с Даней, на что тот согласился как только услышал, что Алишер останется в долгу.

***

      Болью и трудом достался им этот совместный поход на очередную вписку, на которую такие правильные парни, как Моргенштерн ходить не должны, но ходят. А у самого же на лице улыбка, снова он добивается того, чего хочет. Легкая безнаказанность вновь щекочет изнутри и заставляет удивляться тому, насколько ему плевать на то, что снова подумают родители. Они уже узнали, что он не прочь выпить, почему должны удивиться тому, что он ходит на подобные мероприятия? Но этого, он надеялся, они не узнают ни от кого.       Рядом рыжий придавал уверенности в этом дне, тоже был радостный, но это скорее радость предвкушения, нежели что-то искреннее, как дома у Алишера. Он не знает с каких пор стал считать, что знает, как выглядит искренность Дани, он вообще обычно не замечает таких вещей. Вообще не факт, что Даня их показывает. Всё таки он был весь классный, такой высокий, сильный, и не только физически. Он сам по себе был стойким человеком, хоть и старался помочь себе неумело алкоголем, всё равно он не был человеком без чести и достоинства. Не сказать, что умный, не сказать, что красивый, совсем не идеальный человек, но именно тем и нравится. Он был простым, но в то же время казался очень сложным. Живым. — Лис, давай я ща к пацанам схожу. Ты пока потусуйся с кем-то, а я потом вернусь, — говорит Даня, кладёт руку на плечо Алишера по-дружески и сразу уходит вглубь квартиры, оставляя его одного.       В толпе видно несколько одноклассниц, некоторые сидят, выпивают, некоторые, уже выпившие, общаются с парнями, которым за 20 и надеются на что-то после. Как говорил отец Алишеру, всё, что бывает у мальчиков до 30, это кроличье желание, а не настоящий секс. Да, они с отцом обсуждали это, у них вполне доверительные отношения, и именно поэтому Алишеру в его возрасте не интересен секс вообще. Он даже не задумывался о том, когда у него он будет, просто понимает, что такого нужно избегать, тем более на таких мероприятиях. Кто его знает, чем оно закончится. — Опа, здрасьте, — знакомый голос и Алишер замечает слева карлика. — О, Эльдар, дарова, — улыбается Моргенштерн и поворачивается к Эльдару, который, видимо, был не один, — Че не сказал мне, что идёшь сюда? — А ты? — в ответ спрашивает Джарахов и улыбается. Сзади видно маленькое тельце, по очертаниям очень похоже на сестру Джарахова, которая однажды уже навязалась с ним в такую дорогу, очень интересно, как он не побоялся ее взять с собой. Конечно, понятно зачем она сюда ходит, но не понятно, как Эльдар не боится её брать. — Ты чё с Эсмирой? — спрашивает Алишер и снова переводит взгляд на Эльдара. — Да, я хочу чтобы она увидела Кашина с какой-то тёлкой, — ёмко отвечает Эльдар. Вместе они плавно перемещаются из центра квартиры к более тихому месту, где лучше слышно друг друга, попутно подцепив со стола по стакану чего-то вроде пунша. На самом деле это просто водка с соком и фруктами, что на вкус не так клёво, как звучит и выглядит, — У неё принципы, она разлюбит его сразу.       В ответ Моргенштерн смеётся. — Не увидишь ты его с тёлкой, — звучало как угроза, но тут же он усмехается снова и пробует эту розовую жижу на вкус. — Ну, может попросить кого-то? — Может, — с остатком мыслей Алишер справляется с поставленной задачей придумать, как отпугнуть малую Эльдара от Кашина, в ответ на что у него в голове проносится странная, но гениальная мысль, которая должна сработать 100%, — Хотя, есть идея. Ладно, Кашин пока уебнул куда-то. Придёт — спрошу.       Долго они не виделись, поэтому, пока забив на собственные компании, обсуждали общие темы. Поперечный тоже был там и где-то в сторонке наебенивался, надеясь, что когда он будет пьян, то сможет приставать к Эльдару без зазрений совести и лишней неуверенности. Тут же он подумал о том, что нужно потом рассказать ему эту шутку. Он справился со своей основной задачей, договорился, чтобы Эсмире не наливали, ибо она тут совсем мелкая. И пускай таким как она тут иногда давали выпить, но это сестра Эльдара, если её родители хоть что-то узнают, им обоим придётся несладко.       Потом же Эльдар наконец вернулся к рыжему. Оба сошлись на мнении, что Алишеру можно доверять планы относительно Кашина, а Джарахов очень даже обрадовался, что Поперечный договорился, чтобы Эсмире не наливали. Всё таки люди тут были понимающие и ответственные, хотя иногда и не брезговали продавать некоторые вещества детям.       Были такие ситуации, когда малолетки лет 16, попавшие в этот омут химии солей и кислот, приходили сюда и пытались предложить «попробовать» совсем нажравшимся тоже малолеткам. Их проще всего обмануть и проще подсадить, к тому же старшие могут и в полицию обратиться, а у тех, кто помладше мозгов не хватит.       Обитают такие кадры обычно на квартирах в городе, так надёжнее, попадают только те, кто в теме, точно как притон. Дети от 16 до 20 даже школу пропускают, домой не ходят, устраивают там afterparty, где и унюхиваются в усмерть. Бедные девочки лет 16 просто подходят к тебе и дрожащим голосом предлагают «Давай потрахаемся…», а в глазах лишь желание измениться и не быть такими павшими. Хриплыми низкими голосами, они в бреду говорят правильные вещи, но сами в интернете ищут порно, ибо это очередной приход и наутро они забудут все свои правильные мысли.       Но кто их знает, точно угрожают, чтобы на их территории такой хуйни не было и всех, кто пытается подсадить на такое дерьмо детей, находят, уничтожают. Стараются более не допускать такого.       Сейчас, конечно, хотелось уже расслабиться, но за Эсмирой нужен был постоянный присмотр, никогда не знаешь, что может стать, поэтому Эльдар и не пил особо, лишь осматривался по сторонам и пугливо искал глазами сестру, а находя её, снова успокаивался на минуту. — Я вернулся, — улыбается Даня и садится на край дивана возле спины Алишера, а его сиплый голос сквозь музыку раздаётся возле уха, сразу же заставляя взглянуть на его хозяина. Башкир сидит на подлокотнике дивана, держит что-то в руке, улыбается ему тоже и наклоняется к рыжему ниже, чтобы лучше слышать. Подозрительно счастливый и улыбчивый Кашин, — Скучал? — Конечно, блять.       Минут через 10 Алишер понял, что Кашин в принципе согласится на всё, что ему предложишь под таким настроением. То ли сильно напился, то ли ещё чего, он явно успел за короткие полчаса что-то употребить для настроения. Поэтому он в принципе был согласен помочь ему отпугнуть Эсмиру, а Эльдар со своим рыжим стояли недалеко, так что быстро организовать небольшой цирк вокруг дивана оказалось не трудно.       Эсмира безусловно, как и любая маленькая девочка боится подходить к сэмпаю, но тут был ещё и Алишер, с которым она общалась однажды, так что она стеснительно поздоровалась с ним и он помог ей начать разговор. — Мама уже пускает на вечеринки? — спрашивает Алишер и улыбается. — А тебя? — спрашивает в ответ и Кашин тихо смеётся. — Подъебала, — добавляет Кашин, — Сколько тебе лет? — 14. — Интересно тебе тут? — он будто спрашивает «зачем пришла?», от того неловко разговаривать с рыжим. Явно он увлечён не тем, чтобы развлекать мелких девочек.       Ситуация до боли неловкая и странная, ибо у парней одна задача, с которой они с трудом справляются, ибо Кашина смешит тупо всё, а Моргенштерна именно тупость ситуации.       Эсмире неловко, она понимает, что совсем не знает обоих людей перед ней, а от того понимает, что её желание прийти — глупость. Она даже не знает, что сказать, не хочется быть слишком прямолинейной. — Слишком скучно дома, — отвечает наконец девушка. — А я с пацанами пообщаться вообще пришёл, а этот липнет, — он не сильно пихает Алишера в бок, на что тот снова усмехается «Не липну» Кашину и также по-дружески не сильно бьёт его кулаком в плечо. — Не с девочками? — Он — моя девочка, — снова смеётся Кашин и стаскивает парня с края дивана к себе на колени, на что Алишер начинает вырываться, но рыжий не пускает его. — Сука, блять, Кашин.       Понимая, что у парней своя атмосфера, в которую Эсмира вообще не вписывается, она молча уходит, оставаясь в ахуе и немного в обиде. Ну, как немного. У нее пиздец как упало настроение, будто она напрочь разочаровалась в жизни и в своих интересах, это дико обидно. И Эльдар был прав, глупо, когда сносит крышу от того, кого ты даже не знаешь. Она ведь и вправду не знала Кашина, лишь однажды увидела, придумала сказку, сама в неё поверила. Какая же глупая… — Хах, да прекрати, — Моргенштерн улыбается, видит прямо перед собой лицо Кашина, который до сих пор не отпустил его и держит у себя на коленях. Не то чтобы Алишер был против, просто ему слегка неловко, да и чувства странные, как только дело доходит до чего-то такого, он теряет уверенность. Помнится, он хотел поцеловать Кашина на крыше, он тогда метался между тем, что сделать и сказать одновременно, понимая, что он /может/ это сделать и тем, чтобы просто забить, понимая, что всё-таки страшно. У многих людей такое чувство, когда не можешь отважиться, вот и сейчас такое, что Алишер слегка чувствовал себя не комфортно, это ведь не просто объятия. Да, к тому же у всех на виду. — Давай выйдем, а то здесь слишком жарко, — отзывается Даня и наконец перестаёт держать башкира, чтобы тот слез с него.       Моргенштерн даже не отвечает, кивает и просто идёт в сторону балкона. Оборачивается и видит, что в толпе Дани нет, он все ещё стоит у дивана, видимо, что-то ищет. Алишер был бы рад подойти обратно, но люди, что стоят и пытаются разговаривать посреди комнаты, не давая и пройти и даже уже рыжий из виду пропал. Парень решил, что лучше подождёт Кашина на балконе, но тот внезапно оказался рядом и чтобы не потерять башкира, взял его за руку и повёл за собой через людей.       Сразу лицо обдало слишком прохладным ветром и Алишеру даже стало холодно. На балконе была одна парочка, что стояли и разговаривали о чём-то, но наши парни быстро и бесцеремонно прервали их покой. Поэтому они сразу же ретировались оттуда, надеясь найти более одинокое место. Романтично, что сказать. Кашин сразу подпаливает сигарету, а вид за окном вовсе не такой сказочный или интересный, перед глазами только темнота, изредка ездящие машины и такая же многоэтажка напротив. При свете тут вроде более красиво, хоть церковь видно и крышу соседнего дома, а пока только пустота и мрак.       Кашин молчит, руки сжимаются на краю балкона, в голове вертится мысль начать диалог, но неуверенно он не хочет начинать эти игры. Всё таки в нетрезвом уме вертится одна мысль и он хочет её озвучить. — Чё-то жёстко ты с ней, — замечает Алишер и поворачивает голову к Дане. — С кем? — С Эсмирой. — А, — парень снова затягивается сигаретой, — Чё жестко-то? — на выдохе смешно низким голосом проговорил Кашин и снова усмехнулся. — Ну, мог бы ей просто сказать, что у тебя девушка есть, — слишком спокойно и тихо они говорят. На балконе значительно тише, чем в квартире, да и общаются они не так возбуждённо, чем там, не ржут так громко и не орут. — Я так и сказал, — хитро улыбается рыжий. — Нет, — смущенно отводит с улыбкой глаза в сторону и понимает, что это глупость. Он просто пошутил, однако от этой шутки очень приятный узел в животе и принятие той мысли, что это происходит именно с ним. — Хочешь цыганочку? — наконец предлагает Кашин и улыбается. — Не знаю, что это. — Ща покажу.       Кашин вновь затягивает сигаретный дым в лёгкие, чувствуя, как он обдаёт в горло и слегка в голову. Алишер, что явно ничего не подозревал просто стоял у края балкона, голову повернув к Кашину, чего-то ожидая, не ясно чего. Даня быстро наклонился к башкиру, вгоняя того в адский стыд, заставляя задержать дыхание, но приоткрыть рот скорее рефлекторно и неожиданно, он думал, что рыжий хочет поцеловать. Кашин остановился у чужих губ в нескольких миллиметрах и выдохнул ему весь сигаретный дым.       Алишер на секунду охуел, даже побоялся что-либо делать, однако, будь он на порядок менее удивлённым, он бы захотел двинуться навстречу. Парень стал кашлять, наклонился назад от рыжего, что стоял неподвижно и слегка улыбаясь, следил за тем, как Моргенштерн от неожиданности начинает кашлять. — Хуйня какая-то, — комментирует Алишер и прикладывает руку ко рту, — Но мне понравилось.       Алишер за те секунды, пока Кашин был так близко, подумал, что он чувствует знакомые нотки этого растения. — Сделай так ещё раз, по-братски. — Ладно, чё, — со смехом от абсурда ситуации, Кашин вновь затягивается сигаретой, сразу же выкидывая её с балкона, и в этот раз резче наклоняется к башкиру и выдыхает ему в губы сигаретный дым, но у них задерживаясь. Видно, как у Алишера ноги плавятся и сам он будто постепенно наполняется чем-то не очень легальным, но он то знает, что это такое. И хватается за Кашина, краснея, будто это правда поцелуй, а не его подобие и Даня это видит. Возможно, ему смешно видеть, как Алишер ведёт себя и пытается найти хоть что-то во взгляде Дани, что подсказывало бы ему, что он особенный. Возможно, он и сам не уверен в себе и не уверен, что вообще всё, что происходит — правильно. А может он более тупой и медленный, чем Алишер, не может разобрать в себе, что к чему и как с этим справляться.       Итог один — Моргенштерн хочет прибрать его к своим рукам. Поэтому Кашин так груб с ним. — Мелкий, ты чё, поплыл? — смеётся Даня и становится ровно.       В ответ Алишер хлопает глазами, снова уворачивается от Дани и отступает назад. Бред какой-то. Он бы спросил прямо, что с ним такое, почему Кашин поменялся в поведении, но посчитал, что на сегодняшний день итак слишком много событий. Башкир слегка улыбается, кладёт руки к лицу и вздыхает. В голове какая-то муть, или же ему плохо от выпитого, да еще и странные эмоции. — Лис, ты чё? — спрашивает Кашин и уже хочет взять его за руки, чтобы посмотреть в глаза, но Алишер не даёт этого сделать, он сам убирает руки и зевает, — Или ты уже спать хочешь? — Возможно.

***

      Сегодняшний вечер не был для Эльдара слишком удачным, ибо он потерял из виду Эсмиру. Был перепуган, тут много кто собирается, а его вечер уже был испорчен тем, что он взял её с собой, принимая то, что будет следить весь вечер за глупым ребёнком, а не отдыхать с друзьями, знакомыми и одноклассниками. Вместе с Даней ищут девушку по квартире, на телефон не отвечает и уже Эльдару и вправду страшно, он уже представил в голове всё, что могло произойти и был в панике. А также он злился. На всех. На себя, что не взял и уследил, на Алишера, что тоже не заметил куда ушла Эсмира и что он ей такого мог наговорить, на Кашина, что тот вообще в принципе тут был. — Алишер, где Эсмира? — Эльдар находит на том же месте, где и оставил башкира, на диване тот всё также сидел с Кашиным. — Чё? — тупит Алишер, потом вспоминает, — А, я не ебу, ушла куда-то.       Джарахов зол и словно пороховая бочка, маленькая, да опасная, глядит на Моргенштерна, но еще секунда и он перестанет сдерживать себя в рамках адекватности и начнёт открыто паниковать и гнать на, ни в чём не виновного, башкира. Тот лишь с пьяным взглядом ничего не понимает, смотрит на него, потом говорит что-то типа «найдётся» и его равнодушие сильно бесит.       В этом и был весь Моргенштерн, он был готов помогать Эльдару ровно до того момента, пока ему это было нужно. Было нужно, чтобы Эсмира отстала от Кашина, а на неё в дальнейшем ему было глубоко плевать. И Эльдар это видел давно, Алишер хорошо относился к нему в те моменты, когда намечался какой-то движ, нужно прикрытие от родителей или узнать определённую инфу, в остальное время они даже не шибко часто общаются. Однако, стоит Моргенштерну чего-то захотеть, он тут как тут и сразу они лучшие друзья, и друг другу должны всегда помогать. Эльдар это видел и знал, что он человек ненадёжный, но его наивность и простота, а также неумение ни с чем бороться в этой жизни, сделали своё дело.       Сейчас остатки совести Алишера говорят, что нужно помочь мелкому, чтобы он отвалил, поэтому он тоже согласился помочь поискать Эсмиру, хотя даже не собирался начинать это делать.

***

— О, Эсмира, — Поперечный видит девочку, что сидела у стены на кухне, где было еще несколько человек. Местечко видное, но маленькое и неприметное, особенно в тёмном помещении. У Дани словно гора с плеч, он был готов на руках отнести её Эльдару, но что-то его остановило перед тем, как порадовать его этой новостью, — Чё случилось? — он становится перед ней и видит, что с девушкой явно не всё в порядке, и в голову лезут не самые приятные догадки, — Тебя кто-то тронул? — Нет, — слабо в ответ выдаёт Эсмира и вытирая руками слёзы с глаз, она отворачивается в сторону, видимо, не спеша так сразу всё выкладывать. — Что случилось? — повторяет парень, — Чего ты плачешь-то? Эсмир?       Она почти не реагирует, но Даня то знает, что делать, он садится возле нее и аккуратно кладёт руку на голову, начиная медленно водить по волосам, чтобы ей стало слегка легче. — Расскажи, может я помогу. — Да это всё Алишер с Даней, — слегка скомкано интонацией произносит Эсмира и уже поворачивается в сторону Поперечного, чтобы ему было слышно, но также не смотря на него. — А чё они? — Я не знаю, я… — слегка запинается, секунду молчит, давая кому в горле уйти, — Я вообще не должна ревновать, но мне обидно. — Я не понял. — Да вместе они, — словно отрезала, Эсмира снова утыкается в колени, но старается не плакать, лишь слегка втягивает носом и снова вытирает глаза, — Я думала, у меня хоть какие-то шансы есть.       Ситуация странная и раз уж он сам напросился на этот диалог, то должен помочь, хоть и не представлял, как можно это сделать. Бывает, ответ ты знаешь сразу, обдумываешь его во время фразы собеседника, но есть слова, над которыми нужно подумать. Поэтому парень молчит. Молчит и думает. — Ну, отчасти я тебя понимаю, я в похожей ситуации, — наконец говорит Поперечный и вздыхает, — Обидно осознавать, что у тебя нет шансов. Приходится снова забить на всё это, подавлять в себе эмоции и превращаться в овоща. — Да, — Эсмира падает на бок, облокачиваясь на Даню и кладя голову на его плечо. Только этого не хватало! Стоит только ей помочь, как она впадает в крайности, веря в любовь с первого взгляда. Хотя Поперечный надеялся, что его эта участь обойдет. — Не расстраивайся. Тебя, кстати, Эльдар ищет, пошли к нему, — говорит рыжий и встаёт с места, протягивая руку девушке, — Я думаю, тебе нужно домой.       В ответ Эсмира кивает, больше ничего не говорит, и они вместе идут к Эльдару, что был где-то в квартире.       Возможно, Дане нужно было сразу же отвести её к Эльдару, а потом вести задушевные разговоры, но бывает такое, что малознакомым новым людям, мы открываемся быстрее, чтобы они могли помочь, а не осудить. Обычно близкие, уже уставшие от общения с нами, могут просто закатить глаза, отвечая «это ерунда, вот по сравнению…». А никто даже и не подумал, что каждый меряет проблемы своим опытом. Для кого смерть близкого человека не самое страшное событие, а для кого и смерть хомячка великий траур. Понять Эсмиру можно, она может чувствовать обиду за неудачные чувства.       Минут через десять, когда Даня привёл младшую сестру Эльдара к ней, они решили, что на сегодня ей хватит приключений на эту тусу, и она едет домой. Всё таки успокоиться ей нужно, да и ловить тут более нечего. Придумает что-то для родителей, чтобы они не волновались.       Жалко было и Эльдара, он пришёл сюда повеселиться, отдохнуть, расслабиться, но вернулся в свою обыденную напряженную жизнь и остался в ней, сперва следить за Эсмирой, потом искать её, отправлять домой и выяснять, почему она все-таки сбежала. Его было ужасно жалко, даже в моменты, когда он должен быть спокоен, у Джарахова как всегда паника, и он не может вырваться из рутинной жизни.       Он вызвал такси, Даня с Эсмирой ждали его на лестничной площадке. Поперечный был не прочь помочь другу, ибо у того итак сильный перегруз по жизни, так что помочь ему по мелочи было даже в радость. — Блин, прости, — начала девушка, — Я была такая тупая, я хотела, чтобы Эльдару запретили с тобой общаться, если он будет мне мешать.       Этот момент Даня хорошо помнит с того, как они вместе гуляли в парке, и Эльдар рассказывал о том, как его бесит в последнее время Эсмира. Он был даже не удивлён, так что ещё давно знал, что сказать. — Да ладно тебе, проехали уже. — Нет, правда, это такая тупость, — продолжала она, — Я так испортила отношения с Эльдаром, я чувствую себя ужасно. — Камон, он тебя любит. Вы близко общаетесь, такое редко встретишь, это круто, — на секунду Даня задумался, вспоминая то, что было накануне, — Он очень сильно переживал за тебя, пока ты сидела на кухне. Почти всех на уши поднял.       В ответ Эсмира улыбается. Видно, хороший человек, он может раскаяться. Верить ей или нет, решать Дане.

***

— Бля, тут уже кто-то лежит, — говорит Кашин.       В тёмной комнатке с двуспальной кроватью не видно почти ничего, только некоторые силуэты, которые еще слегка светятся, глаза пока к темноте не привыкли. За стеной играет громкая музыка, какая-то попса из рэпа или стёбных групп, и Даня был бы там и пил бы, но, чёрт, этого он хотел меньше, чем лечь снова в одну кровать с чуть пьяным и очень сонным башкиром.       Кровать под телом скрипит и прогибается. Дане не спать всю ночь очень просто, уже привычно, но просто полежать рядом до 3 часов рядом с ним он хотел. На кровати спит какая-то девушка с чёрными волосами, одетая в длинную жилетку с мехом на капюшоне и по лицу её видно, что она не местная, видимо, приехала откуда-то, да ещё и губы даже во сне такие, будто она фотографируется в инстаграм. Её не слышно, видно спит крепко.       Кашин ложится на кровать, не касаясь девушки, ибо лежит она не совсем ровно, и рядом же опускается Алишер. Сперва он смотрит на рыжего, потом отворачивается к потолку и они вместе молчат, будто ничего в этом необычного нет, а у Моргенштерна внутри трепещет что-то, будто изнутри щекочет вновь и он улыбается. Вновь та неуверенность перед своими, кажется, обычными действиями, которые он хочет совершить, но, чёрт, боится. — Ты будешь спать? — спрашивает он и поворачивается снова к Дане. — Повтыкаю до 3, потом засну может быть. — А чё? — Мне кошмары снятся, — тихо отвечает Кашин, складывая руки на груди, — После 3 ничего не снится. Могу вообще всю ночь не спать, обычно так и делаю, — наконец он тоже поворачивается к нему и выглядит так загадочно, будто в его словах есть то, о чём он недоговаривает, но обоим ясно — это всё.       Алишер хмыкает и думает. Никогда он не знал его с такой стороны, это было неожиданно. Было и жалко, он всё-таки такой странный и необычный человек, которому хотелось помочь сильно.       Наконец, переборов свою неуверенность в правильности действий, башкир кладёт голову на грудь Дани, слегка обнимая его одной рукой сбоку и тихо проговорив: — Постарайся заснуть, а будет кошмар, разбуди меня, — и закрыв глаза, Алишер уже думал уснёт, — Я рядом.       Он искренне считал, что такие пустяки могут помочь, хотя у Дани явно есть какие-то психические отклонения, о которых он не знает. Возможно, психиатр или психолог поставили бы ему пару диагнозов, по типу тревожной депрессии или психоза, просто он сам не знает об этом. Так ему хотелось помочь, он был бедным человеком для Алишера, однако назвать его жалким нельзя было. Теперь уже было и непонятно, сильный он человек или наоборот слабый, может вытерпеть что угодно, но себе помочь не может.       Как-то быстро Алишер уснул, слишком устал за день, да и тёплый Даня рядом сделал своё дело. Мысли о том, что для Дани сложно уснуть раньше часа заставили его быстро задуматься, и улетев далеко в недры сознания, почти спокойно спать. Всё время Даня ворочался, да и места было мало, с одной стороны лежал Кашин, с другой стороны можно было упасть, поэтому он постоянно прижимался ближе к рыжему. Видимо, Дане не удалось поспать дольше часа и он проснулся, поэтому лежал молча и втыкал в потолок, потом сидел в телефоне, который у него позже быстро разрядился. И всё это слышал и немного даже видел Алишер, ибо он тоже проснулся, пытался забить и спать дальше, но это было затруднительно. Так за несколько часов, он проснулся раз пять, в итоге просто лежал рядом и следил за рыжим. Да, хитрый такой, даже ничего не делал, просто следил.       Долгим интересом это дело не отмечалось, Даня просто вздыхал, потом руку положил под голову Алишера и слегка обнял его тоже. Это было так приятно, неожиданно, обычно Кашин был очень скуп на эмоции и груб в словах, а сейчас, видимо, считая, что Алишер спит, он думает именно о нём. Странно, но башкиру действительно так казалось, он думал, что сейчас Даня лежит и охуевает с ситуации, в которой он оказался. Жил обычной жизнью, немного не такой счастливой, как у остальных, а сейчас лежит, обнимаясь, с пьяным и спящим башкиром у лучшего друга на квартире. Что-то в его жизни пошло не так. —Дань, ты чёёё… — Алишер наконец решил не прикидываться, и Даня сразу убрал руку, — Кошмары? — Да, — коротко и менее сонно отвечает рыжий. — Чё приснилось? — со вздохом он приподнимается на локтях и смотрит на него. В темноте мало что видно, только силуэты, он замечает, что Даня смотрит в потолок. — Ты. — Действительно страшно, — усмехается Моргенштерн и снова ложится. — Ты там умер, — добавляет Кашин и почему-то Алишер еще сильнее улыбается. Он приснился Дане, это так мило и неожиданно, он испугался за него, поэтому обнял? — У нас дом был, но каждый вечер кто-то чем-то железным стучал в окно. Говорили, типа, маньяк завёлся, — голос парня слегка осип, звучал почти без интонации, такой ровный и спокойный, — мы знали про него, было страшно, но всё равно. Вечером он разбил окно топором, а потом и тебя, — почему-то он был теперь слишком спокойным, не таким, как несколько минут назад, не возился, не пытался отвлечься, — Мне всегда одно и тоже снится, — добавил он, — Будто он приходит и убивает кого-то. — Ну, это же просто сон, я же тут, — банальные слова, банально поняты, — Возможно, что-то сидит внутри тебя, страх какой-то или мысль. И пока ты не избавишься от этого, он к тебе не перестанет приходить? — Не знаю, — коротко отвечает Даня, но не хочет прекращать диалог, также как и не хочет спать, — Ты любишь животных?       Вопрос звучал странно из-за своей неожиданной неуместности. Причём тут вообще животные? Может ему просто не хочется продолжать ту тему про сон, Алишер и не станет настаивать. — Да, мне кошки нравятся, в детстве у меня мейн-кун был, — Немного улыбнувшись, Алишер начал вспоминать и это, кажется, расслабило Даню, — Но он потом умер, мама сильно расстроилась и мы больше старались не заводить никого. Только Клеопатру, возможно, она от того мейн-куна осталась, ибо тож здоровая пипец. — А мне собаки нравятся, но я не завожу тоже. — Почему? — Не везёт мне. Чем больше люблю животное, тем скорее умирает, а когда мне параллельно, так живёт себе. Боюсь я заводить их, все умирали как-то случайно, то убегали, то под машину, одну собаку повесили даже. Не хочу я, чтобы животные из-за меня страдали.       И снова всё сводится к одному, что Кашин начинает загибать про свою непутёвую жизнь. И вроде немного начинает бесить, но Моргенштерн быстро успокаивает и говорит себе, что Дане это действительно важно, вряд ли он всё это обсуждает с кем-то ещё. Наверное, Алишер особенный.       Так необычно, лежать в обнимку с ним и обсуждать в, сколько сейчас? В два часа ночи все эти обычные мелочи. Это так приятно и Алишер понимает, что, возможно, это его шанс. Возможно, сейчас пик их близости, не только физической, но и ментальной. Возможно, сейчас он должен сделать что-то важное или сказать, но он не знает. — Ты… — он начинает и сразу же усмехается, а затем снова смотрит на Кашина, — Дань, ты… Извини за вопрос, но, ты всем предлагаешь цыганочку?       Странно и глупо, поэтому он смеётся, Кашин тоже улыбается, слегка вздыхает, видимо, думает. Отводит взгляд к верху, но потом сразу снова смотрит на Алишера. — Нет, блин, ты особенный. — Серьёзно? — Да.       Это так глупо, и Алишер снова хихикает. Ему неловко и смешно с себя. Даня наконец признал, что Моргенштерн особенный, значит ему не безразлично, значит он тоже что-то чувствует, это заставляет улыбаться, тихо пищать внутри себя, а также добавляет уверенности, что всё это были не игры, что Даня действительно просто очень тупой, раз не мог этого так долго понять.       Он медленно наклоняется, внутри мягкое щекочущее чувство, разливающееся в груди, по телу, на щёки красным стыдом и всё ниже. Даня даже не останавливает его, не отталкивает, не отворачивается, прикрывает глаза. Неуверенно, секунда, и их губы встретились. Алишер чувствует их, будто пробует на вкус, на секунду прижимается, уже робко отстраняясь, но его находят снова, и Кашин сам целует парня, приподнимаясь к нему, придерживая левой рукой. Пьяно, страстно, он не так стеснителен, будто ему совсем всё равно, что друзья себя так не ведут, он близко, он рушит все границы и рамки, пробирается рукой к чужому телу и не пускает его.       Нет, он не желал ничего больше, всего лишь поцелуй, знак своей привязанности, и того, готов ли рыжий её принять, но он не желал ничего больше. Моргенштерн же отрывается, чувствует на затылке дрожащие пальцы Дани, что правда проходились дрожью и сминали его локоны, которые были собраны на голове. Смотрят в упор и оба молчат, это немое признание, слегка страшно, что рядом кто-то спит, пока они тут вдвоём. — Дан… — ему не дают закончить, даже начать. Кашин снова притягивает к себе башкира, и он не может отказать, даже мысли все в голове забываются, уходят, словно ненужное.       Не верится в этот момент, он будто спит, потому что Даня сам поцеловал его, притянул к себе, пробрался сразу в его рот, заставил лечь рядом и держит. Он грубо кусает губы, снова пробирается к чужому языку и не даёт выбраться из этого плена. О, а Алишеру и не хочется, он не верит, но он счастлив, он хочет, чтобы это было правдой. Непонятно, что ударило ему в голову, водка или, возможно, он накурился, может принял чего потяжелее. Он бы не сделал этого в трезвом виде, Моргенштерн не верит, но пользуется моментом.

***

      Музыка звучала на фоне очень тихо и приглушенно, она перестала быть для всех важным элементом праздника (после бухла, конечно). Видимо, все, кто жил близко разошлись по домам, кто не в состоянии, остались и легли спать.       Поперечный смотрел на Эльдара, что продолжал допивать оставшееся вино, причём довольно-таки много и это слегка пугало. Во-первых, он был пиздец какой напряжённый из-за Эсмиры и родителей, во-вторых, он был пиздец какой грустный, видимо, тоже из-за родителей. Вообще, это было для него типичное состояние, он всегда был очень печален от безысходности своей жизни, а теперь Даня даже знал, что может помочь, знал, как может помочь и самые безумные идеи, по типу, взять его и украсть в Канаду, чтобы ни ФСБ, ни его родители ничего не узнали и жить вместе счастливо, но он даже предложить этого не может, ибо знает, что Эльдар откажется, а до конца его наказания еще несколько месяцев, так что он по-прежнему бессилен. Бессилен и Эльдар.       Всё, что сейчас Даня может, это молча следить за тем, как Джарахов медленно убивает себя. Он не может исправить это. Всё, что он может, это держать его на руках, слегка обнимать, когда они находятся на диване полу-лёжа, всё, что он может это быть рядом. Возможно, это даже больше, чем оказывать великую помощь один раз, а потом исчезнуть навсегда или вспоминать только тогда, когда что-то понадобится. Много стоит быть постоянно близким, несмотря на время, пусть они и общаются несколько месяцев, он преисполнен доверием и слабостями к этому человеку.       Эльдар не отвечает на вопросы, ему нравится, что Даня сейчас близко, нравится, что он всё понимает сам, ничего не спрашивает, итак всё знает и не хочет напоминать или же тревожить одну и ту же тему который раз. — Эл, прекрати, — наконец не выдерживает Поперечный и забирает у Джарахова бокал с пуншем, — Давай лучше спать, 2 часа уже, камон. — Дань, отъебись, по-братски, — слышать эту фразу было немного смешно, ибо Эльдар никогда не мог выглядеть угрожающе. — Ты у всех друзей «по-братски» на коленях сидишь? — язвит в ответ, а сам руками держит Джарахова за талию и немного за бёдра, чтобы не психанул и не ушёл, — Ложись лучше. — Заебали твои шуточки. — Ну, простите. — Поцелуешь — прощу, — неожиданно говорит Джарахов и сам убирает из рук Дани стакан, переставляя его обратно на стол, который был близко, сам следит за охуевшей реакцией Дани, который застыл на месте и не двигался, пытаясь понять какого хуя. — Ты перепил? — Нет, просто поцелуй меня, блять, — звучит ахуевше странно, а особенно это «по-братски». Дане кажется, что даже самые лучшие друзья вряд ли сосутся на вписках, когда оба пьяны, хотя что ему-то, не в его компетенции размышлять, когда ему подвернулась такая удача.       Плевать, что ещё не все разошлись по домам, не все спят, кто-то может их всё-таки увидеть, Поперечного не нужно просить ещё раз. Он приближается к лицу Эльдара, тот первый целует его, кладя руки на плечи рыжего и даже улыбаясь. Ему это, видимо, нравится даже больше, чем Поперечному, ибо он сильнее углубляет поцелуй, держится за Даню.       Так им повезло встретиться, никто и не думал о том, что это может перерасти в нечто подобное.