Правда или действие?

Пролетает два долгих месяца. Ли как-то начала отдаляться, реже звонить и искать отговорки от личных встреч. Юнги решил уже оборвать это все, пока ему не пришло сообщение о том, что Лисан нашла другого, в которого влюбилась по-настоящему. Мин не страдал, потому что все эти два месяца скучал по Чимину и встречался с Лисан лишь из-за жалости. Со спокойной душой он спустился на этаж ниже и как раз столкнулся с Чимином, что выходил из-за угла. — Чимин, — парень хватает младшего за рукав толстовки, потому что тот сразу старается смыться, — вернись ко мне в комнату... К нам... В нашу комнату. — Юнги? Чимин исхудал и начал носить очки. Это время было не самым сладким: соседи его часто выгоняли спать на лестницу и не пускали в комнату, забирали вещи и конспекты. Поэтому Пак хочет, но мотает головой. — Нет, хён, прости. Юнги сдаётся и отпускает руку Чимина, словно последнюю надежду, и уходит к себе наверх. Ночью Мин просыпается от того, что в его организме рождается дикое животное желание покурить; курить в курилке не хочется, а на улице прекрасное небо и звезды, потому парень хочет выйти во двор. Спускаясь с лестницы, Юнги застывает на пятой ступеньке, потому что внизу начинают шуметь. — Шлюха сегодня тоже поспит на лестнице, окей? — слышится надменный смех старшекурсника, а затем возня. — Или ты хочешь, чтобы тобой воспользовались по назначению? — Нет... — слышится тихий знакомый голос, а затем падение тела и хлопок двери. Юнги сбегает вниз и с ужасом осознаёт, что обижают не кого-то, а Чимина. Старший преодолевает небольшое расстояние в пару секунд и помогает Чимину подняться. Глаза заполняются яростью и гневом и он, стискивая кулаки, оставляет Пака на лестничной клетке, а сам стучится в двери комнаты, из которой был изгнан его друг... и, возможно, что возлюбленный. — Шлюшка все же решила поделить со мной пос- Договорить открывший двери не успевает, потому что ему тут же прилетает кулаком в переносицу, а затем и в челюсть. — Ещё раз услышу от тебя подобное в адрес Пак Чимина — и твои кости не срастутся. Ни одна. Избитый парень скулит, а Юнги для верности и закрепления своих слов ударяет ещё раз, но теперь в аккурат по почкам, а затем возвращается к Чимину, молча берет за руку и тащит в комнату. Чимин как безвольная кукла следует за Юнги, опустив глаза. В комнате он опускается на кровать, которая когда-то была его, и тихо спрашивает. — Могу я иногда тут спать? Юнги раздражён и зол настолько, что, когда захлопывает за собой двери, тут же срывается на крик. — Чимин, скажи мне, ты чем, блять, думаешь?! — Мин взмахивает руками, рыча от ярости. — И часто ли ты спишь на лестнице? Посмотри на себя! Что ты с собой сделал?! Юнги шагает к Чимину и тянет его за истощенное запястье. — Что это такое, Пак Чимин? Ты похож на скелета!.. — задыхаясь от возмущения и накопившейся злости в короткий срок, парень отпускает чужое запястье и врезает кулаком в стену. — Я спрашивал! Спрашивал обижают тебя или нет! Чимин пугается агрессии и тихо всхлипывает, ручками заслоняясь от удара, что, он думал, предназначался ему. Все тело начинает дрожать и, кажется, Пак сжимается в размерах. — П-прости... Юнги чувствует, как по всему его телу проходятся тысячи мурашек лишь от того, что Чимин всхлипывает и тихо плачет. Только после этого старший видит, что Пак прикрывается руками, думая, что прилетит ему. Господи... — Минни, — он падает перед Чимином на колени, обнимая худощавые ноги рыжика, — не плачь... Ты что, думал, что я могу ударить тебя? — мурашки снова вызывают неприятные ощущения, словно к нему касается кто-то ледяной и неприятный; Юнги выцеловывает чужие колени и сдерживает слезы. — Минни... Чимин пытается успокоиться и дышит глубже. Он снимает очки, чтобы протереть влажные глаза и отрезвить взгляд. — П-прости меня... Старший пытается успокоить своё тело, что вновь и вновь обдаётся волной ледяных мурашек, и поднимается, присаживаясь рядом. И за что его рыжик извиняется? Ну за что? — Минни, посмотри, что с тобой происходит... Ты разве не видишь, что ты исхудал, испортил зрение... — Юнги еле даются слова, почему-то дыхание спирает, а в горле — ком. — Ты бы мог попросить у меня помощи... Минни... — Я не хочу, быть слабым... для тебя, — Чимин надевает очки и смотрит на своего хёна с преданностью и разочарованием. «Я слишком люблю тебя» — Спасибо, хён. — Я не хочу слышать отговорок, завтра соберёшь вещи и вернёшься обратно в свою кровать, — Юнги вздыхает, роняя на острое плечо Чимина голову, — в нашу комнату. Х-хочешь, мы поспим вместе, как всегда после просмотров фильмов? Мин целует плечо Чимина одними губами и прикрывает глаза, вжимаясь в острую кость лбом. — А твоя девушка не будет ревновать?.. — Нет девушки, забудь. Чимин вздыхает и обнимает Мина, просто не может удержаться: слишком давно хочется. — У меня не осталось вещей, так что... Юнги поднимает непонимающий взгляд на младшего и переспрашивает одними губами: — Не осталось вещей? В смысле? — Они их выбросили. Они потрепались. Давай посмотрим фильм? Чимин натянуто улыбается и жмётся к старшему. — Не ври мне, — строго произносит Юнги, хватая Чимина за скулы пальцами одной из ладоней. — И никаких фильмов и телефонов, пока мы не восстановим твоё хорошее зрение. Ясно? — Ладно... Тогда давай спать, я устал... — тихо сипит младший, стараясь вжаться в тело старшего посильнее. — Ты бы мог дать мне что-нибудь в чем спать? Старший стягивает с себя футболку и протягивает ее младшему, приглашая к себе на кровать. Когда они укладываются вместе, Юнги легко обнимает Чимина, чтобы не сломать его, потому что теперь мальчишка выглядит слишком хрупким. — Я не позволю, чтобы тебя обижали, — рычит Юнги, подминая Чимина под себя и снимая с его глаз очки. Минни тихо смеётся и трется об грудь Юнги носиком. — Хён, спасибо, что позволяешь быть тут. — Это наша комната, Чимин, — старший полушепотом тяжело выдыхает, оглаживая поясницу Чимина под своей футболкой. Он натыкается пальцами на резинку нижнего белья и проходится по коже возле неё указательным пальцем. — Спи, пожалуйста, тебе нужен отдых. Чимин сглатывает от прикосновения и закрывает глаза, выдыхая. — Спокойной ночи, хён. — Спокойной ночи, Чим, — шепчет старший и тоже прикрывает глаза, позволяя себе поцеловать Чимина в висок. Чимин болезненно ухмыляется и погружается в дремоту.